От куриц кругом голова...

      Ветер своими порывами прижимал редкие травинки к земле. Маленькие листочки, ещё недавно бывшие почками, тихо шурша, распространяли едкий запах свежести. Запах весны. Новой жизни. Небо, своей скудной цветовой палитрой напоминавшее рисунок графитным карандашом, было неспокойным — смоляные тучи не спеша плыли в пространстве, как бы раздумывая, ударить ли молнией или напустить ливень на землю. Спокойствие, расслабленность, приятная тяжесть во всём теле. Тики лежал на спине, раскинув руки и ноги. Тёмные пряди волос, принимая посильную помощь ветра, летали в воздухе, желая вырваться из плена (точнее из головушки их владельца) и улететь в другие земли (но, ни у одного это не получилось сделать — Тики трепетно относился к своей шевелюре и мыл её специальным шампунем против секущихся, выпадающих волос). Самые «понятливые» из волос, осознав, что сбежать не удастся, успокоились и мерно легли на сонное лицо Тики, слегка подрагивая. На губах Микка — лёгкая улыбка, глаза были прикрыты. Он, настрадавшийся за последнее время, наконец-то мог насладиться жизнью, её неспешным течением. Накрапывал дождик. Но Тики уходить с «налёжанного» места не хотелось. «Промокну — не велика потеря», — первые капли падали ему на лицо. Звук приближающихся шагов прорезался сквозь шум листвы. Тики, распахнув глаза, опасливо покосился в сторону. К нему не спеша приближалась невысокая девушка, одетая в чёрно-белое клетчатое платье с коротким подолом. Россыпь белоснежных нитей волос не летала в воздухе в хаосе, создаваемом ветром — она неподвижно свисала вниз. Крючковатые сучья кустов, мимо которых девушка проходила, не оставляли царапин на ногах. Капли дождя не намочили её одеяние. Вообще казалось, что эта девушка не принадлежала этому месту, миру. Она как-то слишком выделялась, была, возможно, «лишней». Лицо её было мёртвенно бледное, плотно сжатые губы — лишь напоминали розовый цвет. Одни глаза, лихорадочно сиявшие, с радужкой, полностью слившейся со зрачком, были доказательством, что это живой человек идёт, а не труп. Тики слишком хорошо помнил эти глаза. Он резко вскочил. — Т-т-ты! — запинаясь, проговорил он, — Чистая Сила, выдающая себя за Ген Удовольствия! Девушка в ответ покачала головой. — Ошибаешься, — её голос напоминал шелест листьев, — я настоящая Ген Удовольствия. — Да ну! — он ощерился, — так и поверил! — Неужели ты не чувствуешь? — она мягкой поступью приближалась к Тики. Тот же спешно отступал назад, — мы теперь свободны! Нас больше не сжимает в свои тиски Чистая Сила! — Кто «мы»? — его настораживал её спокойный тон. — Ты, я и…- заговорчески покосилась в сторону, — и узнаешь. — Ничего я не хочу узнавать! — молодой человек, запнувшись за неизвестно откуда взявшийся пенёк, упал на спину. Из-за травы, жадно пьющей дождевые капли, рубашка Тики промокла ещё больше. — Боишься меня? Брось! — присев перед Микком, она с неожиданной жёсткостью схватила его запястье. Девушка прислонила ладонь к своей щеке. Нежность, с которой она говорила и сила, с которой она давила запястье, как-то не сочетались.- Чувствуешь? Капли стали падать чаще — дождь усиливался. Но Тики это не заботило. По нервным окончаниям поплыло безумно тёплое и родное ощущение. Под его действием Тики, до этого сильно напряжённый, начал расслабляться. Страх и паника не спеша стирались из его сознания. Тики новым взглядом смотрел на Ген Удовольствия. Будто всю жизнь знал. А, впрочем, так и было — с рождения данный ген присутствовал в его жизни. — Так это ты…- изо рта почти не доносились звуки — только губы открывались, — настоящая… — Да, — она отпустила его руку, — не знаю, как ты смог поверить Чистой Силе! Даже если она захватила меня, это не означает, что стоило ей беспрекословно подчиняться. — А как не подчиняться, если в случае невыполнения бьют по голове? — он встал с земли, — и как я мог понять обман, если я впервые тебя вижу? — А внешний вид тут не важен, главное — это лишь ощущения. «Ощущения… от „гена удовольствия — чистой силы“ я чувствовал угрозу и холод, а от настоящей Гена Удовольствия — что-то родное…» — он без страха смотрел в её глаза. Он не боялся «упасть» в их пропасть. Ведь ничего плохого не случится, верно же? — Ну, или подумать хоть раз головой! — гром ударившей молнии заглушил грубый голос. Резко обернувшись, Тики увидел другую девушку. Точно такое же платье, как и у Гена Удовольствия, было на ней, лишь с одним изменением — казалось, что в одеянии Гена Удовольствия главенствовал белый цвет, а в одеянии этой девушки — чёрный. Короткие взъерошенные волосы цвета сажи, едва доставали до плеч. Серая кожа, на лбу ряд знакомых стигматов, далеко не дружелюбная улыбка и усмехающиеся янтарные глаза. У Тики от взгляда прищуренных глаз всё внутри от страха сжалось. — А я как раз о тебе вспоминала! — Ген Удовольствия радостно кинулась на шею