На перекрёстках вечности

Как только за Кандой и Лави закрылась входная дверь, Аллен поднялся с кровати и, шипя под нос от ноющей боли, прострелившей поясницу, направился в душ. Прохладная вода смывала усталость и Аллен блаженно вздохнул, тряхнув белой шевелюрой. Вернувшись в комнату, он остановился у зеркала, с неким удовольствием рассматривая красные метки, усыпавшие ключицы и шею. Проведя по одной из них, Аллен рассеянно улыбнулся и принялся одеваться, пытаясь совладать с гложившим его беспокойством за Линали, угодившей в ловушку только из-за него, за Канду, Тики и Лави, отправившихся в логово врага ради него. Поморщившись от неприятных картин, которые подкидывала ему богатая фантазия, Уолкер решил впервые за день посетить кухню, ибо есть хотелось неимоверно. Спустившись на первый этаж, Аллен мельком взглянул в окно и направился было дальше, но что-то неуловимое заставило его вернуться и более внимательно осмотреть улицу, потихоньку тонущую в надвигающихся сумерках. На первый взгляд снаружи не было ничего неожиданного: слабый ветер колыхал соседский цветник, одинокие прохожие возвращались с работы или же просто неспешно прогуливались по пустующим улицам, зашедшее солнце слабо окрашивало самую кромку горизонта в кроваво-красный цвет. Ничего необычного или опасного не наблюдалось в тишине заурядного городского вечера, однако Аллена не отпускало смутное беспокойство, заставляя сердце почти выпрыгивать из груди, а взгляд лихорадочно шарить по лицам людей, пытаясь отыскать кого-то важного в этой безликой серой толпе. Внезапно взгляд серых глаз зацепился за одинокую фигуру, мелькнувшую в конце улицы и тут же скрывшуюся в одном из проулков. Уолкер буквально уткнулся носом в прохладное оконное стекло, стараясь получше рассмотреть её, однако загадочный человек скрылся в густеющем мраке настолько быстро, что сделать это не было никакой возможности. Парень разочарованно простонал, досадуя, что не вышло рассмотреть лица, скрытого под капюшоном. Почему-то Аллену казалось это очень важным, как-будто этот человек сможет всё рассказать ему, объяснить, помочь в конце концов! Уверенность в этом была настолько сильна, что беловолосый выкинул из головы просьбу (скорее - приказ) Канды не покидать квартиру и, быстро обувшись, вылетел из дома, едва не забыв запереть дверь. Добравшись до перекрёстка, Уолкер свернул в нужный переулок и резко остановился, растерянно глядя на железную решетку, перекрывающую дорогу на соседнюю улицу. Хмыкнув и отметив про себя неспособность вампиров передвигаться по городу без фокусов и послушничества, Аллен развернулся, намереваясь покинуть это мрачное место и добраться таки до холодильника. В следующее мгновение он оказался прижат к холодной кирпичной стене. От удара в глазах резко потемнело и Аллен тихо простонал, чувствуя, как по затылку течёт струйка крови. Голову прострелила резкая боль, а лёгкие начали гореть от недостатка воздуха, доступ которого перекрывала сжимающая горло рука. - Мы тебя нашли, хе-хе! - радостно воскликнул державший Аллена, сильнее сдавливая парню горло, от чего тот захрипел, тщетно стараясь глотнуть воздуха. - Это было даже легче, чем говорил господин Граф! - Не перестарайся, Деро, - послышался из-за спины ещё один голос, - он нужен нам живым. Граф с нас шкуру спустит, если этот мусор пострадает. Отпусти его. Снова послышался ехидный смешок и стальная хватка исчезла. Уолкер сполз по стене и, схватившись за горло, всё ещё ощущая на нём чужие руки, судорожно вздохнул, морщась от пронизывающей боли в затылке. Подняв голову, он, сквозь рассеивающееся кровавое марево, сумел рассмотреть двух вампиров: яркие янтарные глаза, хищное выражение лица, длинные клыки, трепещущие крылья носа, жадно ловящего сладкий аромат крови и жгущий взгляд, которым, обычно смотрят на пойманную в ловушку жертву. На вид им можно было бы дать лет по восемнадцать, если бы не взгляд, насквозь пронизанный жаждой убийства. - Деби, можно я его разочек укушу? - заныл блондинчик, державший Аллена, преданно глядя на стоящего чуть поодаль брюнета, не сводившего внимательного взгляда с человека, словно работорговец на рынке. Уолкер едва заметно вздрогнул под