Vengeance with a Smile

      Как говорится, слово короля — закон. Кто не подчиняется этому закону или нарушает его, того наказывают. Джокер, являясь Королём своего маленького королевства, наказывал всех. Его деспотического правления боялся каждый житель Готэма: боялись шорохов в переулках, боялись услышать эхо безумного смеха, боялись ночи. Пока ночью не стал появляться герой, готовый свергнуть короля со своего трона. Ситуация накаляла чувства двух врагов: их ненависть питала огонь их души. Когда же «герой» решил украсть не только былую честь и славу короля, но и преданную, любимую игрушку правителя, то государь лишился остатков милосердия, которым, в любом случае, не обладал. Это естественно взбесило самого правителя и заставило его пойти на крайние меры — на убийство самозванца.       Джокер сделал пару шагов к Бэтмену и оказался с ним лицом к лицу. Он был ниже его, но чувствовал себя выше. Всё ещё Бэтс не проронил ни слова на предшествующую реплику мистера Джея. Широкая улыбка играла на лице безумца, а в глазах танцевали демоны из преисподние.       — Ну, что же, не молчи. Какие аргументы ты имеешь в свою защиту, наглый, мерзкий, глупый Бэтс? Теперь моя очередь устраивать правосудие в Готэме.       Тёмный рыцарь не был в шоке: он знал, что когда-нибудь вся правда выйдет наружу, оставалось лишь дождаться правильного момента. Момент был неправильным, но он был. Сейчас или никогда. Проблемы стоит решать по мере их поступления. Прошла вечность перед тем, как Брюс ответил:       — Где Харлин?       — Это кто? Я таких не знаю. Ты, наверное, имеешь в виду Харли Квинн – МОЮ подружку? Не беспокойся так. Она нам больше не помешает, — пробормотал Джокер, состроив печальную гримасу на лице.       В следующую же секунду Бэтмен толкнул мистера Джея так, что последний рухнул на кирпичную крышу с глухим стоном. Сев на безумца, Брюс нанёс первый удар в челюсть Джокера. Но на губах короля осталась сумасшедшая улыбка, больше похожая на оскал. Он отомстит. С улыбкой. Иначе он не Джокер. Иначе он не король своего преданного королевства.       — Ну, давай. Давай! ДАВАЙ. УБЕЙ МЕНЯ, — закричал мистер Джей во весь голос, так что, казалось, половина квартала, точно его услышала. — ИЗ-ЗА ЖЕНЩИНЫ.       На последних словах Джокер сплюнул в сторону, а рука Бэтмена замерла в воздухе, готовая в любой момент нанести удар. Неправильная, ошибочная и иррациональная идея появилась в голове Тёмного Рыцаря: а достойна ли Харли смерти Джокера? Достоин ли Джокер быть убитым за то, что совершил с Харлин? Бэтмен испытывал неприязнь к карточному королю с их первой встречи, но люто ненавидел он его за проделанное с его любимой. А любит ли Брюс Харли так, что готов убить за неё? Как известно, кредо Бэтмена — никогда не убивать. Вопрос был в том, сможет ли он действительно нарушить свою верную клятву ради ЖЕНЩИНЫ, как указал сам Король.       «Она больше не помешает нам».       Значит, он убил её: допытал до смерти, изуродовал так, что жизнь кровью вылилась из глубоких ран, капельки её сознания оставили этот мир. Бэтмен не мог потерять её, потерять ту, ради которой он был готов предать свои принципы. Или он соврал, или нет. Слишком много «или». Нельзя верить картам, а карточному королю тем более. Можно избивать его до полусмерти, но Джокер не тот орех, который расколется.       — О, ну и ладно, — Брюс равнодушно пожал плечами, отпуская поднятый кулак. — Ты знаешь, ТВОЯ женщина сама сделает свой выбор.       Джокер рассмеялся тем смехом, что пугает загулявшихся жителей Готэма, который эхом разносится по улицам и сеет страх в каждой душе, что слишком наигран, чтобы быть настоящим. Брюс же только в недоумении уставился на клоуна, подавляя желание хорошенько врезать тому в нос. Нельзя, нет: ему нужна информация.       — Она сделала ошибочный выбор. Я помог ей встать на путь истинный, — он помедлил, словно пробуя каждое слово на вкус. – Скажи мне, глупышка-Бэтс,как это с подружкой Джокера в постели? Она хороша, согласись? А то она постоянно лезла с этим ко мне. Но, я-то надеюсь, что ты всё-таки помог бедной девушке. Ты же всегда всем помогаешь.       В этот раз Бэтмен не стал сдерживать свою силу. Удар получился не ровный: вместо носа, Брюс попал в губу мистера Джея и выбил пару зубов, которые безумец незамедлительно выплюнул в лицо Темному рыцарю. И снова рассмеялся, почти захлёбываясь собственной кровью. Алая жидкость растекалась по всему лицу Джокера, превращая его в настоящего клоуна, но глаза оставались глазами всё того же Джокера.       — О, бедняжка Бэтс, ты даже не знаешь, какого это спать с самой ненормальной девушкой Готэма? Харли… Харли… Харли... Какая стерва, а? Не дала бедному Бэтсу. Ах, как она могла? — Джокер остановился, но продолжил другим тоном. Серьёзным, жестоким, полным ненависти. Голосом короля. — Она моя, Бэтс. Моя Харли. Я её создал. Я её не отдам.       — Ты создал монстра, Джокер.       — Я создал шедевр, Бэтс.       Если б не секундное колебание Бэтмена, он бы предвидел этот удар. Но в его распоряжении оказалось всего пол секунды, слишком поздно, чтобы остановить поднимающую и держащую карманный нож руку Джокера, но не слишком поздно, чтобы передвинуть удар, направляющийся в сердце, к плечу. Так Бэтс и сделал. Костюм в этот раз не помог: сила удара мистера Джея была мощной. Нож вошёл полностью, от чего по левой руке Бэтмена тот час потекла липкая жидкость, невидимая на черном материале. Рана глубокая, но не смертельная, что уже было хорошо. Справится.       Удар за ударом Бэтмен наносил по лицу безумца. Кровавые красные глаза смотрели всё так же. Казалось, что эти глаза будут теперь всегда преследовать в кошмарах бедного Уэйна. Их изменить было не в силах Тёмного Рыцаря, да он и не пытался. Каждый удар – новая боль для Джокера, которую он не чувствовал, игнорировал. Каждый удар – месть за вечные издевательства над Харли. Каждый удар – новая смерть невинного жителя Готэм-Сити. Каждый удар – осаждение пустого черепа Короля.       Бэтмен ошибся. Снова. Удар пришёл оттуда, откуда он не ожидал, но всегда подозревал. Удар битой по затылку. Не сильный, но достаточный, чтобы отвлечь его от Джокера и вывести из боевого состояния. Всё поплыло волнами перед глазами Брюса, лишь вещи ярких цветов могли привлечь его внимание в этот момент. И привлекли. Красно-черный костюм было сложно не заметить.       Бэтс упал на спину, но до того как потерять сознание, смотрел за ней. Смотрел на неё. Она в ответ не кинула ни единого взгляда. Не обратила ни капельки своего драгоценного внимания. Её золотые кудри не были в капюшоне, они волнами спадали на спину, на лице сверкали пятна. Кровь? Румянец? Он так же заметил, что сверкнуло что-то белоснежное. Её улыбка. Та улыбка, представив которую, он засыпал, та, которую он видел так редко, именно поэтому она была самой дорогой для него. Улыбка Харли.        Харли Квинн.        Харлин Квинзель.       Темный рыцарь видел, как она помогла подняться Джокеру и оставила поцелуй на том, что осталось от его губ. Он так же заметил, что девушка дергалась каждый раз от резких движений. А затем… Они рассмеялись. Вместе. Харли и Джокер в объятиях друг друга над умирающим или же просто теряющим сознание Бэтсом. Правильный конец неправильной истории.       — Харли… — то ли стон, то ли шепот сорвался с губ Брюса, но он добился своего. Она посмотрела на него. Взгляд, наполненный виной и горем, сожалением и любовью, скорбью и печалью, пониманием и отчаянием. Она не произнесла ни слова: проговорила лишь одними губами. Но он понял. Слишком хорошо знает её, понимает, чувствует.       «Я люблю тебя».       Глупая, глупая, глупая Харли Квинн. В какую игру ты играешь? Джокер, возможно, и король, но не переоценивай: он всего лишь карточный король.