пришедшей, — познакомься — это Ген Ноя. Тики от окутавшего его страха, по привычке поднял руку, чтобы снять цилиндр — но, позабыв о том, что цилиндр сгорел, смог нащупать лишь макушку. — Нет, попадались всякие нам носители, но чтобы Чистая Сила сама наведывалась в гости — впервые, — отмахнувшись от объятий Гена Удовольствия, она развязным тоном продолжила, — даже тот, прошлый, сидящий в будке, был потолковее… «Так то, что бывший носитель сидит в будке — правда? — Тики судорожно втянул воздух, — страшно мне что-то за свою жизнь после жизни…»  — И что скажешь в своё оправдание? — Так получилось…- испуганно промямлил Микк. Ген Ноя пугала его. От неё шла убийственная аура. «И это находится во мне? Что-то ничего родного в ней я не чувствую… Может, Чистая Сила не до конца покинула моё тело?» — он опасливо косился на неё. Обе девушки одновременно усмехнулись. — То, что ты настороже — это хорошо, — Ген Удовольствия дружески приобняла его за плечи (для совершения подобного ей пришлось подняться на носки). — Но уже поздно кого-то подозревать! — Ген Ноя, подойдя почти вплотную, ехидно заглянула ему в глаза. Хоть девушка и была ниже его роста, из-за янтарных глаз, в которых металось презрение с самодовольством, Микк чувствовал, что растёт вниз. — Я точно Ген Ноя, не сомневайся, — приглушённым голосом произнесла она, — и в отличие от Чистой Силы я умею читать мысли. «Что, и подумать теперь спокойно нельзя? — Микк вздрогнул, — мда, что-то мне Ген Удовольствия больше нравится». — Кстати, я тоже знаю, о чём ты думаешь, — светловолосая девушка, до сих пор висевшая на нём, засмеялась, — и, честно говоря, ты очень наивный, Тики, раз считаешь меня лучше её. — Что? — он повернул голову в сторону. Вспышка молнии на секунду ослепила его. Когда к нему вернулась ясная картинка без пятнышек и расплывающихся предметов, он понял, что лучше бы ослеп навсегда. Ведь он встретился ещё с одной парой янтарных глаз. И улыбкой на пол-лица. И сотней острых, ослепительно-белых зубов. — Просто сегодня я отвечаю за твою «тёмную», причём лучшую, сторону, а она — за «светлую», — произнеся последнее слово, Ген Ноя брезгливо поморщилась. — Чёрт побрал бы эту «светлую» сторону! — от визга Гена Удовольствия содрогнулась бы даже преисподняя. Тики хотел было сбросить орущую, повисшую девушку, но та крепко вцепилась ручонками в его рубашку. — Почему сегодня я должна быть благодетелем и защитником всея земли? — вопли продолжались. — Не драматизируй, — губы Гена Ноя оскалились в усмешке, — ты всего-то должна ходить, улыбаясь, и не творить хаос. — Но всё равно! — та обиженно отвернулась. — Вообще, Тики, тебе пора избавиться от этой обузы! — От Гена Удовольствия? — Микк до сих пор занимался тем, что пытался отодрать прилипшую девушку. — От «светлой» стороны, балда! — фыркнула из последних сих державшаяся девушка. — А, может, я сам буду решать, что делать? Обе представительницы Генов захохотали. — Наш мир — твоё сознание. Мы можем менять в нём всё так, как захотим, — в подтверждение слов небо, вспыхнувшее от разряда молнии, так и не громыхнуло. По «миру» пошли множественные трещины. Хрустящий звук, сопровождающий разрушение, прекратился. Ген Удовольствия с Геном Ноя одновременно щёлкнули пальцами. Звоном колокольчика «мир» распался на обломки. Каждый из обломков был как зеркало — в них до сих пор таилось изображение весеннего пейзажа. Два Гена и Тики остались в поглощающей темноте. — Вот так-то лучше! — оценив модернизацию «мирка», Ген Удовольствия переместила ладонь с его плеча на шею. Острые ногти слегка надавили на бьющуюся жилку. — Запомни — мы не только можем, но и будем манипулировать тобой! — Ген Ноя схватила его за подбородок — так, чтобы он смотрел ей прямо в лицо, — тут нет твоего «решать»! Ген Удовольствия сжала пальцы на горле. Тики видел глаза, горящие огнём ненависти, чувствовал нехватку воздуха, неприятное щекочущее чувство, охватившее гортань, подступающую слабость. Он, пытаясь сделать вздох, вцепился пальцами в руку Гена Удовольствия, стараясь ослабить чужую хватку. Но у него ничего не получилось — рука будто приклеилась к горлу. Сердце тревожно билось, стучало тревогу, конечности начали холодеть. — После того, как мы полностью пробудились, ты больше ничего не будешь решать, — одновременно произнесли девушки. Взор Тики заволокла поволока тьмы. Сквозь ускользавшее от него сознание он услышал кудахтанье. Вдруг давление на горло исчезло. Упав на предполагаемый «пол», Микк вдохнул спасительную порцию воздуха, после чего тело затряслось от хриплого кашля. Приоткрыв глаза, он увидел, что девушки были атакованы несколькими курицами, прибежавшими из проделанной белой дыры в «стене». Отмахиваясь от прилепившихся куриц, они не заметили огромной лавины, состоящей из курочек-диверсантов. Ген Удовольствия и Ноя потонули в курицах. — Чёрт возьми! — Тики грохнулся в обморок.