Гордеев узел

"- Снегурочка?!" - Я, конечно, красавица, но еще ни один мужчина не падал к моим ногам... - прошептала Яна, озадаченно глядя на распростертое на полу тело. - И что мне теперь с Вами делать? Переступив порог и закрыв дверь, она склонилась над мужчиной и осторожно коснулась его лба. - Да Вы горите! - воскликнула девушка. Сбросив шубу и шапку на скамью у двери, и пристроив рядом заснеженную обувь, она почти бегом метнулась на кухню. Вернувшись с влажным полотенцем в руках, опустилась на колени рядом с Григорием. Аккуратно обтерев лицо мужчины, Яна оставила прохладную ткань на его лбу. Растерянно оглянувшись, она бережно приподняла его голову с пола и уложив на свои колени, едва ощутимо дотронулась до пылающей щеки. Безвольно откинувшаяся голова, на краткий миг пробудила тревожный, панический страх в душе девушки. Бережно, но ощутимо тряхнув мужчину за плечи, она негромко позвала его. - Григорий Викторович! - придерживая его за плечи, она одновременно несильно похлопала его по щеке, пытаясь привести в чувство - Григорий Викторович, Вы меня слышите? Дрогнувшие, густые, черные ресницы на мгновение приоткрылись открывая обычно холодные, стальные глаза, в настоящее время, горящие лихорадочным блеском. - Григорий Викторович, Вы сможете подняться? - какое-то время вглядываясь плывущим взглядом в склоненное над ним лицо, Григорий не сразу, но кивнул. Однако, попытка подняться на ноги едва не провалилась, не подставь Яна свое хрупкое плечо. - Вам надо лечь, - негромко произнесла она, пошатываясь под ощутимым весом мужской руки, лежащей на ее плечах. Второй рукой Григорий упирался в стену, пытаясь сохранить равновесие и не сильно наваливаться на девушку. - Я лежал, - констатировал Гордеев, невольно поморщившись, когда затылок опалила вернувшаяся головная боль. - Пока Вы не явились... Сделав первый шаг по направлению к лестнице, мужчина был остановлен легким касанием к своей ладони. - Может, лучше в гостиную, - предложила было Яна, сомневаясь в успешном восхождении, но замолчала, натолкнувшись на возмущенный взгляд хозяина дома. Тяжелый, с несколькими остановками, путь к спальне мужчины дался нелегко и ему, и ей. С облегчением упав на кровать, Григорий начал погружаться в жаркое забытье. Ежедневный, незамечаемый обычно, подъем по ступеням, отнял немногие оставшиеся силы. Развернувшись к двери, чтобы покинуть это сугубо мужское пространство, Яна обернулась на невнятный, приглушенный покрывалом стон. Лежащий поперек постели мужчина беспокойно разметался, терзаемый усиливающейся болезнью. Озадаченный взгляд ярких голубых глаз, сведенные в раздумьях брови, тонкая складочка между ними и прикушенная в нерешительности нижняя губа - все говорило о идущей в голове девушки борьбе между сомнением и желанием помочь страждущему. Очередной стон решил все за нее. Вздохнув, словно сдаваясь, она шагнула к кровати. Опершись коленом о высокий край, Яна одним рывком перевернула Гордеева, укладывая его головой на подушку. Затем, так же решительно, уложила и его ноги, придавая тем самым более удобное положение в постели. Замычавший, в ответ на ее действия, мужчина, перевернулся на живот, обхватив при этом подушку руками. Задравшаяся вверх футболка приоткрыла взгляду полоску смуглой, загорелой кожи на пояснице с привлекательными ямочками над низким поясом мягких, домашних брюк. Тонкая ткань облепила широкие плечи как вторая кожа, обрисовывая каждый мускул, каждый изгиб, обычно скрывающийся под строгим, официальным костюмом. Прерывисто вдохнув, скользнув глазами по всему этому великолепию, девушка