Красная нить

- Ответь, что с Чимином? – Не узнавая своего требовательного тона, произношу я. Несмотря на весь свой страх перед Чонгуком, я понимаю, что с самого детства привыкла выгораживать этого трусишку. Наверное, именно поэтому сердце колотится, как сумасшедшее, а руки дрожат, не переставая перебирать пальцы демона. Я жду любой реакции: криков, агрессии, даже возможного удара, но никак не того, что происходит в следующую минуту: Чонгук устало опускает свою голову мне на плечо, закрывая глаза. Его тело находится в напряжении, я чувствую, как сильно он нервничает. - Посмотри мне в глаза. – Парень поднимает голову и, легко поворачивая подушечками пальцев мое лицо к себе, заставляет взглянуть в этот омут. И рушится первое правило о том, что на демона позволительно смотреть только снизу вверх. - Ты не разрешал никогда… - Робко замечаю я, боясь последствий. - Забудь об этом, с этого момента все будет иначе. Я хочу попросить прощения, Джейд. Ты столько страдала из-за меня, я даже не объяснился за Диаду. Малышка, я знаю, мне нет оправданий, я был в каком-то забытье из-за этого чертового киннамона, который она подсыпала в вино. Прости меня, начнем сначала? Я не верю своим ушам, больной приступ счастья медленно охватывал меня с головой, когда Чон застыл, не двигаясь, в сантиметре от моих губ. - Те глупые правила, выбрось их из головы. Я был так самоуверен, распоряжаясь твоей душой, что теперь, когда контракт давно разорван… Я не хочу повторять этих ошибок. – Я с упоением вслушиваюсь в его тихие слова, пока наши губы не соприкасаются, делая нас одним целым. Я всегда буду в твоей власти, Чонгук. Демон проводит кончиком языка по чуть шершавым и сухим губам, кажется, все ранки на них заживают в одно мгновение. Ровно так же, как и раны на сердце. Я боюсь шевельнуться, сделать одно неправильное движение, потому что не привыкла к такой нежности. Потому что боюсь допустить мысль о том, что, чем слаще пряник, тем безжалостней кнут. - Расслабься. – Шепчет парень, опрокидывая меня на диван и нависая сверху, а затем снова припадает к моим губам. Но на этот раз более развязно, мокро и долго. Зарываюсь пальцами в копну его черных, как смоль, волос и забываю, как дышать. Его сильные руки крепко держат меня за талию, а я чувствую себя в этой сильной хватке почему-то по-настоящему защищенной, несмотря на всю ту боль, что причинил мне сам Чон. Клянусь, я готова была лежать с ним так вечность, просто целуясь… Но вдруг меня охватила паника от того, что он так и не ответил на вопрос. Уверенно упираюсь ладонями в его грудь, заставляя отпрянуть от пьянящего поцелуя. Он что-то недовольно мычит, но послушно прерывает сладкую пытку, с любопытством разглядывая мое серьезное лицо. - Чон Чонгук, что с Чимином? Почему ты не отвечаешь? Он жив? Что ты ним сделал? Он… Не успеваю договорить, как меня вновь затыкают поцелуем, однако в этот раз уж очень грубым и напористым, с толикой агрессии и раздражения. Ну, вот он, прежний демон. От безысходности хочется заплакать, однако он, предчувствуя мое истерическое состояние, чуть ли кричит мне в губы: - Жив, но ближе, чем на милю, он к тебе не подойдет, иначе пострадаете оба! Я едва слышно всхлипываю от резкой смены настроения парня, но тот факт, что Пак невредим – поселяет в душе покой. - Я ненавижу себя. – Обижено бормочу сквозь слезы, прикрывая лицо рукой. Чонгук непонимающе смотрит, переводя дыхание от переизбытка эмоций, а затем убирает мою ладонь с лица, вытирая большим пальцем слезы, что скопились в уголках глаз. – Я ненавижу себя, потому что так сильно нуждаюсь в тебе, так сильно скучала, так сильно люблю. - Из-за этого странного чувства, я снова напугал тебя. Прости, милая, я не могу контролировать ревность. Знаешь, если бы у меня была душа, она принадлежала бы тебе. Весь вечер мы лежим на этом самом диване в обнимку, изредка одаривая друг друга прикосновениями