Гордеев узел

Снег. В конце ноября выпал первый снег. Белый, чистый, искрящийся снег накрыл столицу, укутывая голые улицы сверкающим покровом. С ветвей деревьев и кустов свисали объемные, пушистые шапки. Ограды, портики, маркизы - все утопало в зимнем безумии. Витрины магазинов переливались всеми цветами радуги, бросая на лица пробегающий мимо людей отсветы, многократно отраженные в стеклах проносящихся мимо автомобилей. Детвора, с присущим молодости оптимизмом и азартом, увлеченно участвовала в битвах снежками, построениях крепостей и лепке снеговиков. Глядя на эту веселую суету, взрослые прятали в воротниках и шарфах понимающие улыбки. То тут, то там на нетронутых, ровных поверхностях газонов встречались снежные ангелы. Снег. Непрекращающийся снег валил уже вторые сутки, засыпая дворы, дома, аэропорты. Коммунальные службы еле справлялись с расчисткой: техника не покидала дорог, дворники работали круглосуточно, машины вставали в многокилометровых пробках, а пешеходы по-прежнему пробирались к местам работы и проживания, преодолевая непривычно высокие и длинные снежные наносы. А снег все шел. На первом этаже коттеджа горел свет, заливая теплым желтоватым светом нанесенные сугробы. У окна гостиной стоял немолодой, но подтянутый мужчина. Руки его покоились в карманах брюк, чуть прикрытых бежевым кашемировым свитером. Виски светло-русой головы едва заметно припорошило сединой, да в уголках глаз пролегли тонкие морщинки. Виктор, оторвавшись от чтения, наблюдал за супругом. Когда беспокойный взгляд Никиты в очередной раз скользнул по циферблату часов, он со вздохом отложил книгу на журнальный столик и подошел к мужу. - Две минуты, - обнимая напряженные плечи и притягивая его спиной к своей груди, прошептал Вик. - Что "две минуты"? - чуть развернувшись, уточнил тот. - Прошло ровно две минуты, как ты в последний раз смотрел на часы, - мягко улыбнувшись, Никита склонил голову ему на плечо, удобнее устраиваясь в надёжных объятиях. - Ты собираешься все время здесь стоять, пока он не приедет? - Я обещал встретить его в аэропорту, если бы ты меня не отговорил... - Если бы не я, в снегу сейчас застряли бы вы оба. Поверь, Гришка уже большой мальчик... - Не в этом дело... - В этом. Если уж я собираюсь доверить ему руководство корпорацией, то, смею надеяться, ему хватит мозгов, чтобы самостоятельно добраться до дома. Никит, прекращай его опекать. Ни к чему хорошему это не приведет. - Я не опекаю, - Никита обнял за талию супруга. - Я просто немного волнуюсь, вот и все. Он должен был уже давным-давно прилететь. - Волноваться твое законное право как родителя, но когда он звонил, его самолет еще даже не взлетел. Он был в аэропорту, в ожидании посадки, и это было чуть более часа назад, так что, покидай свой пост и займись чем-нибудь. Еще пару часов его точно ждать не стоит. - Возможно, ты и прав, но я соскучился по нему и так хочу его увидеть... С нежностью глядя в любимые глаза, Виктор убрал упавшие на лицо супруга светлые пряди, нежно касаясь губами любимых губ. На что Никита лишь чуть улыбнулся в ответ. Все приемы и слабости друг друга они изучили уже очень давно. - Ты пытаешься меня отвлечь, - усмехнулся он, приподнимаясь на носках. - А у меня получается? - вновь легко касаясь поцелуем изогнутых в лукавой улыбке губ, поинтересовался Вик. - Ммм.... пока не уверен, - на мгновение разрывая контакт, выдохнул Никита. - Повтори... И Виктор повторил. Жадно, страстно припадая к влекущему рту, проникая языком во влажную глубину. Притормозившее у ворот такси выпустило на улицу высокого мужчину. Одетый