поспешила укрыть Григория тонким одеялом, с трудом выдернув его из-под тяжелого, расслабленного тела. Но услужливая память уже успела запечатлеть данный образ, а воображение окрасило щеки в яркий румянец, преобразовав увиденное в более откровенную картину. Шальная мысль, мелькнувшая в голове, о том, каково это будет почувствовать на себе томную тяжесть этого красивого, подтянутого тела, породила жаркую волну, вылившуюся в учащенное дыхание и сердцебиение. Отвернувшись, несколько раз глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, Яна снова повернулась к кровати. - Григорий Викторович, - негромко позвала она в очередной раз. - Григорий Викторович, может стоит кому-нибудь позвонить? Кому-нибудь, кто сможет поухаживать за Вами, пока Вам не станет лучше? Слегка поморщившись от головной боли, Григорий повернул голову на звучащий рядом голос. - Они уехали... - через пару минут выдал он ответ, осознав, наконец, о чем его спрашивает встревоженный ангел, находящийся сейчас в его комнате. - Что, все?! - удивилась Яна. - Родители... - также с задержкой пробормотал мужчина, прикрывая глаза. - А еще кто-нибудь? Должен же кто-то быть... - продолжала допытываться она. Едва заметный отрицательный жест и Яна замерла в недоумении разглядывая красивое, мужественное лицо. "Никого? Не может быть, чтобы никого не было? Ведь есть же родные, друзья...Хотя, при его образе жизни и учитывая сколько времени он проводит на работе..." Стараясь гнать от себя размышления о наличии у Гордеева любимого человека и, еще более, мысли на тему "а что, если..." она вновь потревожила Григория. - Григорий Викторович, а Вы сами... Вы лекарство принимали? Хоть что-нибудь? - Нет, - тяжелый вздох и снова провал. - Где у Вас аптечка? - приподнимая рукава свитера повыше к локтям, спросила Яна. Она уже было подумала, что не дождется ответа, когда до ее слуха донеслось хриплое: - В ванной... Смиряясь с неизбежностью, она направилась к приоткрытой двери соседнего помещения. Типично мужская, стильная, в темно-синих, серых и черных тонах ванная комната сверкала чистотой, словно ей и не пользовались вовсе, хотя Яна точно знала, что это не так. "Интересно, кто здесь поддерживает эту чистоту? Неужели сам Гордеев?" Взгляд невольно коснулся аккуратно расставленных на полочке бритвенных принадлежностей, стоящих в стаканчике зубной щетки и пасты. Скользнул по пушистым темно-синим и серым полотенцам, сложенным на стеллаже в углу. Обоняние дразнил свежий запах мужского шампуня или лосьона, еле ощутимый, но несомненно принадлежащий Гордееву-младшему. Именно этот аромат она ощутила, когда помогала мужчине подняться по лестнице. Решительно шагнув внутрь, она открыла шкафчик сбоку от раковины, и с облегчением вздохнула при виде коробочки с красным крестом на боковой стенке. Достав ее, Яна чуть улыбнулась, увидев на крышке ровный, знакомый ей почерк Никиты Степановича. На небольших ярлычках отделяющих одни лекарства от других, шли подписи: "головная боль", "ушиб", "отравление", "порез", "насморк", "простуда"... Перебрав скудное содержимое "простудного" отделения аптечки, Яна озадаченно оглянулась на дверь, ведущую в спальню. Из всех возможных противовирусных препаратов на Земле в коробке были в наличие только два: ампулы с "Интерфероном" и свечи с "Вифероном" - Н-да... - тихо вздохнув, она просмотрела всю коробку, но ничего больше не обнаружила. Не было даже стандартных "анальгина", "аспирина" или "парацетамола". Получается, что ей надо либо сделать внутримышечную инъекцию, либо... "Может попробовать сбить температуру, а организм сам