Счастливое число

— Ясу-у-у, больно-о-о, — почти хныкал протрезвевший Нобу, сидя на кровати в гостинице. — Что, выветрился твой саке? — расхаживающий из угла в угол Такаги был крайне мрачен. Син, разумеется, не спавший, наблюдал за друзьями совершенно круглыми глазами. — Да, Нобу, я, конечно, знал, что пить ты не умеешь, — протянул он, запуская пальцы в и без того взлохмаченные синие волосы, — но что тебя нельзя оставлять без присмотра… Гитарист только стыдливо уткнулся лицом в подушку. Дверь с грохотом распахнулась. — А вот и твои проблемы, — хихикнул Окадзаки, на всякий случай отодвигаясь подальше. — Нобу! — рявкнула Нана Осаки, хватая его за ворот. — Ты — что — творишь?! — Осторожнее, ты ему еще и шею свернешь вдобавок, — предупредил Ясу, впрочем, не пытаясь остановить девушку. — А какая разница? — взвилась та. — Концерты все равно придется отменить! Тэрасима резко выпрямился. В его глазах застыл ужас. — Что, об этом ты не подумал? — спросила Нана уже чуть более спокойно. Гитарист отчаянно замахал руками. — Нет-нет, не надо ничего отменять! Для игры на гитаре ноги не нужны! — Не дури, — Ясу невозмутимо выдохнул струю дыма. В глазах Нобу отразилась уже самая настоящая паника. Забывшись, он вскочил было на ноги, но тут же охнул от боли и рухнул обратно на кровать. — Дурак, какой же я дурак, — простонал он, вцепившись в светлые вихры с такой силой, словно хотел выдрать их с корнем. — Раскаяние — первый шаг к… — начал было Син, но тут же был перебит Наной: — Да не поможет нам его раскаяние! Вы что, сговорились все? Сначала один, — она небрежно махнула рукой в сторону басиста, — с наркотиками связывается, теперь другой напивается перед важным делом! На нашу мечту вам не остается времени! Повисла неприятная пауза. — Ладно, — вздохнул барабанщик, кладя руку на плечо солистке. — Криками делу тоже не поможешь. Я постараюсь все уладить. Кто знает, может, мы обойдемся просто небольшим сдвигом расписания. Телефон Окадзаки негромко пискнул. — Ты продолжаешь переписываться с Рейрой? — буркнула Нана, внимательно наблюдая за парнем. — Это не Рейра. — Тогда почему у тебя такое странное выражение лица? — прищурилась Осаки. — Это Хати. Из груди каждого присутствовавшего вырвался негромкий вздох. — Нана? Зачем она тебе пишет? — подозрительно спросил Тэрасима. — От меня она узнает, как у нас всех дела, — пожал плечами басист. — Почему именно у тебя? — чуть ли не в один голос воскликнули Нобу и Нана. — Да потому что я — единственный, кому она не стесняется писать! — не выдержал Синити. Нобу тяжело сглотнул. — Что-то важное на этот раз? — Такаги не терял самообладания. Син откашлялся и зачел: «Привет, Син. Прости, что беспокою тебя так поздно. Сегодня у меня был Нобу. С ним все в порядке? Он вел себя странно и так быстро ушел… Нана» — Только не говори ей ничего! Скажи, что все в норме, — взмолился гитарист. — Но я уже ответил, — состроил юноша невинную мордашку. — Что?! — Ой, — Окадзаки вновь схватился за телефон, — она пишет, что сейчас приедет. — Только не это, — пролепетал Нобу. — Ты думаешь только о себе, — капризно ответил басист. — Я вот, например, ужасно соскучился по Хатико. Нана Осаки молчала. Но сколько бы она не сдерживалась, всем давно было понятно, что больше всего на свете ей снова хочется увидеть подругу. Нана действительно приехала. Ласково поздоровавшись со встретившим ее барабанщиком, быстрым шагом зашла в номер. — Нобу! — вскрикнула она, расширенными от испуга глазами рассматривая его поврежденную ногу. — Все хорошо, Нана, — слабым голосом ответил он, заливаясь румянцем. — Это просто перелом, в нем нет ничего страшного. Девушка кивнула, но в глазах у нее стояли слезы. — А со мной ты не хочешь поздороваться? — раздался резкий голос Осаки. — Нана! — Хати бросилась к ней в объятия. — Я так по тебе соскучилась! — Ладно, ладно, — снисходительно усмехнулась та, поглаживая ее по голове. — Хватит уже телячьих нежностей. С появлением Наны жизнь внутри маленькой гостиничной комнаты забила ключом. Оживленные голоса, приглушенная музыка и звон посуды наверняка были слышны далеко за пределами их номера. Однако, несмотря на поздний час, никто не спешил их беспокоить. Кроме… Такуми.