От куриц кругом голова...

      В мрачную комнату, окрашенную в 51 оттенок серого, через небольшое открытое окно проникали лучи восходящего солнца, делая эту комнату хоть немного светлей, радужней. Однако силы лучей было мало, чтобы разогнать тьму, нависшую над кроватью. Молодой, распластанный по кровати человек буравил янтарным взглядом потолок. Часто он, зажмурившись, сжимал тонкими пальцами забинтованную голову. Кое-где из-под марлевого «шлема» выглядывали длинные волнистые тёмные пряди волос. За его мучениями наблюдала обладательница недлинных необычных волос (цвета сливы), выглядевшая на 13 лет. Не переставая болтать ногами и крутить зонтик в руках, как ей вздумается, отчего оранжевая тыква на её верхушке верещала «Леро», она запела: В чёрном цилиндре, в наряде старинном, В город на праздник путник очень спешил. По горам пробирался и улыбался, Но камень сорвался в пропасть с горных вершин.*. Болезненный стон прервал песню. — Роад, — умирающий голос донёсся с кровати, у которой как раз и сидела девочка, — не пой. И так голова раскалывается! — Не говори, не пой, Леро по голове не бей! — бурчала девочка, — а что мне тогда делать? Тики, мне скучно! — Если тебе здесь скучно, иди куда-нибудь погуляй, — тихо промямлил Тики, — Акум повыгуливай. — Ага, щас, — хмыкнула Роад, строго посмотрев на пострадавшего. Тот под её взглядом почувствовал, что его головушка многострадальческая, помимо ощущения дьявольской боли, вот-вот загорится, — я уйду, а ты опять куда-нибудь уползёшь, и тебя вновь придётся соскабливать с пола! Тики в ответ лишь фыркнул. — Эх, — девочка, вздохнув, сдавила в руках зонтик, отчего тот ей в унисон сдавленно выдохнул, — мало тебе было чаепития и последовавшей за ним драки с экзорцистами на Ковчеге, после чего тебя по частям кое-как собрали, так ты, до конца не выздоровев, потащился гулять по горам! Тики, вот за-чем, — произнесла последнее слово по слогам, — за-чем ты пошёл туда? — Сами же вынесли мне мозг, что «в общественных местах есть возможность встретить экзорцистов», — янтарные глаза раздражённо поглядывали на Роад. Головная боль, отдалённо напоминающая ощущения побитого жизнью и двадцатью двумя парами ног в течение трёх недель футбольного мячика, в сочетании с нарастающим звоном в ушах выжимали последние соки из Тики. А тут ещё Роад жужжит под ухом. — И поэтому ты выбрал для прогулки горное ущелье, — девочка усмехнулась, насмешливо приподняв брови. — Я и не думал, что там их и встречу! — И ты вместо того, чтобы уйти оттуда, ну или, по крайней мере, спрятаться, решил, что самое лучшее решение — приветливо помахать рукой Аллену? — в медовых глазах девочки кружило, как пчела, недоумение. Её поражало полное отсутствие логики в действиях родственника. «И почему она меня отчитывает? Обычно она ребёнок, а не я!» — Думал, что после «чаепития» все обиды забылись, — скорбный тон в голосе, — хотел предложить ему ещё раз сыграть в карты. А он… — А он, используя меч, как рычаг, приподнял камень, и тот спилотировал вниз — на тебя, — закончила вместо него Роад, — радуйся, что Граф следить за тобой приставил акум — некому было бы тебя с земли соскребать и тащить сюда. — Спасибо, — угрюмо выдавил из себя Микк. Его бесила абсурдность «встречи с камушком». Его бесило, что «малыш» не хочет жить с ним дружно. Его бесила нечеловеческая боль, которая никуда не отступала — ситуация только усугублялась — звон в ушах, поменяв свою ипостась, стал шумом помех, какие бывают при общении по рации. «Раз-раз, — сквозь помехи раздался встревоженный грубый голос, — проверка связи. Меня слышно?» — Кто это? — Тики взглядом окинул комнату, ища источник голоса. — Это — Леро, — Роад непонимающе тыкала пальцем в зонтик, — забыл? «Я СПРАШИВАЮ: МЕНЯ СЛЫШНО?!» — Микк от неожиданности подскочил на кровати, крутя головой по сторонам. — Роад, это ты сейчас закричала? — нервно комкая одеяло вспотевшими ладошками, он с надеждой смотрел на неё. — Тики, да что с тобой? Я не кричала, — она успокаивающе погладила того по голове. — М-может, показалось, — тот принял вновь горизонтальное положение. «Меня что, не слышно?» — печальный голос вещал «свыше». — Слышно…- тихо пролепетал Тики, боясь