Весна дней моих

      Тёмные воды покрылись пеленой дикого огня, и зелёная смерть охватила Черноводную. Люди, которым не посчастливилось умереть раньше, чем началась эта коварная атака, корчились на горящих досках — того, что осталось от величественных боевых галер. Несчастные издавали ужасные звуки, мало походившие на крик человека. На берегу, несмотря на суматоху, продолжалась кровавая бойня. Сталь ударялась о сталь, извергая россыпи золотых искр в темноту. Лежавшие на земле раненые хрипели, моля о помощи, лошади неистово ржали, умирая.       — Седьмое пекло! — ужаснулся огромный воин в шлеме в виде оскалившейся собачьей головы, глядя на танец зелёного огня. Пожалуй, это единственное, чего он боялся в своей жизни. Огонь наводил на него ужас, какой нельзя было описать, довольствуясь словарным запасом гвардейца Королевской Гвардии. Ему казалось, что пламя тянет к нему свои жаркие зелёные пальцы, из-за чего испуганный воин неважно отбивал атаки разъярённых вражеских солдат. Последнее, что он увидел, — сталь, яростно блеснувшая у него перед глазами. Воин вскрикнул, повалился на землю, утопая в мёртвых телах, и тьма окутала его…       Солнце нещадно палило, наполняя Королевскую Гавань трупным смрадом. Тела погибших, которые еще не успели предать земле после масштабной битвы, раздулись под жаркими лучами солнца, и мало походили на человеческие. Вороны, крича и хлопая крыльями, дрались между собой за куски разлагающейся плоти, и мухи хищно вились вокруг этого вороньего пира.       Когда Сандор Клиган пришёл в себя, он лишь прохрипел: «Воды». Маленький сморщенный мейстер смочил влажной тряпицей лопающиеся от сухости губы Пса, а затем напоил раненого водой. Сандор пил жадно, захлёбываясь от быстрых глотков, и вода текла у него по подбородку, прохладно целуя шею. Голова закружилась, и он вновь провалился во тьму.       В беспамятстве ему снились страшные сны: вот перед ним комната, в которой ему всё до жути знакомо. Вот он, Сандор Клиган, маленький мальчик лет шести, сидит посреди этой комнаты и играет с разрисованным деревянным рыцарем. Тепло, идущее от жаровни, наполняет комнату уютом. Маленький Сандор слышит шаги, и перед ним возникает брат. Он явно чем-то рассержен. Вот перед глазами всплывает жаровня, так близко, что он чувствует жар, исходящий от неё. Огонь охватывает правую половину лица, нестерпимая боль пронзает его, и комната наполняется отвратительным запахом палёной плоти.       Вновь придя в себя, Пёс обнаружил, что его подушка мокрая, но не только от пота, который градом лился с него, но и от слёз. Беспокойный сон принёс с собой новую боль, возродил воспоминания, которые он прятал в тёмных углах своей памяти, и слёзы. По влажным глазам и щекам Пес понял, что рыдал во сне, как ребенок.       — Его Милость просили, чтобы я известил его, когда вы очнетесь, — сказал всё тот же старичок-мейстер с выцветшими серыми глазами, — я послал за ним, он хочет навестить вас.       Мейстер старческими руками, покрытыми коричневыми пятнами, ловко сменил Псу повязку на животе, обработав рану какой-то жгучей настойкой.       — Мы все боялись, что вы не выживете, — сказал он, когда возился с раной Клигана, — удивительно, что, получив такую рану и потеряв столько крови, вы всё ещё с нами.       Спустя час явился король. Его мальчишескую фигуру украшал великолепный дублет, расшитый золотом и рубинами, а на лице играло самодовольное выражение. Вместе с ним пришла бледная девушка с испуганными голубыми, словно два глубоких озера, глазами, которые она, по обыкновению, опустила в пол, встав по левую руку от короля. Густые волосы цвета осенних листьев были аккуратно заправлены в сеточку.       — Мой верный Пёс! — воскликнул Джоффри, подходя к постели Клигана и осматривая повязки на его животе, сквозь которые проступала кровь. — Подойди же поближе, Санса, да полюбуйся, что сотворил мой дядя-изменник с моим верным телохранителем.       Девочка тихо, всё так же не поднимая глаз, подошла к кровати, шурша подолом светло-голубого платья, которое ей очень шло, и, смутившись, посмотрела на обнажённый мускулистый торс Клигана, а затем её взгляд быстро скользнул по его лицу. На долю секунды их взгляды пересеклись, и она снова опустила глаза в пол.       — Лорд Станнис поплатится за это, — тихо сказала Санса, — хоть Ваша Милость и милосердны, но такого вы не простите даже родному дяде.       — Я прикажу сиру Илину отрубить ему голову, — губы-червяки расплылись в неприятной улыбке, — так же, как и твоему любимому братцу-изменнику. А голову его велю поставить у тебя в спальне. Ты же будешь рада этому, Санса?       Пёс заметил, как дрогнули её губы и глаза заблестели от проступивших непрошеных слез.       — Да, Ваша Милость, я буду рада, когда вы накажете моего брата-изменника.       Джоффри гордо поднял голову вверх и словно заискрился от самодовольства.       — Как ты себя чувствуешь, Пёс? — поинтересовался мальчишка-король.       — Нормально, Ваша Милость, только жрать охота, — хриплым голосом проскрежетал Клиган.       — Мейстер, накормите его.       — Ему ещё нельзя есть, Ваша Милость, рана глубокая и не зажила до конца…       — Накорми, коли он хочет, — перебив, бросил ему король с вызовом, — иначе я велю тебя повесить сегодня же днём.       — Хорошо, я сделаю так, как вы пожелаете.       — А теперь снимите ему повязки, — вдруг сказал Джоффри, косясь на девушку, — моя прелестная спутница хочет полюбоваться ранами Пса.       — Нет, я не хочу! — воскликнула Санса и попятилась от Джоффри к двери. — Прошу вас, Ваша Милость!       Мейстер начал медленно снимать повязки. Ткань, пропитавшаяся кровью, липла к ране, и Пёс кривился от боли, пока старик осторожно отрывал её от краев воспалённой кровоточащей плоти.       — Нет, пожалуйста, не надо! — вскричала испуганная девушка.       Пальцы Джоффри, словно когти льва, вонзились в волосы Сансы, нарушая убранство причёски, и он с силой толкнул её к кровати раненого. Запутавшись в юбках, Санса упала на колени, и огромная воспалённая рана предстала перед её лицом. Клиган увидел, как она зажмурилась, всеми силами пытаясь не смотреть на ужасное ранение.       — Если ты не будешь смотреть, я прикажу сиру Меррину высечь тебя перед всем двором.       И она смотрела. Плакала, но смотрела. Слёзы катились по её раскрасневшемуся лицу, но глаза впились в рану, и она терпела, старательно не отводя взгляда.       «Глупая безвольная пташка, — с горечью подумал Клиган, — когда ты станешь его женой, ты не будешь купаться в любви и ласке короля, как поётся в твоих милых песенках, ты станешь игрушкой в руках тирана».       Мейстеру, видимо, было жаль Сансу, но он ничего не мог сделать. Когда король сердится, лучше не вставать на пути его гнева.       — Ваша Милость, сиру Сандору нужен покой, — сказал он, чтобы хоть как-нибудь помочь бедной девушке, плачущей прямо у его ног, — он потерял много крови… пройдёт время, прежде чем он восстановится.       — Ты что, оглохла? — резко сказал Джоффри, окинув холодным взглядом Сансу, содрогающуюся от беззвучных рыданий у постели Клигана. — Псу нужен покой, а от твоих слёз ему становится только хуже. Идём.       И они удалились.