в дорогое черное пальто с меховым воротом, он с удовольствием потянулся, разминая конечности после затянувшегося из-за пробок путешествия. На слегка вьющихся темных волосах заблестели снежинки. Таксист, вынул из багажника небольшой чемодан и дорожную сумку и, попрощавшись, укатил обратно в сторону города. Мужчина же, окинув взглядом причудливую вязь кованых ворот, с улыбкой тронул каменную кладку столбов. Руки в мягких кожаных перчатках невесомо пробежались по знакомым с детства завиткам небольшой калитки слева от створа ворот. Отворив дверцу собственным ключом, он проскользнул в открывшийся проем, увлекая за собой багаж. Подъездная дорога была расчищена и лишь местами покрылась свежими наносами снега. До коттеджа он прошелся пешком, с радостью вдыхая полной грудью такой родной запах хвойного леса, сейчас обильно приправленный морозной свежестью. С небес с легким шорохом не спеша падали, кружась в вальсе, крупные снежинки. Ноябрь в этом году выдался на редкость снежным, зато земля укрытая белоснежным одеялом, казалась сказочной и чистой. В свете садовых светильников, затерявшихся среди ветвей деревьев, снежный покров лучился серебром. Остановившись на повороте дороги, Григорий всматривался в очертания родного, знакомого до малейших трещинок, дома, узнавая, вспоминая... Погруженный в полумрак, припорошенный снегом, тот выглядел как пряничный домик из детских сказок. Из окон гостиной на снег струился приглушенный свет. Над входной дверью, приглашающе подмигивая, горел небольшой кованый фонарик. Осторожно, стараясь не стукнуть дверью и не производить лишнего шума, он вошел в просторный холл. Пристроив вещи на полу слева от входа, разувшись и скинув пальто на низкую скамеечку у стены, тихонько подошел к арке, ведущей в гостиную. Сердце, на секунду замерев, радостно пустилось вскачь. На лице невольно расцвела теплая улыбка. Вот они - его "старики". Все такие же... Ничуть не изменились. Только морщинок прибавилось, да у отца голова почти вся побелела. Вот они, перед ним. Отец, папа... Виктор и Никита... нереальные такие... и такие настоящие. Разные, как небо и земля, дополняющие друг друга во всем, воистину две половинки одного целого. Глядя сейчас на родителей, Григорий знал, сколько бы лет ни прошло, он навсегда сохранит в своей памяти эту картину: все такой же сильный, надежный отец, читающий книгу, и, несмотря на года, по-прежнему стройный, легкий папка, пристроившийся рядом с какими-то бумагами, привычно уложивший ноги на колени мужа, рука которого лежала поверх его лодыжек, придерживая, согревая, оберегая... Отложив книгу на круглый столик, стоящий у дивана, Виктор положил на неё сверху очки и, чуть развернувшись, с легкой улыбкой посмотрел на Никиту. Все те же, что и сорок лет назад непослушные пряди, легкие паутинки морщинок в уголках глаз и серые омуты, в которых он так давно утонул. Столько лет, а сердце до сих пор замирает при взгляде на него. Протянув руку, он осторожно потянул за карандаш, кончик которого покусывал супруг. - Что? - оторвавшись от бумаг, недоуменно спросил Ник. Отложив карандаш, Виктор, не говоря ни слова, склонился к его губам. - Что ты вечно всякую гадость в рот тянешь... - улыбнувшись, прошептал Виктор, касаясь губ Никиты легким поцелуем. - Я же эти губы потом целую... Вздохнув, Ник отложил бумаги на диван позади себя и обхватив руками торс Вика, пристроился поудобнее у него на коленях. В камине потрескивал огонь, бросая рыжие всполохи на окружающую обстановку. Из музыкального центра мягко звучал любимый обоими Шопен. Переплетя пальцы