повторной звуковой атаки. Он ошарашено осматривал потолок глазами. Почему-то ему казалось, что звук идёт оттуда. — Что слышно? — Роад таким же взглядом, каким Микк смотрел в потолок, вглядывалась в его побледневшее лицо. «Ну и отлично, — прозвучало уже радостней, — как жизнь?» — Плохо, — настороженно поглядывал из-под одеяла вверх молодой человек. — Кому? — Роад неосознанно сжала зонтик в руках. — Мне, леро! — пискнула тыковка. «А отчего плохо-то? — от тона голоса говорившего тянуло фальшивой заботой, — что случилось? Кто обидел?» — Плохо от камушка, боли и экзорцистов, — пожаловался Тики. — А когда от этого было хорошо? — Роад махала ладонью перед его лицом, пытаясь привлечь внимание, — ты кому это всё говоришь? — Ему, — он многозначно посмотрел на потолок. Даже указательным пальцем вверх указал. — Потолку? — ужаснулась девочка, — Тики, ты же это всё несерьёзно? Ты же шутишь? — Нет, — не задумываясь, промямлил Тики. — Что НЕТ? — она уже была готова душить больного, пока он ей бы не сказал, что это всё шутка (вот как она любила и беспокоилась за родственничка). Но на деле пока страдал лишь зонт. «Не переживай, сейчас к этому списку добавится ещё один пункт, — раздался смех, — передаю трубку ей» — А? — изогнув одну бровь, Тики уже ничего не мог понять. Впрочем, как и Роад. Она раскрыла зонтик и обмахивала им родственничка. «Наконец я связалась с тобой», — на «линии» теперь была обладательница томного голоса. — Ты кто? — после этой фразы, произнесённой молодым человеком, девочка пощёлкала перед его лицом пальцами. Увидев, что тот никак на это не реагирует, закричала: — Тысячелетний Граф! Тысячелетний Граф! — вскочив со стула, она, размахивая зонтом, побежала, — Тики хуже стало! Хлопнула дверь. За ней слышался стук туфель по кафелю в сопровождении с душераздирающими воплями. «Я — Ген Удовольствия», — после недолгого молчания, ответил «потолок» — Да ну, а разве Гены говорят? — он по-детски удивился, широко раскрыв глаза (даже рот приоткрыв). «Если его носитель придурок — то да! — резко заметила Ген, — и перестань смотреть на потолок! Меня там нет!» — А гд…- договорить не дали. «Сам подумай!» — А, — до него дошло, — ну и зачем ты со мной связалась? «Чтобы сообщить тебе о том, какой ты балбес!» — вызывающе бросила Ген. — Могла и не стараться тогда, — вздохнул молодой человек, — мне Роад это в течение нескольких дней уже доказывает. «Если не нескольких лет», — он кисло добавил про себя. «Тц…и у меня такой носитель, — сокрушённо произнесла собеседница, — с каждым разом всё становится хуже». — Лучше не будет, но ты держись там. Добра тебе, здоровья, — с улыбочкой добавил Микк. Зря он это сказал. Раскаяние за содеянное пришло сразу, когда его головушка ощутила на себе, какого это быть проткнутым сотней иголок. — Ай-ай-яй! — он взвизгнул. «Не ёрничай мне тут, — каждое произнесённое ею слово было пропитано властью, — итак, нас не устраивает твой образ жизни!» — Кого «нас»? «Меня и Ген Ноя». — Он что, тоже придёт? — Тики испуганно уставился на потолок. Не хватало ему ещё одного неадеквата. «Вообще-то это она», — в голосе чувствовалась улыбка. «Господи, почему во мне одни бабы?» — он взвыл. «И мы не довольны тем, что…так, почему ты опять уставился на потолок?! На меня смотри!» — И как ты это себе представляешь? — ехидно заметил больной. «Всё с тобой какие-то проблемы, — тяжёлый вздох, — хорошо, я сейчас появлюсь» «~Удачи~», — игриво добавил мужской голос (тот, который связь проверял). — А это кто? — Тики ужаснулся. Сейчас он мог даже посоревноваться с Алленом в количестве нелегалов, проживающих в чужом теле. «Это твой предшественник. До тебя, я думала, что он самый никчёмный», — раздалось справа. Повернув голову, Микк увидел рахитную девушку в коротком ситцевом платье голубого цвета. Правая рука девушки была забинтована, впрочем, как и голова (волос из-под «марлевой шапочки» вообще не было видно). В чёрных глазах колыхался, как лист на ветру, гнев. — Помято выглядишь, — он обежал её глазами, — ты — Ген Удовольствия? «Да, — она оскалилась, — ещё бы помято не выглядеть. После твоих „приключений“ нас с Геном Ноя так пришибло, что мы чуть коней не двинули!» — А Ген Ноя