жгуче-пристальным взглядом и попытался было встать, но тут же с тихим стоном снова сполз на землю, держась за голову и пытаясь разогнать цветные пятна, вспыхнувшие перед глазами. "Сотрясение..." - мелькнула мысль и тут же утонула под всё накатывающими волнами оглушающей боли. - Нельзя, Деро, - спокойно произнёс брюнет, переведя, наконец взгляд, - господин Граф чётко дал понять, что с нами случиться, если сын Маны пострадает. Ты ведь не хочешь повторения прошлого? Ты и так ему кровь пустил. Не нужно усугублять ситуацию. Блондин пробурчал себе под нос что-то похожее на "Кто же захочет?" и обиженно отвернулся, пренебрежительно фыркнув. Темноволосый вампир медленно подошел к Аллену и, вздёрнув того за воротник пайты, заглянул в потемневшие от боли серые глаза. Хмыкнув, он кивнул молчавшему брату и, перехватив ослабевшего Уолкера поудобней, растворился в покрывшей город тьме. *** Канда тихо зарычал, глядя в затуманенные болью серые глаза, отмечая белые волосы, залитые кровью и тяжелое поверхностное дыхание - явный признак сломанных ребер. Сознание заволокла алая пелена гнева и брюнет слегка присел, словно готовящийся к прыжку дикий зверь. Убить. Вырвать глотки мерзавцам, посмевшим прикоснуться к его Аллену. Заставить их захлебнуться в собственной крови. Из горла вырвался раскатистый рык, удлинившиеся ногти, ставшие похожими на когти хищников, впились в ладони, прокалывая их до крови, а глаза стали уже не просто янтарно-желтыми, а ярко-алыми, словно только-только пролитая кровь. Граф перестал улыбаться и, переведя взгляд на разъярённого вампира, слегка приподнял бровь, выражая праведное недоумение, хотя в глубине глаз плескалось самодовольство. Брюнет сделал два осторожных шага в сторону Джасдеро и Дебитто, всё ещё державших Уолкера, не сводя пристального взгляда с последнего, который умоляюще смотрел на своего вампира. - Юу, - притворно вздохнул Адам, продолжая ломать комедию, - не порть наш замечательный вечер. Роад, детка, - позвал он всё ещё недовольную холодностью Тики девчонку,- будь так любезна. Канда, знающий, что именно обычно следует за этим, дернулся вперёд и с ужасом осознал, что не может пошевелиться. Чувство дежавю нахлынуло на него удушающей волной, и в следующее мгновение тишину комнаты прорезал дикий крик. Аллен схватился за голову и упал на колени. Всё тело онемело, а в мозг словно вкручивали раскалённые спицы. Медленно, методично вгоняя одну за другой в самую душу, вытягивая наружу мерзкие и удушающие воспоминания. Аллену четыре. Соседские мальчишки презрительно морщатся на его просьбу поиграть с ними. Ему десять. Мать умирает, а Аллен ничем не может ей помочь. Злость на собственную беспомощность и на отца, даже не появившегося на похоронах, разъедают душу. Восемнадцать. Похороны Маны. Невысказанные слова и чувство вины гложет его, мешая нормально спать. Уолкер корчится на полу, а Канда лишь шипит от бессилия. Всё повторяется снова. Он опять не смог защитить любимого человека. Не сумел отгородить его от опасности и вовлёк в самое пекло. Каждый хриплый стон, ибо голос уже был сорван от нечеловеческих криков, отдавался болью в сердце, а сделать было ничего нельзя. Канда тихо зарычал и опустил голову, не в силах видеть мук человека, за которого был готов отдать жизнь. - Достаточно, Роад, - махнул рукой Граф, с любопытством глядя на обездвиженных вампиров, способных сейчас лишь рычать от невозможности как-либо помочь Аллену, который без сил лежал на полу, лишь хрипло дыша, не в состоянии даже пошевелиться. Девчонка пожала плечами и отступила на шаг, отпуская Канду из тисков своей силы, оставляя под контролем лишь Лави и Тики. Брюнет моментально вскочил на ноги и буквально подлетел к Уолкеру, почти потерявшему сознание. Подхватив практически невесомое тело на руки, он бережно прижал парня к себе, стараясь не потревожить сломанные ребра. - Кан... Канда... - просипел беловолосый, изо всех сил стараясь рассмотреть любимое лицо сквозь пелену боли. - Прости... Я... не послушался и теперь... ты... - Молчи, Мояши, - оборвал бессвязные оправдания вампир. - Тебе сейчас лучше не говорить и даже не шевелиться. Хоть сила Роад и действует лишь на подсознание, боль всё равно