От куриц кругом голова...

      — Блииин! — Тики встал, потирая филейное место. После длительного полёта, он приземлился на крышу какого-то здания. Там теперь на память осталась вмятина. — Ну и где я? — он раздражённо оглядывался по сторонам, — ни в карты не выиграл, ни убил! Чёртова жизнь! Зачем так жить? Снизу, несмотря на поздний час, было оживлённо. Раздавалась песня: Гостям, конечно, нужен ром, А он прибудет завтра днём, На старика озлоблен мир — Прощай, мой маленький трактир…* Тики, спустившись, убедился, что это действительно трактир. И сегодня в нём было оживлённо. «Выпью — полегчает. Может, кого-нибудь прирежу», — будничные мысли крутились в его голове. Зайдя вовнутрь, он увидел преисподнюю. Сквозь шум и гомон, который издавала сотня людей, пробивались слова песни, отрывок которой Микк и слышал. Какой-то мужик залез на стол и пинал всех, кто на абордаж хотел свергнуть его с «трона». Двое других мужиков сражались по-дворянски — только вместо шпаг у них были кружки. Тритий мужик долго пытался открыть бочку. Чётвёртый подошёл к нему, пихнул его — достал шило и продырявил в бочке дырку. Прислонившись ртом к пробоине, он начал пить… Позеленевшего четвёртого с пеной на рту, оттащил в сторону третий, по-лошадиному ржа. Шестой бил седьмого дверцей, оторванной от шкафа. Остальные с остервенением мутузили друг друга. Тики, схватив за шиворот пролетавшего рядом мелкого мужичка, спросил: — А отчего, собственно, таких масштабов драка? Мужичок, пьяно запинаясь, сообщил: — М-мы — матросы. Только из ре-й-йса вернулись. А у этого, — он кивнул головой в сторону старика, забравшегося в страхе на шкаф, — ром почти закончился. По-оловина успела выпить — другая нет. Вот из-за этого и ди-иссонанс в наших взаимоотношениях. Матросик ещё что-то болтал про то, что палёное пойло благородные матросы пить не намерены, но Тики его слушать больше не стал. Он отпустил матроса, тот смачно приземлился на лежащего на полу мужика. «Как раз кулаки чешутся!» — одно желание управляло Микком. Ни рассудок, ни чувства самосохранения не могли остановить эту машину по получению удовольствия. Схватив первого попавшегося мужичка, он заехал кулаком ему в челюсть. Тот не замедлил ответить ударом в живот. Согнувшись, Ной наступил со всех силы противнику на ногу. Матрос взвыл. Пока тот орал от боли, Тики точным ударом заехал ему в нос. Матрос упал на пол. Он был повержен. Хотел было Тики издать победный клич, как на него напал другой… Летали кружки, ботинки, матросы. Тики успешно завалил четырёх матросов, но в битве с пятым, вооружённым древком от швабры, понёс фиаско. Оглушённый, он упал на пыльный пол. Не раз по нему, как по коврику, прошлись чужие ноги. *** Светает. Солнце проникает в полуразрушенный трактир через единственное небольшое окно и многочисленные большие дыры. Старик пока капал из склянки на ложку успокоительное, дрожащими руками разлил почти всю жидкость. Матросы были раскиданы по трактиру: один в перевёрнутом шкафу, другой, не сдав позиции, спал на его личном столе, третьи удосужились потерять сознание на барной стойке. Тики, как и многие другие, очнувшись, обнаружил себя на полу. Потирая шишку на макушке, он попытался встать. Поняв, что его попытки бессмысленные, он пополз на четвереньках. Переползать через валяющиеся тела сил не было, поэтому Ной, без зазрения совести «шёл по головам». Когда он выполз через дверной проём, где на петлях висел обломок дверки, он взглянул на небо, окрашенное в нежные, пастельные тона. Ветер подул ему в лицо. «Как же хорошо…» — он блаженно улыбнулся. Рядом, мяукая, подполз белый кот. Тики погладил его по голове. Внезапно небо и белый свет ему загородила тень. Тёмно-синие глаза смотрели на него с упрёком. «Опять поймали», — Микк кисло подумал. — Тики, сколько можно сбегать? — Роад ткнула пресмыкающегося Тики зонтиком в нос, — пойдём, Тысячелетний Граф понял причины твоей шизы и способы, как её вывести. — Я никуда не пойду! — Тики упрямо заявил, отодвинув рукой зонтик, — я только жить начал! — Надо будет — за шиворот потащу, — Роад угрожающе прищурилась. Молодой человек, приняв вертикальное положение, ответил тем же взглядом. По истечении минуты таких «гляделок», Тики прикрыл глаза и расстроенно проворчал: — Ладно, пошли. Роад, схватив его за руку, потащила в сторону дома. Шли какое-то время в тишине. — Тики, всё же как ты сбежа…- она обернулась. В её руке вместо ладони Тики был кот. — ТИКИ! Сам сбежавший, услышав возглас, поспешил убраться ещё