рук, оба смотрели, как в своей каменной клетке бьется живое пламя. В воздухе разливался тонкий цитрусовый аромат с нотками корицы. Неслышно выдохнув, Григорий шагнул в арку. - Привет, полуночники! Чего не спим? - тихо окликнул он притихшую пару на диване. - Гриша! - вырвавшись из рук Виктора, Никита пулей влетел в родные крепкие объятия сына. Мужчина был почти на голову ниже своего взрослого сына и уютно устроил голову на груди Григория, ощущая всем телом его тепло, дыхание, сердцебиение, присутствие... Долгожданное его присутствие дома. Придерживая левой рукой плечи застывшего в объятиях Ника, Гриша протянул правую руку подошедшему отцу. - Доехал нормально? - с улыбкой пожимая ладонь сына, поинтересовался Вик. - Да, немного застрял на выезде из аэропорта, но по городу почти без задержек. Кивнув, Виктор тронул плечо блаженствующего Никиты, подмигнув при этом сыну. - Так и будем в дверях стоять? А то я уже ревную, меня ты никогда так долго не обнимал.... Никита в шутку слегка ткнул Виктора кулаком, бросил короткое "Дурак! Такой момент испортил!" и вновь вернулся в кольцо родных рук. Рассмеявшись, Виктор хлопнул сына по плечу и направился к выходу из гостиной. - Ладно, пойду пока ужин подогрею... - Не смей! - тут же оторвавшись от Григория, вскричал Никита. - Знаю я, как ты разогреваешь: все сожжешь. Я сам! - Мягко коснувшись щеки сына ладонью, он счастливо вздохнул и направился на кухню. - Мойте руки лучше и приходите за стол. Подмигнув сыну, Виктор последовал за супругом с явным намерением помочь, а Григорий остался стоять в гостиной, с удовольствием разглядывая родные и памятные предметы интерьера. - Как же хорошо дома! - прошептал он, вдыхая родной, знакомый до мельчайших нюансов запах дома: едва слышимые восковые нотки полироли для мебели, что использовал Ник, дымная нота старого камина и аромат свежей выпечки, доносимый с кухни. Не прислушиваясь к тихому разговору родителей, он вышел в холл и, подхватив свои вещи, поспешил наверх. Зная папку, тот явно наготовил много вкусностей, так что не стоило задерживаться, да и насмотреться на них тоже хочется. И наговориться. Входя в свою комнату, Гриша поймал себя на мысли, что скучал по ним гораздо больше, чем думал до этого. Свет струящийся из-под абажура, освещал заставленный блюдами стол и лица сидящей за ним троицы. Негромкая беседа, в которой молодой мужчина по возможности подробнее, рассказывал родителям о своей жизни в Европе последние года. Звонкий смех Никиты, смешки Виктора в ответ на особо забавные истории, беззлобные подколки и добрые шутки. Тепло и уют, царили в доме наполненном любовью. Когда тарелки на столе сменились чашками с чаем и разнообразной выпечкой, Виктор развернулся к наследнику. - Что ты решил? - вмиг ставший серьезным взгляд Виктора удерживал открытый и прямой взгляд сына. Едва заметно вздрогнув, сразу как-то сникший Никита, перевел взгляд с одного своего любимого на другого. - Давайте, хотя бы не за столом и ... не сегодня, - попросил он шепотом, болезненно поморщившись повисшей над столом паузе. Выйдя из-за стола, он поспешил скрыться на кухне, ища уединения, спасения от неизбежного. Сердце его тревожно сжималось, ожидая и страшась решения Григория. Несколько лет назад он резал по живому, отрывая от себя родное существо, расставаясь, как в последствии оказалось, на несколько лет. Короткие встречи не в счет. И хоть они иногда виделись и постоянно созванивались, новой разлуки с сыном он не переживет. Особенно сейчас. И если уж этому и суждено случится, то менее всего он хотел бы узнать об этом в день