Закрывая глаза, не умирай

      Тишина обволакивала, но не успокаивала, как ни старалась увлечь, затянуть этих двоих, сидящих напротив друг друга в свой беззвучный мирок. Она въедалась в стены просторной комнаты, если можно назвать таковыми хоромы Итачи, и в каждый предмет, находящийся здесь - всё это привычно откликалось и дружило с ней долгое время. И ни от кого прочего не было столько шума, как от людей, даже когда они спали или молчали: их беспокойные, суетящиеся в черепной коробке мысли, омерзительными тварями роились, сплетались, шуршали, кричали, нарушали привычный порядок вещей. Что за мерзкие создания! То ли дело - покой, и она. Тишина.       Саске рассматривал усталое лицо Наруто, непривычно серьёзное, не такое как прежде, и чем -то напоминающее обычный вид Итачи: хотя о чём это он, с кем поведёшься от того и наберёшься. Видимо и Наруто нахватался вредных привычек от брата Саске. Тысяча слов и более ожидали своего выхода, но неловкость и нежелание знать правду, спрятанные, потаённые в глубине души, не давали им возможности родиться на свет. Саске одновременно и хотел знать правду прямо сейчас и в то же время боялся, как ни трудно было признать, полнейшего разрыва отношений с Наруто, и с Итачи тоже. Брата он всё же любил, и уже не так яро отрицал глубокую привязанность к нему, немногим ранее признавшись в этом самому себе.       А потом Наруто, внезапно набравшись храбрости и мужества, стал говорить; сперва сжатыми фразами, а потом события, о которых он рассказывал приобретали новые краски, всё ярче и чётче выражая все скопленные за годы чувства, не позволяя собеседнику и слова вставить. Саске только успевал хватать ртом воздух, под гнётом услышанного, и разрывался между желанием заткнуть "собеседника" и обнять и успокоить, укрыть от всего, что ему пришлось пережить, помочь забыть. Но Наруто не желал забывать. Надежда, её еле различимые крохи, билась в предсмертной агонии, как и сам Саске когда Наруто упоминал (настолько ли ненавистного) Итачи. В глазах Наруто, в тот момент, отражались мука и любовь, как он не пытался их сдерживать. Но разве после всего того, что с ним произошло можно по-прежнему любить Итачи? Саске молчал и впитывал эмоции Наруто, ощущая всем существом своим каждую звенящую струну в его душе, вновь и вновь разделяя и проживая с ним события из прошлого.        Наруто уже затих, погрузившись в себя, скукожившись на слишком большом сейчас для него диване, а Саске, принявший на себя удар, всё никак не мог выбраться из удушающей атмосферы, сгустившейся вокруг него ядовитым облаком, высасывающим своим негативом жизненные соки. Он нервными резкими движениями дергал себя за край отросшей чёлки, совсем как в детстве, когда чего-нибудь пугался. Раньше у него был Итачи. Итачи, который всегда помогал маленькому брату, был добр, мягок и никогда не причинял боли. Никому. Или ему так только казалось? Что он знал о своём брате? И знал ли он его вообще? Изменился ли Итачи, или Саске по-прежнему заблуждается на его счёт? - Саске, прости, - услышал он голос Наруто. Извиняющийся? Да за что? Саске поднял на него удивлённый взгляд и столкнулся с грустными глазами друга. Наруто, которого он знал и теперешний Наруто отличались, как небо и земля. Куда подевался тот веселый, бесшабашный оторвяга-парень, с которым ему приходилось сталкиваться в прошлом? И куда подевался тот обаятельный и очаровательный молодой человек, с которым не так давно подружился Учиха Саске, выбрав его из множества различных людей. Что от них осталось сейчас? Саске чувствовал, как в жилах забурлила кровь от зарождающегося в