Беспомощность и беззащитность

Савада Емицу искренне и верно любил свою жену, хотя это и не особенно мешало его частым отлучкам. Но любил настолько, что не сумел заметить самые простые детали. Например, оранжевые огоньки в глазах Наны или совсем неласково сжавшего плечо невестки Девятого. А главным промахом оказалось то, что он не сумел понять, что милые студентки не падают просто так с пакетом фаст-фуда на первого встречного. Да ещё и с разбегу. Емицу был настолько одуряюще счастлив, когда Нана сказала «да», что не заметил, как её улыбка становится слишком широкой. Неестественной. Внешний Советник так и не удосужился понять, что его жена совсем не безобидное существо. Как и того, что когда она танцует с ножом, он часто свистит около уха мужчины.

***

А Савада Нана медленно сходит с ума. Когда-то именно она была претенденткой на пост Десятого Вонголы. Тогда немного наивная для мафии девушка из забытого клана не представляла, почему дальний родственник неожиданно изменил собственное решение и заставил её знакомиться с Савадой Емицу. Свадьбу играют пышную. С огромным количеством гостей. Нана скрежещет зубами и щедро расходует пламя Неба, смешанное с пламенем Тумана. Девятый ясно дал понять, что, если хоть что-нибудь пойдёт не так, отвечать будет её семья. Вскоре после всех торжеств босс отсылает их обоих в Японию, ненавязчиво намекая Нане, что желает видеть её только там. Ей ничего не остаётся, кроме как уговорить мужа оставить её в стране, которая настолько раздражает. Савада Емицу всё так же слепо соглашается. Ему кажется хорошей идеей держать жену вдали от мафии. Внешний Советник уезжает через две недели после покупки дома, полностью уверенный, что ей ничто не угрожает. После шестого нападения Нана окончательно доходит до ручки. Женщина красит волосы в медовый цвет и делает короткую стрижку, а в глаза вставляет голубые линзы. Ей смешно от того, что она похожа на Вонголу Примо. Нана надеется, что муж оценит. Но соглядатаи Девятого не дремлют. Письмо от «доброго дедушки» приходит через две недели. Ровно за день до приезда мужа. Емицу сильно удивляется, когда застаёт всегда солнечную и радостную до легкомыслия Нану рыдающей на полу рядом с праздничным ужином. Он сидит рядом с женой и нашёптывает ласковые слова, не замечая её неразборчивого бормотания о Девятом. Внешний Советник списывает всё на беременность. А Нана понимает, что влюбилась в этого мужчину. Впервые и навсегда. После его очередного отъезда она два часа рыдает в подушку, а потом сжигает линзы и перекрашивается обратно. И даже не идёт делать аборт. Затем она берёт лист бумаги и пишет Девятому письмо. Идеально покорное и совершенно смиренное. А в послании красной линией ультиматум. Нана не привыкла делиться своим. Она требует, чтобы ей сообщали о каждом вздохе её мужа. Тимотео вздыхает, но не решается спорить с сумасшедшей. С этого момента Нана живёт только этими докладами, рвотой и попыткой впихнуть в себя хоть какую-нибудь еду. Муж инстинктивно не приезжает домой все семь месяцев. А Нане становится совсем плохо. Голова тяжелеет с каждым днём. Живот разрастается до огромных размеров. Она не может смотреть на себя в зеркало. Это зрелище навевает глубокое отчаяние. Когда подходит срок, женщина нагло звонит Девятому и требует, чтобы её отвезли в клинику. Теперь зубами скрежещет уже Тимотео, но всё обеспечивает, надеясь, что наглая девчонка сдохнет во время родов или пока будет набирать форму. Уж он-то позаботится. Несмотря ни на что, Нана рожает благополучно. Счастливый Емицу прижимает к себе наследника и говорит:  — Дорогая, он так похож на тебя. Женщина нежно смотрит на мужа и кивает. На вечно орущий и гадящий комок она старается не глядеть. Нана не представляет, что ей делать в такой ситуации. Её готовили к тому, чтобы стать хорошей женой, но не матерью. Когда Емицу улепётывает через две недели, Нана перестаёт кормить ребёнка грудью. Она пачками покупает смеси и переставляет детскую кроватку подальше. Успокаивать Тсунаёши, как его назвал муж, женщина не собирается. Глядя на мальчика, она каждый раз испытывает беспомощность. Смена памперсов и пелёнок становится испытанием похлеще любой тренировки с пламенем. Она подолгу замирает около детской кроватки и бесшумно плачет. Нана считает безумие добрым другом.