возвращения того домой. Тонкие ухоженные пальцы сжались на прохладном камне столешницы. - Пап.. - голос, раздавшийся сзади, заставил его натянуть на лицо радостную улыбку, хотя в глазах застыли отчаяние и боль. Обернувшись, он очутился в круге сильных рук Григория. - Пап, я не уеду. Слышишь? Я остаюсь. Я принял предложение отца. Чувствуя на своих плечах крепкие ладони своего мальчика, его ровное сердцебиение под своей щекой, Никита поднял голову и встретился глазами с Виктором, стоящем в проеме арки. - Спасибо! - одними губами прошептал он тому, кто хранил и любил его почти всю его жизнь. А Виктор стоял и смотрел в серые глаза, в которых застыли счастливые слезы. Он-то отлично знал, что неизвестность и неопределенность только еще больше измучила бы его солнце. Какое пробуждение самое приятное? У всех по-разному: пораньше или попозже, в одиночку или с кем-то, в теплом коконе одеяла или в легком дуновении свежего ветерка на обнаженной коже. Для Григория же всю жизнь самое лучшее утро ассоциировалось с запахом кофе и свежей выпечки. И было только одно место, где все это было в идеальном балансе и гармонии. Аромат свежеиспеченных хлебцев, окутавший его, означал только одно - он дома. Дома! Легко выскользнув из-под одеяла, он скрылся в ванной комнате. Привитые с детства привычки настолько прочно укоренились в сознании, что где бы он ни был, две вещи оставались неизменными: утренний контрастный душ и получасовая пробежка на свежем воздухе. Откопав в гардеробе спортивный костюм, через пять минут он уже сбегал вниз по ступенькам. Хлопнувшая входная дверь заставила Никиту отвлечься от нарезки овощей, поднять голову и выглянуть в окно: по дорожке от дома, поднимая подошвами зимних кроссовок небольшие фонтанчики рыхлого снега, бежал его сын. Никита невольно улыбнулся, глядя вслед удаляющейся фигуре. Сколько раз он наблюдал эту картину: совершающий пробежку человек. Сначала Виктор, потом Вик вместе с сыном, и вот теперь один сын. Сам же он всем физическим упражнениям предпочитал бассейн. Неожиданно теплые ладони легли на плечи, отвлекая его от вида за окном. - С добрым утром! - знакомые сухие теплые губы коснулись щеки. Развернувшись, Никита вернул поцелуй, мимолетно скользнув губами по щеке. - С добрым утром! - окинув взглядом одетую в костюм фигуру мужа, Никита поджал губы. - И куда ты собрался в такую рань? - Поеду с Гришкой, введу его в курс дела, познакомлю с коллективом. Блюдо со свежим салатом со стуком опустилось на стол. - Вик, притормози! Он только вчера прилетел домой. Дай ему хотя бы пару дней. И мне. Я два года его не видел! - Я тоже его не видел, но время не стоит на месте и, уж точно, играет не за мою команду. Я хочу быть уверен, что вы обеспечены и ни в чем не нуждаетесь, когда я... Накрыв рот Виктора ладонью, Никита покачал головой: - Никогда не смей при мне произносить этого слова. Никогда, слышишь? Вспомни, что сказал Женька. Нам всего лишь надо чуть снизить нагрузки, сбавить темп. Вот и все. - Никит, я тебя услышал, но от того произнесу я это вслух или нет, ничего не измениться. Я должен позаботиться о вас, пока еще есть время, - выходя из кухни отрезал Виктор. Бросившийся следом Никита, догнал его уже в кабинете. Мужчина стоял у окна, постукивая кончиками пальцев по подоконнику. Подойдя к Виктору и осторожно развернув его к себе лицом, мягко коснулся гладко выбритых щек и заглянув в дорогие сердцу глаза в легкой паутинке морщин, Ник легко коснулся упрямо поджатых губ. - Только не забывай, что и я, и наш мальчик уже не беспомощные котятки и можем сами о себе