выйдет? «Нет, она себя очень плохо чувствует. Так что отчитывать тебя я буду одна!» — А за что отчитывать? За камушек? Так я вроде уже как наказан, — он указал пальцем на перебинтованную черепушку. «Ну-ну, только вот мне кажется, что тебе это наоборот нравится, мазохист чёртов», — в этот момент открылась дверь, не забыв со всей дури врезаться в стенку, и в комнату вбежал взволнованный Граф, а за ним — Роад. — Малыш Тики, не умирай! — Граф, захватив Тики в стальные объятия, плаксиво тянул гласные, — мы не перенесём ещё одной потери! — Хррр…- хрипел Тики, не в силах сказать что-то членораздельное. Здоровый серый цвет его лица постепенно менялся на мёртвенно-синий. — Вот, он уже разучился говорить! Тики, на кого ты нас покинешь? — Огромные слёзы капали с его щёк. — Граф, ты так его задушишь! — Роад ещё находилась в здравом уме, в отличие от её родственничков, — я не говорила, что он умирает! У него просто поехала крыша! Когда Роад отцепила Тысячелетнего Графа от Тики, тот наконец-то смог вздохнуть полной грудью. — Я жиииииив, — Тики просипел с блаженной улыбкой. — Тики, так ты жив! — только хотел Граф обнять «выжившего», но ему помешала Роад — девочка всеми силами удерживала расчувствовавшегося родственника. «Я смотрю, и остальные Нои под стать тебе, — Удовольствие вытянула губы в кривой усмешке, — и вправду с каждым поколением ситуация всё хуже… И как вы будете жить?» — Ты своими словами мне напоминаешь столетнюю бабусю, — Тики косо поглядывал на свою внутреннюю сущность. — Тики, это Граф, и ему скорее тысяча лет, а не сто, — Роад, обращаясь уже к Графу, добавила, — вот видишь! Я про это и говорила.  — Слишком мало данных, чтобы ставить диагноз, — Тысячелетний Граф, поняв, что больному смерть не грозит, стал значительно спокойней. Он, приложив кулак к подбородку, погрузился в глубокие раздумья. «У меня нет лишнего времени, так что сразу к делу. Меня не устраивает, что ты перестал получать удовольствие от жизни!» — В смысле? — для окружающих Микк удивлённо таращился в стену. «В коромысле! — она громко цокнула, — ты не получаешь удовольствия от жизни! Твои желания неправильные! Из-за последних своих прихотей ты и лежишь уже месяц в кровати!» — А тебе-то какое дело? «А такое! Если ты не возьмёшься за голову, то я просто вымру! Превращусь в рудимент! — Ген подошла вплотную к Микку, и, наклонившись, заглянула тому в глаза ядовито-чёрным взглядом, — а вследствие — и Ген Ноя!» — И что ты хочешь от меня? — Доктор, от больного что-то хочет стена. Какой, по-вашему, это диагноз? — Роад, одетая в откуда-то взявшийся костюм медсестры, спрашивала Графа. — Ну, это точно не простуда, — начал издалека Граф в халате доктора, — скорее всего это последствия удара. — И как его лечить? — Западная практика показывает, что в 50% случаев больной выздоравливает после повторного удара. — А остальные 50% что делают, леро? — поинтересовался зонтик с изображением красного креста. — Превращаются в овощ, — Граф выдержал минутную паузу, — что предлагаете делать, коллеги? — Если что, я буду поливать Тики! — Роад радостно улыбалась. Тики, отвлёкшись от разговора с внутренней сущностью, посмотрел на родственников. — Не надо меня больше бить, со мной всё в порядке, — тщательно выговаривая каждую буковку, он заключил, — я разговариваю с Геном Удовольствия, вот она тут стоит, — указал он на стену. — Тики, Гены Удовольствия не говорят. Они этого не умеют, — осторожно подходя к кровати, Роад объясняла взрослому Тики, будто он был дитём, — они не могут стоять. Тебе всё кажется. — Нет, — упрямо заявил Микк, отвернувшись к стене, — так что ты хочешь от меня? «Чтобы ты, наконец, начал получать удовольствие от жизни! Исполняй свои желания, тогда я буду довольна!» — Ладно-ладно, постараюсь. Только уйди отсюда, твоё присутствие мне мешает получать удовольствие! «Хорошо, — Ген Удовольствия начала медленно растворяться в воздухе, — запомни, если ты меня не видишь, это не значит, что меня нет». Последнее, что запомнил Тики, это жуткая ноевская улыбочка, перекосившая лицо девушки, и жёсткие, холодные глаза. Роад, воспользовавшись тем, что Микк не видит, вколола в него лошадиную порцию успокоительного. Тот сразу уснул.