справиться с вирусом?" - Господи, Гордеев, ну почему у тебя все не как у всех! - простонала она, когда ее взгляд натолкнулся на аккуратный листочек ровно исписанный все тем же почерком Никиты Степановича, причем, красными чернилами. "Виктор! Жаропонижающее Грише не давать! У него непереносимость антипиретиков! Все что ему можно, здесь есть, остальное нельзя! Водка в холодильнике. Пузырь со льдом ищи на полке ниже." "Мало того, что ни одной обычной таблетки от простуды, так теперь еще и это!" Перебирая в уме все знакомые способы сбить температуру, включая обтирание спиртом, уксусом и прохладную ванну, Яна то краснела, то бледнела. Представить себя рядом с обнаженным, или почти обнаженным Гордеевым, было... жарко. Внезапная, неожиданная мысль вспыхнула в голове. Предчувствуя возможное, скорое решение проблемы, Яна прикрыла дверь, чтобы не побеспокоить больного и, достав телефон, набрала хорошо знакомый номер. Через три длинных гудка ей ответил приятный женский голос. - Полина Сергеевна, добрый вечер! - Добрый вечер, Яночка! - помощница Гордеева поприветствовала коллегу. - Что-то случилось? - Полина Сергеевна, я сейчас у Гордеевых дома. Привезла документы, как вы советовали, чтобы Григорий Викторович их просмотрел за выходные, но тут возникла небольшая проблема... Григорий Викторович... он болен. У него жар, слабость. Он периодически забывается и даже потерял сознание ненадолго, когда спустился открыть мне дверь. Вы не знаете, кому можно позвонить, чтобы за ним приглядели. - Все так плохо? - Он сейчас так слаб, что я боюсь он до ванной-то не дойдет, чтобы не свалиться. - Ну, Виктора Алексеевича с Никитой Степановичем пока не стоит беспокоить, это уж точно, они только недавно улетели... У меня поездка в область по поручению Григория Викторовича... Я обзвоню все проверенные организации, кто сможет предоставить сиделку, но пока это произойдет, пройдет время... - рассуждала вслух старшая из женщин. - Из друзей... Я созвонюсь с Евгением Кругловым, возможно он сможет направить на подмогу медсестру или санитара из своей клиники. Сам он тоже не в столице... Яна, послушай, все что я смогу, я сделаю, но это тоже займет какое-то время. Я понимаю, что моя просьба может быть чрезмерной, но не могла бы ты побыть с ним рядом, пока я решу этот вопрос? - Я? Да я же... Чем я смогу ему помочь, я же не медик! - начав было говорить, Яна осеклась. С некоторой долей обреченности она отчетливо осознала, что не сможет уехать, не сможет бросить заболевшего человека одного в таком состоянии. "Любого человека. И харизма Гордеева здесь ни при чем!" - Хорошо, я останусь ненадолго. Но мне все равно придется уехать, самое позднее завтра к полудню. У меня своей работы невпроворот. - Спасибо, милая! Я постараюсь разрешить эту проблему как можно скорее. Как же все это не вовремя! - посетовала Полина заканчивая разговор. Убрав телефон обратно в карман, Яна на секунду прикрыла глаза рукой. Казавшийся спасительным разговор, таковым не оказался. Вздохнув в очередной раз, Яна вернулась к коробке с лекарствами. Ну, "Виферон" она точно вводить не будет, хотя, может он сам... - Григорий Викторович! - мягкий, негромкий голос, раздавшийся над ухом, в который раз выдернул Гордеева из блаженного забытья. - Григорий Викторович! Такими темпами он скоро возненавидит собственное имя-отчество! - Гриша!!! - рявкнул он громко, неожиданно не только для девушки, но и для себя. - Григорий Ви... - запнувшись, Яна на несколько секунд замолчала. - Здесь лекарство, но я не знаю... Может, Вы посмотрите, тут ампулы и свечи... Открыв