душе негодования и сердце забилось чаще. - За что ты просишь прощения? Что он с тобой сделал? - он ужаснулся, осознавая последствия всего того, что наворотил Итачи. Совершенный Итачи. Безупречный брат. Обожаемый всеми членами семьи Итачи. Саске поднялся с кресла, вырываясь из его плена и сделал пару-тройку осторожных шагов к Наруто; со стороны это походило на приручение загнанного дикого зверя. Еще не так давно, Наруто также сближался с Курамой в душном помещении клиники Кибы. Но Наруто не боялся и не убегал: он перегорел. Ему нужно было время, чтобы восстановиться, ему нужен был Итачи. Только он один. Тот, кто сможет заполнить пустоту и вытравить остатки ненависти и злости, воспрепятствовав саморазрушению. Итачи его когда-то сломал, но он также был тем единственным, кто мог его восстановить, потихоньку, хотя бы то, что ещё осталось. - Всё в прошлом, - Наруто растянул губы в улыбке, и Саске захотелось его ударить, чтобы привести в чувство, стереть эту лживую полуусмешку. Кого Наруто пытался обмануть? Саске нагнулся к его лицу, которое тут же застыло в безэмоциональной холодной маске, обратившись в подобие кукольного, закрываясь от вторжения в самые потаённые уголки души. И все такого же красивого и привлекательного, но не это сейчас волновало его больше всего. - Враньё, - выдохнул Саске, отчего "маска" на лице Наруто треснула; ему даже показалось, что он услышал в живую этот неприятный, режущий по перепонкам звук, похожий на "кра-ак". Он дёрнул краем губ, исказив их в кривую линию: живую эмоцию, настоящую. Наруто сощурил глаза, всматриваясь в почти черные глаза мрачного, как никогда Саске. - Может быть. Может я обманываю себя, но я так больше не могу, - почти прошипел Наруто, начиная злиться на Саске за его настойчивость. - Ты хотел узнать правду,и ты её получил. Что ещё тебе нужно? Я рассказал тебе это не для того, чтобы слушать поучения, как мне жить дальше. Просто не хочу, чтобы ты меня ненавидел, - Наруто прикрыл глаза на секунду: ещё слово и он расклеится, а Саске увидит, как он сейчас непозволительно и ничтожно слаб, и продолжил, - и не хотел причинить тебе вред. Разве ты не злишься за обман? - Да! Но, - Саске тряхнул головой, чтобы привести мысли в порядок. И снова обратился к закрытому на тысячу замков дорогому человеку, мягче, - послушай меня, Наруто, возможно ты запутался... - Что ты предлагаешь? Чем ты можешь мне помочь? Тебе не кажется, что это никому из нас не нужно? - усмехнулся Наруто. Странно, но Саске не отторгался его внутренним миром, его скрытым "я", тщательно оберегаемым от всех прочих, даже от Джерайи. И, почему-то, крошечная часть Наруто искренне просила помощи и тянулась к Саске. Он будто дополнял и насыщал беззащитную, скрытую от окружающих часть Наруто. Саске отличался от своего брата, целиком и полностью, несмотря на внешнее сходство. - Нет, не правда. Мне это нужно. Чтобы человек, который мне дорог был счастлив. Но то, что ты делаешь не делает тебя счастливым, не так ли? Вот так всё забудешь, отбросишь прошлое и простишь? Оставишь, как есть? Ты правда его настолько любишь? - Саске заметался; ему бы сбежать, но оставить здесь и сейчас Наруто он был не в силах, поэтому застыл на месте и спросил, - скажи мне честно, ты счастлив? Теперь счастлив? С человеком, что лишил тебя отца, матери, всего,- Саске вновь навис над прикусившим в волнении нижнюю губу Наруто, не знающим, что ответить, сидевшим теперь перед Саске с сомневающимся видом. На что Саске вскрикнул, - вот! Молчишь. Знаешь, что я думаю об этом? - Что же ты думаешь, Саске? - сдался Наруто, окончательно изнурённый в