и искренними словами. И пусть никто не знает, сколько будет длиться эта идиллия. Ради этих моментов я готова идти за своим демоном хоть в самый ад, в самый горячий и глубокий из котлов. *** Совсем скоро полночь, а я все послушно, словно песик, жду Чонгука с очередной «зачистки». Даже накануне светлого праздника он пачкает свои руки человеческой кровью, заставляя меня тихо скулить у стенки от осознания всей абсурдности наших отношений. Прошло уже пару месяцев с момента нашего воссоединения, но его визиты в наш дом с каждым днем становятся все большей редкостью. Иногда мне кажется, что я замечаю в его глазах неподдельную тоску, он тоже думает об этом. О невозможности всего того, что происходит между нами. Забавно, но даже в самом начале этого безумия, как мне казалось, кошмара, все было не так грустно. Боль, ложь, грубость Чона, его резкие слова – все это мелочи. Знаете, что хуже страха? Осознание безнадежности. Звук ударяющегося об дощечку кухонного ножа перебивает стук в двери. Пришел? И все мои мысли вмиг рассеиваются, оставляя место только беспрестанному желанию увидеть Чонгука. Чуть ли не выбегаю в коридор, задевая собой каждый угол мебели, вызывая тем самым у парня легкий смешок. Я так сильно соскучилась. Как только Чон снимает с себя верхнюю одежду, я тут же намереваюсь заключиться его в объятия, однако он лишь отходит на пару шагов назад, показывая свои окровавленные ладони. - Не хочу тебя испачкать, я вымою руки, а потом обнимемся, хорошо? Я согласно киваю, потупив слегка обиженный взгляд. За это время мы, кажется, вовсе перестали отличаться от обычных влюбленных пар. Я начала позволять себе вольности по отношению к нему, не боясь быть изувеченной на следующий день, а он делал все для того, чтобы сдерживать в себе свою истинную сущность. Прохожу на кухню, продолжив нарезать вымытые овощи, замечая, что звук воды из крана в ванной прекратился. С ним я научилась замечать мелочи, будучи готовой ко всему: к каждой перемене настроения, к любой возможной опасности. Поэтому я даже не испугалась, спокойно отложив кухонный прибор, когда Чон резко обнял меня со спины, кратко целуя в щеку. - Теперь можно обниматься, я соскучился, малышка. – Его шепот обжигает кожу, одновременно распространяя по телу неведомое тепло. Я поворачиваюсь, чтобы, наконец, заглянуть в любимые глаза. И все-таки, какими разными они могут быть: демонически злыми, разъярёнными, равнодушными, тоскливыми или такими умиротворенно-прекрасными, как сейчас. - Ты всегда так говоришь, а потом уходишь, оставляя меня одну. С этими мыслями, они будто лишают меня кислорода… - Перестань, ты же знаешь, я не могу иначе. – Чонгук легко касается теплой ладонью моей щеки, но я тут же отталкиваю его от себя, и нервно задевая плечом обескураженного демона, направляюсь в спальню. Кажется, с появлением в парне человечности, со мной, наоборот, стала твориться какая-то чертовщина. - Ужин в холодильнике. – Бросаю я напоследок, закрывая за собой двери в спальню. Это как бомба замедленного действия, пока Чон переваривает, что произошло, я начинаю мысленный отсчет: Один, два, три… Дверь громко ударяется ручкой о стену от слишком сильного хлопка, а в комнату влетает разъяренный парень. Выжидающе смотрю на него в упор, пока он переводит дыхание, пытаясь утихомирить свой гнев. Я представляю, как сложно ему это дается. Видимо, я стала немного мазохистской, ведь именно сейчас я понимаю, чего именно мне не хватало. В его глазах вновь этот животный блеск, а я без толики страха поднимаюсь с кровати, но Чон тут же возвращает меня на место, толкнув на мягкую поверхность. Буквально оседлав мои бедра, парень начинает ловко расстегивать верхние пуговицы своей рубашки, уловив мой заинтересованный взгляд. - Ну что, вспомним былые времена? – Чонгук устрашающе скалится, что не предвещает ничего хорошего, а я только сейчас осознаю, что заигралась…