глаза, мужчина встретился взглядом со смущенной такой ситуацией девушкой. Рассмотрев коробочки в ее руках и поняв причину ее неловкого состояния, он кивнул. - Инъекции. Шприцы в ванной... где аптечка. Спирт там же... - отрывистые краткие фразы срывались в перемешку с хриплым, неровным дыханием. - Просто наберите... в шприц... Я сам... сделаю... Облегченно вздохнув, Яна поспешила обратно. Несколько минут тихих шорохов и негромкого бормотания, доносящихся из ванной, вызвали слабую улыбку на лице Григория, когда он вспомнил смущение "Снегурочки". Нет, она не холодная. Она теплая, мягкая... и руки у нее нежные... Тяжёлая, липкая пелена опутавшая мысли, словно растворилась под дуновением пока еще невесомого, неосознанного интереса к незнакомке. Появившаяся, вскоре, в дверях Яна, немного запнулась встретившись взглядом с серыми глазами, но тут же прошла дальше в комнату. Положив заряженный шприц со спиртовыми салфетками на прикроватную тумбочку, она направилась к выходу. - Спущусь на кухню, сделаю Вам чай. При простуде советуют больше пить... - и почти бегом исчезла за дверью. Пять минут, потраченные на заваривание свежего чая и возвращение в спальню, пролетели слишкой уж быстро и единственное о чем могла думать поднимающаяся по ступенькам девушка это о том, что хватило-ли времени Гордееву, чтобы поставить себе укол. Не хотела бы она застать того со спущенными... Войдя в комнату, первое на что натолкнулись ее глаза, был полный шприц по-прежнему лежащий на тумбе. Увидев направление ее взгляда, Григорий улыбнулся одним уголком губ. - Я себя переоценил... - как бы извиняясь проговорил он. - Боюсь мне все же понадобиться Ваша помощь. Едва не застонав вслух, Яна все же подошла ближе и аккуратно пристроила чашку с напитком все на той же тумбочке. Взяв шприц и салфетку она на несколько секунд вновь зацепилась за стальной блеск его глаз. Несколько секунд, казалось бы короткий миг, но эти двое, вглядываясь в друг друга, читали не эмоции, не мысли, они считывали друг друга на подсознании, на клеточном уровне, диффузно прорастая и переплетаясь нервами, импульсами, чувствами... - Повернитесь... - хриплым от волнения голосом попросила она. Никогда раньше Яна не понимала восхищение подруг мужским... задом. Никогда раньше, до сих пор. С трудом отведя взгляд от ягодиц обтянутых тонкой, мягкой, ничего не скрывающей тканью, она рассеяно огляделась вокруг. - Мне не часто приходилось ставить уколы, так что заранее извиняюсь, если что не так... - Вы сейчас пытаетесь меня успокоить или напугать? - попытался отшутиться Григорий. Слабость вместе с жаром волнами накатывала на него. Каждое сказанное слово болью отдавалось в висках. - Колите уже. Видимо поняв его состояние, Яна лишь молча вздохнула и осторожно приспустила пояс брюк с одной стороны, стараясь не оголять лишнего. На освобожденном участке кожи четко прослеживалась граница загара. Сглотнув, девушка закусила губу и протерев место укола спиртом, одним движением проткнула упругую плоть. Стараясь не очень быстро ввести лекарство, Яна затем придержала чистую салфетку в месте прокола. И только убедившись, что ранка не кровит, она вернула на место предмет одежды. - Выпейте чаю, - не поднимая глаз, Яна собрала использованные салфетки и шприц, чтобы выбросить. Убедившись, что мужчина выполнил ее просьбу, прошла в ванную комнату, выбросить мусор и сполоснуть дрожащие руки. Задремавший было сразу после процедуры Григорий, вздрогнул от неожиданности, когда его руку сперва немного приподняли, а затем сунули подмышку нечто очень холодное, по сравнению с пылающей