дальше, не переставая ухмыляться. *** — Знакомый магазин, — Тики, потирая подбородок, смотрел на вывеску. Уголки его губ взмыли вверх, рискуя достать до ушей, — вот сейчас-то я ей… — Добро пожаловать, — раздался голос из недр магазина. Тики, потирая руки, терпеливо ждал, пока продавщица покажется пред его светлы очи. Продавщица оказалась той же самой — с гнездом на голове. При виде посетителя на её лице выразилась вся гамма эмоций, испытываемая ею в этот момент: от крайнего удивления до неудержимой злости. — Посмел вернуться? Захотел пули в лоб? — она, неистовствуя, потянулась к шляпе. Но Тики, предугадав её действия, моментально схватил её за запястье. Сжимая пальцы всё сильнее, он с садистским удовольствием наблюдал, как девушка пыталась высвободить руку. Поняв, что это бессмысленно, продавщица попыталась пнуть посетителя, но от адской боли, шедшей от схваченной руки, была не в силах это сделать. Раздался хруст. Пронзительный визг. — Это меньшее, что я за сегодня с тобой сделаю, — он отпустил руку. Девушка бессильно упала на колени. Тики самодовольно щурился, — сниму-ка я с тебя скальп. Но так как ножа у него с собой не было, он сходил в соседний магазин и купил тесак. Продавец, видя маньячную улыбку Тики, предполагал, что вряд ли покупатель будет резать «ножичком» морковку, но… какое ему было дело до жертвы этого маньяка, собственно? Зайдя в магазин цилиндров, Тики с огорчением заметил, что жертва куда-то уползла. — Ну, будем искать, — дикая улыбка не сходила с его губ, расширенный зрачок закрыл собою почти всю радужку, — раз-два-три-четыре-пять — я иду искать. Кто не спрятался — я не виноват. Он не спеша ходил по катакомбам из стеллажей, тщательно исследуя каждый угол. Была гробовая тишина — звуки шагов били по ушам, как набат церковного колокола.  — Вы-хо-ди, — Тики мелодичным голосом произнёс по слогам. Ему начала надоедать эта игра. Он жаждал как можно скорее расправиться с жертвой. — Ну, чего ты прячешься? Я всего лишь сдеру с тебя кожу! — тихий, почти бесшумный смех Микка перерастал в истеричный хохот. До его слуха дошёл тихий всхлип. Он, резко повернувшись вправо, быстрым шагом приближался к источнику звука. Его руки подрагивали от нетерпения — из-за дрожи Тики чуть не выронил тесак из рук. За углом стеллажа он увидел светлую макушку. — Вот ты где! — не своим голосом вскричал он. А из Тики бы получился бы не плохой мясник. Или представитель какого-нибудь индейского племени — схватив жертву за шею, он профессионально срезал верхнюю часть головы. Кровь стремительными потоками потекла по лицу продавщицы. Тики чудом не запачкал в алой жидкости рукав рубашки. Он спрятал окровавленные волосы под цилиндр. Тесак положил под близлежащее сомбреро. Об сомбреро также вытер окровавленные руки. Плюнув в сползший на пол труп, Тики удалился из магазина. «Половина обещания исполнена, — молодой человек понимал, если он не исполнит условия Джасдеби, то они сами снимут с него скальп, — интересно, Ген Удовольствия что-то больше не просыпалась. Впрочем, без неё даже лучше. Я сейчас по-настоящему получаю удовольствие от жизни». В мрачном помещении магазина было тихо. Скрипнула половица пола. Из-за другого стеллажа показалась светловолосая макушка. Тихо посмеиваясь, она посмотрела на труп. На труп манекена. — Наивный придурок, — она шикнула, случайно пошевелив сломанной рукой, — за мной и якудза, и мафия уже приходили — я знаю, как спасать свою шкуру. Она случайно встала в красную лужу. — Надо купить ещё томатного сока… И бинта, — продавщица, вздыхая, пошла за тряпкой, чтобы вытереть грязный пол. *** — Так, осталась только косметика и можно веселиться дальше, — Тики вальяжно прогуливался по улице, глядя на вывески. Проходя мимо магазина «мир ботинок» его осенило. — Гуталин же — мазь для обуви. То есть для кожи обуви. А у них кожа на лице — хуже, чем на ботинках. Надо брать! — Микк восхищённо произнёс. Он не обращал внимания на удивлённых прохожих. «Как всегда ты гениален», — ехидно и с сарказмом послышался голос в голове. — А я только о тебе вспоминал, — радостное настроение сошло на нет. «Не переживай — больше не потревожу, — Ген Удовольствия зевнула, — я так намаялась с тобой, что мне нужен отдых». — Ну и спи! «Так я и так сплю. Если пока я сплю, ты набедокуришь — пеняй на себя!» — Понял-понял, — он мечтательно улыбнулся, — спи! Я и без тебя знаю, что делать. *** — Это очень опасно! Очень! — причитала Роад, бегая по городу, — если я его вскоре не найду — ему конец…