позаботиться. И о тебе, если уж на то пошло. Подумай лучше о том, как я буду без тебя, если ты загонишь себя до смерти,- предупреждающе подняв ладонь, остановил готовые сорваться слова и чуть слышно добавил: - Я же рядом лягу... Голос, дрогнув на последнем слове, затих. Почувствовав руки мужа на своей спине, Никита ткнулся лбом в его плечо. - Виктор, я прошу тебя - сбавь обороты! Мир не рухнет, если ты какое-то время отдохнешь! Ты мне обещал! Приподняв русую голову, Вик вгляделся в тревожные серые глаза, нежно улыбнулся и поцеловал самый кончик носа, как делал всегда, желая успокоить беспокойного супруга. Прижался щекой к его щеке. - Ник, я же не сопротивляюсь и не отказываюсь от своих слов. Я не буду работать, по крайней мере в том объеме, что раньше. Но и сидеть без дела не хочу. Да и сыну понадобится моя помощь в первое время. - Помощь - это одно, но тащить его в офис на следующее утро после прилета, я не позволю. Сдаваясь под умоляющим взглядом, Виктор кивнул. - Два дня, Ник. Я дам вам два дня. А потом мы начнем работать. - Хорошо, - соглашаясь с таким решением, ответил Никита. И уже направляясь к двери, бросил через плечо: - А сейчас сними этот костюм, и приходи завтракать. - Веревки из меня вьешь, - рассмеялся Виктор. - Всю жизнь причем! - Нет. Просто люблю, - улыбнувшись в ответ, Никита покинул кабинет: разговоры разговорами, а завтрак еще приготовить надо. Присоединившийся позднее к родителям, Григорий с удивлением глянул на отца: он был уверен, что видел его в строгом деловом костюме, когда отправлялся на пробежку, сейчас же на том были мягкие домашние брюки и легкий кардиган накинутый поверх тонкой водолазки. Переводя взгляд с одного мужчины на другого, он невольно подмечал и мимолетные касания и едва заметные улыбки. Кивнув самому себе, Гриша спрятал улыбку в поднятой ко рту чашке с чаем. Все понятно! Магия Никиты в действии! Хрупкий с виду, тот мог свернуть горы, если считал это необходимым. Зачастую, они с отцом и сами не понимали, каким образом тот умудрялся подвести их к тому решению, что устраивало его в большей степени. - Какие планы на день? - как ни в чем ни бывало поинтересовался он у старших. - Мы в полном твоем распоряжении. Командуй! - счастливая улыбка осветила лицо Никиты. - Пойдем, куда скажешь и будем делать все, что захочешь! - Па, мне не пять лет, - рассмеявшись, Григорий перехватил Никиту и обняв, примостил свой подбородок на его макушку. От предложения Ника веяло детством, смехом и незамутненной радостью. Точно также, когда он был еще совсем мальчишкой, Ник вытаскивал их небольшое семейство в зоопарк, в цирк, на пикник, на реку, да мало ли куда еще, лишь бы быть вместе. - Мне не нужны развлечения. Да и погода... Давайте просто побудем дома втроем: только вы и я. Я соскучился. - Конечно, малыш, - сглотнув комок, образовавшийся в горле, Никита мягко коснулся его щеки ладонью. - Конечно... То, что "малыш" на голову выше и гораздо шире в плечах никого не смутило. Все было правильно и привычно. Они снова были вместе после долгой разлуки. Но их планы на тихий семейный вечер были нарушены. Неожиданно позвонивший днем Василий попал на поднявшего трубку Григория. Легкий на подъем, шумный и веселый, как и прежде, Вась не замедлил поделиться радостью с остальными друзьями семьи и уже к вечеру большое дружеское сборище надвигалось на семейство Гордеевых с неизбежностью и скоростью лавины. Тихие семейные посиделки стихийно менялись на шумное и радостное застолье. Благо к услугам семьи были лучшие повара корпорации. Так что, вместо того, чтобы простоять