жаром кожей. - Это градусник... - уведомил его все тот же голос. - Я только смеряю температуру. А дальше была спасительная темнота и отдых. Сон на мягких лапках подкрадывался к нему, но был варварски отогнан чем-то угрожающе мокрым и... ледяным. Дернувшись, как от разряда тока, Григорий подскочил на постели. Резко развернувшись на спину, он недоуменно уставился на девушку с бутылкой ... водки в руке. - Что. Вы. Делаете?!! - заорал он, но тут же осекся от сдавившей виски боли. - Это просто водка. Вам нельзя жаропонижающее, а температура слишком высокая. Под воздействием противовирусного препарата она поднимется еще выше. Надо сбить ее, хоть как-то... - пояснила свои действия девушка. - Предупреждать не учили? Меня чуть инфаркт не хватил от этого купания! - возмутился Гордеев. - Кого? Вы же спали! - возразила Яна, обиженная упреком. Может быть и заслуженным, но... она же для него старается! - А Вы всех своих мужчин в кровати водкой замачиваете? - Это не моя кровать! И Вы не мужчина! То есть Вы мужчина, но Вы не мой... Вы больны... - задохнулась от его предположения Яна, не сразу распознав усмешку в серых глазах. - Не продолжайте, - уже в открытую улыбаясь, выдохнул Григорий. - Просто, если соберетесь что-то еще сделать с моим больным телом, предупредите. Хорошо? Смеющийся взгляд из-под полуопущенных век и румянец на щеках девушки разгорелся еще жарче. Качнув перед ним бутылкой, она все же упрямо сделала шаг обратно к кровати. - У Вас температура под сорок, а если обтереться водкой или уксусом... - Да, я знаю... - стягивая через голову футболку, ответил мужчина. - Мне папа всегда так делал, когда я заболевал. Вы уж извините, что сорвался. Просто неожиданно было... - Ничего... - прошептала Яна. - И Вы меня извините... С трудом сдвинув брюки до середины бедра, он обессиленно опустился на подушку. - Не могу больше... Совсем нет сил... Стараясь не сильно разглядывать представшее перед ее взором тело, девушка помогла ему освободиться от верхней одежды, оставив только белье. Одной рукой сняв и сложив на кресло брюки, второй Яна, по-прежнему, сжимала бутылку со спиртным. Мысль отставить в сторону мешающийся предмет даже не пришла ей в голову. Все силы были направлены на сохранение невозмутимости и хладнокровия. Ни слова больше не прозвучало в спальне. Резко пахло спиртным, слышалось неровное, глубокое дыхание мужчины и редкие, чуть слышимые, вздохи девушки. Некоторое время спустя, Яна спустилась на первый этаж, оставив в спальне уснувшего беспокойным сном Григория. Температуру удалось сбить на пару градусов и теперь, сидя на кухне, она позволила себе немного расслабиться. Ее постепенно отпускало напряжение последних двух часов. Слегка подрагивающие от усталости и волнения руки пахли водкой. Сердце учащенно стучало при одном воспоминании о горячей загорелой коже. Да, не так она надеялась познакомиться с новым боссом. По крайней мере, не настолько близко. Весь остаток вечера она провела в бесконечных походах вверх-вниз по лестнице: чтобы убедиться в удобстве Гордеева, ... чтобы измерить температуру, ... чтобы сделать повторную инъекцию, ... чтобы накормить его свежесваренным куриным бульоном, ...чтобы, ... чтобы, ... чтобы... Почти ни разу не присев за этот беспокойный вечер, она приняв душ в гостевой комнате и завернувшись в мягкий халат, обнаруженный на крючке здесь же, спустилась вниз, проверить заперта ли дверь и выпить стакан молока на ночь. Уже далеко за полночь Яна устало опустилась на диван в гостиной, только на минуточку, чтобы перевести дух, и... забылась неглубоким, чутким сном.