адская. Аллен ничего не ответил, лишь слабо улыбнулся и крепче прижался к тёплой груди своего вампира. Граф, молча наблюдавший за развернувшейся сценой, презрительно фыркнул. - Ты стал слабым, Юу, - произнёс он, убрав, наконец, мерзкую слащавую интонацию из голоса. - После своего обращения ты был свирепым, сильным, невозмутимым, бесстрастным. Лучшим из Ноев. Неужели мальчишка сумел превратить тебя в тряпку за столь короткое время? Точно так же, как та смертная сделала безвольным моего брата. Она умерла, и Мана стал больше походить на себя прежнего, пусть у него и был этот сопляк. Хм... Что же мне мешает прикончить этого мальчишку? Услышав это, Канда отступил на шаг. Сила Графа была схожей с возможностями синеволосой девчонки. Однако, один весомый факт различал их, делая способность Роад почти безвредной: боль, причиняемая Древним, была физической. От неё не спасут ни преграды, не расстояние. - Что бы такого сделать? - задумчиво протянул Граф, подходя ближе, явно наслаждаясь беспомощностью своих противников. - Сломать что-нибудь или просто заставить его сердце перестать биться? Канда тихо рыкнул и сделал ещё один шаг назад, прижимая свою драгоценную ношу ближе. Если Древний действительно захочет убить их, помешать будет некому. Внезапная вспышка боли оглушительной волной накрыла брюнета и он, едва не выпустив Аллена, упал на одно колено. Из носа тут же потекла струйка крови, сознание помутнело. Казалось, что голова просто раскалывается на части. - Хмм, - пробормотал Граф себе под нос и подошел чуть ближе, с любопытством рассматривая реакцию вампира на свои действия. - Интересно. Так вот что будет, если спровоцировать инсульт у вампира. Регенерация не позволяет проявиться ему в полной мере, однако ощущения все же не очень приятные. Смотрю, ты давно не пил человеческую кровь, верно? Тогда вторая попытка просто убьёт тебя, однако наиграться с тобой можно. А вот наш малыш Аллен, боюсь, такого не выдержит. Что на это скажешь? Может, микро инфаркт? Вредно, конечно, но не смертельно. Канда дернулся было вперёд, однако тут же был остановлен тихим сдавленным стоном Уолкера, схватившегося за сердце. Брюнет с ужасом слушал затихающее биение и перевёл затуманенный болью и яростью взгляд на Графа, с садистской улыбкой наблюдавшего за мучениями племянника. Адам мельком взглянул на вампира и, фыркнув, ослабил хватку воли. Сердце парня забилось ровнее, периодически сбиваясь на неровный скачущий ритм, однако опасности уже не было. - Вот так бы сразу, Юу, - довольно произнёс он, картинно отряхивая руки, - а то едва мальчишку до гроба не довел. Теперь мы... Внезапно Граф прервался на полуслове и резко обернулся к двери. Извечная улыбка сползла с его лица, уступив место неприкрытой ярости. Канда медленно повернулся и пораженно уставился на стоящую в дверях фигуру в плаще. - Не может быть, - пробормотал себе под нос Лави, облегчённо вздохнув и переглянувшись с довольным Микком. - Неа... - прошипел Граф, впиваясь гневным взглядом в своего младшего брата, невозмутимо взиравшего на свою бывшую семью. - Ты всё же посмел снова появиться. И на что же ты рассчитываешь на этот раз? Вампир ничего не ответил на едкий выпад Адама, и перевёл взгляд на поднимающегося с колен Канду. Того всё ещё шатало, однако вампирская регенерация, пусть и притупленная отсутствием человеческой крови, успешно справлялась с повреждениями. Почувствовав на себе горящий взгляд, брюнет поднял голову, машинально прижимая бессознательного Аллена крепче к себе. "- Не медли! - внезапно раздался в его голове тихий настойчивый голос. - Кусай его! Без этого Аллен просто умрёт. Неужели ты снова хочешь потерять любимого человека, а потом столетия напролёт ненавидеть себя за то, что не смог спасти его?" Черноволосый вампир посмотрел в янтарные глаза и, заметив в самой глубине искры беспокойства и затаённой боли, перевёл взгляд на любимое лицо, практически сливающееся с белоснежными волосами. Следующие события словно слились для него в один размытый миг: напряжение Тики и Лави, которые были всё ещё не в состоянии двигаться, удивление пополам с ужасом на лице Графа и торжество в глазах Неа, когда удлинившиеся клыки коснулись шеи...