весь день у плиты, им достаточно было сделать заказ и разместить блюда на столе. Десерты доставили из кондитерской Никиты непосредственно перед самым приходом гостей. Друзья или, вернее сказать, почти родня, с шумом, смехом, объятиями и поцелуями заполнили вечером весь дом. Несколько поколений Гордеевых, Нестеренко, Кругловых и Лепецких переговаривались, шутили и радовались друг другу. Григорий со счастливой улыбкой глядел на все это. Вот теперь он точно дома. Все на месте. Все вместе. Всё как всегда, будто и не уезжал. И только какая-то неясная, не до конца сформировавшаяся, мысль свербела где-то на грани сознания. Утром, застав Никиту одного в гостиной, Григорий присел рядом с ним на диван, поймав его руку в плен своих ладоней. - Пап, ты мне ответишь на один вопрос? - Конечно, Гриш, спрашивай, - улыбнувшись, Ник переплел свои пальцы с пальцами сына. - Что с отцом? Никита словно весь сжался, услышав вопрос сына, в серые глаза притаилось какое-то затравленное выражение и тонкая кисть попыталась выскользнуть из нежного, но крепкого захвата. - Пап, расскажи, - тихим, но настойчивым шепотом потребовал молодой мужчина, продолжая удерживать руку Никиты. Тяжело вздохнув, Ник сдался. - Сердце, - сглотнув комок в горле, перехвативший дыхание, он через какое-то время продолжил: - Полгода назад был первый приступ, Женька тогда его буквально с того света вытащил. Обследовались, кучу анализов сдали. Все не так уж плохо, если соблюдать режим и выполнять назначения, но ты же знаешь отца, да и ритм его жизни даже для здорового человека тяжел, что уж про него говорить. Он все на себе тащит, даже помощников не хочет взять. Две недели назад был повторный приступ, прямо на работе, почти такой же сильный, как первый... Я боюсь, Гриш... Боюсь не успеть. Боюсь, что меня не будет рядом, когда с ним снова случится что-то подобное. Он не показывает, но я-то вижу - последний приступ и его напугал, иначе бы он не согласился отойти от дел и передать тебе все бразды правления, продолжая работать как всегда. Он этого не знает, но у нас в спальне, в моей тумбочке спрятан "тревожный чемоданчик", Женя постарался, там даже дефибриллятор есть...Только никто не знает.. никто не предскажет, где может случится очередной приступ... Вскочив с дивана, Григорий принялся вышагивать по комнате: - И что, нет никакого способа улучшить его состояние? Лекарства, процедуры... Может операция какая есть или еще что-нибудь? - Есть. И он, в принципе, согласен, но перед тем, как на что-то соглашаться он хотел передать тебе дела... - глухо ответил Ник и совсем тихо добавил: - Все дела... - Пап, он же не думает, что не переживет операцию? - остановившись напротив Никиты, сын тревожно вгляделся в бледное лицо. - Вероятность летального исхода во время операции равна двадцати процентам, без операции - почти семьдесят... - горько усмехнувшись, Ник закрыл глаза. - Я изучил статистику... а Виктор, он не молод и я до чертиков боюсь, что он попадет в эти двадцать процентов... Замолчав, Никита остался неподвижно сидеть, судорожно сжимая в похолодевших пальцах край сиденья. Одинокая соленая капля, сорвавшись с ресниц, впиталась в мягкую обивку дивана. Присев перед ним на корточки, Гриша обнял его ноги, положив подбородок на родные колени. Как в детстве. - Пап, все будет хорошо. Отец... он же такой сильный. И он обязательно со всем справится. У него же есть мы. - Конечно, родной! Конечно справится, - тонкие пальцы спрятались в темных волосах, поглаживая, успокаивая и успокаиваясь. Вот только сердце беспокойно сжималось в груди. У обоих.