Десять поводов влюбиться

— Он весь чёрный и шипит, как змея, — возмущённо изливала душу Лесли Гвендолин, толкая перед собой тележку с продуктами. Мама разрешила Гвен устроить небольшой девичник с ночёвкой, полагая, что это поможет дочери справиться со стрессом. — Ещё доктор Уайт, кажется, совсем никому не доверяет, мне особенно. — А ты не доверяешь ему, — Лесли пожала плечами, — всё по-честному. Гвен нервно смяла коробку с пирожными, которую успела взять в руки, и её пришлось вернуть на полку. Вместо этого она добавила к покупкам большую плитку шоколада с орешками — Лесли где-то читала, что в нём находятся эндорфины, гормоны счастья. Они бы совсем не помешали сейчас, когда приходилось так часто общаться с доктором Уайтом, похожим на дементора*: в его присутствии исчезало всё счастье в округе. — Ни капельки не честно, — Гвендолин постаралась не обращать внимания на то, что нижняя губа у неё задрожала. — Ты просто не знаешь доктора Уайта! Он такой черствый и высокомерный, что когда он рядом, зубы сводит. Лесли подошла ближе и опустила в тележку огромную бутылку лимонада. Затем она заглянула в лицо подруги, сердито сдвинула брови и подозрительно сморщила нос. — Знаешь, меня сейчас напрягает не то, что твой доктор Уайт такой невыносимый, а то, что ты говоришь о нём даже больше, чем о Гидеоне, — с намёком в голосе сказала она. — Что? — Гвендолин даже вздрогнула. — Лес, он же… старый. — Сколько ему? — Ну, — она вспомнила высокую сухопарую фигуру, закутанную во всё черное, тёмные волосы, с педантичной аккуратностью зачёсанные назад, и худое бледное лицо, — лет сорок, может, сорок пять. — Самый сок, как бы сказала Синтия! — Фу, — только и выдавила Гвен, прежде чем они обе расхохотались. Хотя, доля правды в словах подруги была: мысленно сравнив мистера Уитмена и доктора Уайта, она пришла к выводу, что последний даже красивее. Ах, если бы ещё не был таким злым и нервным.