процессе этого разговора. Он не ждал, что будет легко, но и такой реакции тоже. С другой стороны, ему было интересно послушать мнение Саске. Джерайя всегда советовал слушать сердце, и полагал, что Наруто вылечит любовь. Почему-то Наруто думал, что он говорит о любви к Итачи. А что если он имел в виду что-то иное? Любовь не конкретно к Итачи, а само чувство. Именно то состояние, которое заставляет мир вокруг сверкать и искриться, когда ты хочешь обнять весь мир, когда она переполняет тебя и подобно океану ошеломляет своей глубиной и многогранностью. Как это было тогда, с Итачи, в прошлом. А что сейчас? Почему это похоже на реанимацию, воскрешение полумёртвых чувств. Больше похоже на болезненную зависимость. Наруто вздрогнул, когда Саске ответил, озвучив эти царапающие до крови мысли: - Твоя любовь к Итачи похожа на болезнь. Ты накручиваешь себя, убеждаешь в том, чего нет, ищешь любовь там, где её нет давно. - Ошибаешься. Ты ошибаешься. Я не могу по -другому... уже не могу по-другому любить. Да, я ненавижу себя за это, за эту слабость. Его люблю и ненавижу, но сопротивляться нет сил. Не мучай меня, Саске, - Наруто с грустью вздохнул и обхватил голову руками, согнувшись крючком. Он раскачивался на месте, бессознательно успокаивая себя. Саске он напомнил наркозависимого, глубоко втянувшегося и не способного отказаться от своего наркотика. - Позволь мне помочь, - он осторожно прикоснулся к рукам Наруто, убирая их, и, тем самым, заставляя обратить на себя внимание. - Я сделаю всё, о чём бы ты не попросил, - еле выговорил Саске, надеясь, что Наруто не прогонит его в тот же момент. - Тогда.., - Наруто наконец решился открыться перед другом, - я хочу увидеть маму. - Саске надеялся, что его секундное замешательство и взрыв болезненных эмоций, раскурочивших сердце, не были такими явными. Хотя сдерживаться не имело смысла, когда пошли такие откровения. Он улыбнулся, как можно искреннее, в энный раз про себя чихвостя братца за содеянное. Будь тот рядом, Саске бы сорвался, и непонятно, чем бы всё закончилось. Наруто потёр затекшую шею, и добавил, - так давно её не видел. Но, понимаешь, встретиться с ней не хватало ... - Хорошо, я понимаю, - перебил Саске, избавив Наруто от неловких объяснений, которые здесь были вовсе неуместными и лишними. Исходя их услышанного. Саске кивнул головой, чтобы выразить наглядно своё согласие: поддержать и подбодрить в нужное время. - Можешь оставить меня одного? Так нужно. Просто пойми, - пробормотал Наруто, смущённый происходящим и своей неожиданной открытостью перед Саске Учиха, как ни странно. Он не ожидал от себя подобного, наивно полагая, что будет легче поделиться сокровенным с Итачи. Саске, немыслимым образом, поднимал на поверхность то, что тщательно пряталось, хоронилось на самых задворках и оберегалось похлеще тысячи Церберов. Проникал шаг за шагом вовнутрь, подбираясь к тарахтевшему сердцу и его секретам. Бесило и умиротворяло, раздражало и внушало доверие, как подобное имело право на существование? Эта черта братьев Учиха - подчинять,так легко и непринуждённо, мягкой кошачьей лапой с острыми когтями, впиваясь в тело, когда жертва отдавала себя почти добровольно на растерзание: это внушало трепет и инстинктивное желание бежать куда глаза глядят, но, в то же время, слушать, верить, и совершать прочие глупости.       Саске ушёл тихо, как только убедился, что с Наруто всё в порядке. Он был растерзан на части этим тяжёлым , тянувшимся бесконечно сумасшедшим днём. В дверях он столкнулся с Итачи, но одарив его равнодушным взглядом, прошёл мимо не проронив ни слова в сторону брата.