Правда-Ложь.

21 октября 2016

Тягу к парням Аллен заметил еще со школы и для него это было столь же невероятным открытием, как и для тех девушек, которые хотели привлечь внимание негласного будущего наследника Империи Миллениум. Уолкер всегда привлекал излишнее внимание - будь то внешность или же придуманный образ героя и ораторский дар. Пускай и первые несколько лет в школе напоминали адскую центрифугу личного пользования, Уолкер смог зарекомендовать себя. Он как искусный кукловод мог управлять и манипулировать, но в то же время ненавидел этот талант. В такие моменты Аллен напоминал самому себе работающую машину, в которую попросту вписали данные для выполнения программы. Удар изнутри лишь укрепит укорененную систему. Но каждый раз возвращаясь к не самым приятным мыслям, Уолкер отмечал для себя, что не будь он столь зависим от мнения окружающих его школьников, перестал бы утаивать главный секрет. Единственный кому он смог доверится был Тикки, вот только привычно смешливый дядя не отнесся к проблеме в столь приподнятом, насмешливом настроение, которое вместо слов могло говорить Аллену что все на самом деле лишь временный казус. Тогда Аллен решил разобраться самостоятельно и выводы, сделанные позже, ему совершенно не понравились, но привыкший к смирению он постарался принять и эту часть себя. Как бы странно это не выглядело и не звучало... *** - Ты уверен, что можно их вот так оставить? - несколько обеспокоенно произносит Шерил, но словно в противовес собственными словам несколько устало разваливается в кресле. Тикки лишь неоднозначно передергивает плечами, устраиваясь напротив. Взгляд его тут же скользит по разбросанным в хаотичном порядке документам, перемешанным фотографиям и коротким записям неразборчивым почерком. Он тут же хмурится, неосознанно похлопав по карманам пиджака, ища пачку с сигаретами. Шерил лишь удивленно вскидывает бровь, но ничего не говорит. Оставив свой пост, он больше не желал влезать в дела младшего брата, пускай и временами его самого обуревало любопытство. Тикки напрягается всем телом, ощутив пристальное внимание старшего, но тут же расслаблено вздыхает, выуживая из-под бумаг серую зажигалку. Что-то должно остаться лишь для него и Шерилу совершенно не обязательно знать об очередных неполадках в курирующих отделах. Кабинет погружается в натянутую тишину и Шерил недовольно елозит в кресле, стараясь устроиться поудобней, но то и дело переводя взгляд с деланно расслабленного брата на неплотно прикрытую дверь кабинета. От цокота каблуков по паркету, они оба вздрагивают, удивленно и несколько настороженно переглядываясь. Словно в детстве, Шерил с Тикки замирают на своих местах, ожидая позднего гостя. - Может, следовало остаться? - на мгновение коридор вновь погружается в тишину, будто и не было никого, но дверь с непривычным скрипом отворилась, привлекая внимание к женскому силуэту. - Не подростки же, - хмыкнув, Тикки недовольно кривится, встречаясь с полуусмешкой посетительницы. - Подростки хотя бы предсказуемые, - произносит она, небрежно откидывая тонкие пряди волос через плечо и с присущей вальяжностью заходя в кабинет. - Люлюбел, - учтиво кивает Шерил, выпрямляясь в спине и кивая женщине на диван. - А вот я не рад, - произносит Тикки, кривя губы, когда женщина обернулась к нему. Она лишь пожала плечами, присаживаясь на предложенное место. - И что, позволь поинтересоваться, привело тебя сюда? - Поменьше яда, дорогой брат. Я просто хотела напомнить тебе, что все еще ношу фамилию Камелот и мои сыновья тоже. - Сыновья? - Шерил заходится в несдержанно кашле, а Тикки кривится, подчеркнуто демонстрируя свое нежелание что-либо слышать. Он даже на короткое мгновение позволяет себе отвлечься и представить себе этих отпрысков с высокомерными взглядами и вздернутыми носами с россыпью веснушек. Почти незаметных, но невероятно очаровательных. От последних мыслей он встряхивает головой и отворачивается в сторону, стараясь успокоить собственное сердцебиение. Сколько бы времени не прошло, но эта женщина все еще не равнодушна для него. Тикки все еще помнит о том, как некогда сжимал в объятьях ее талию, крепко прижимал к себе и нашептывал признания. - Да, я усыновила двоих очаровательных мальчишек, - словно невзначай она коротко улыбается, позволяя неглубоким ямочкам появится на ее щеках и Тикки почти давится табаком, выдыхая дым сигареты. Когда она улыбалась так лишь для него одного, позволяя сцеловывать легкий румянец со щек и ловить неловкие улыбки и восклицания. - Хотела правда одного ребенка, но они столь дружны, что я просто не смогла их разлучить. Тикки почти со смехом отмечает, что и десять лет назад Люлюбел улыбалась не менее ласково, когда говорила слова любви и когда рассказывала о том, что желает получить как можно больше денег. Ее зажиточность граничила с нежностью матери к своему ребенку и Тикки не мог точно сказать, что в этой женщине преобладало и не несло ли одно чувство за собой другое. Лишь после их громкого разрыва, Тикки понял, что ничего не знал должным образом о своей невесте. Ни как звали ее родителей, ни то в каком штате они проживали, ни об образование Люлюбел или же ее друзьях - ничего, что было с ней до того как она перебралась в столице. Словно Люлюбел была чистым листом бумаги, тогда Микк готов верить в теории Локка с его идеей начала без лишнего очерка в сознание. - Как мило. - Я то же так считаю, - она согласно кивнула, словно и не заметила желчи в голосе Шерила. - Так, что ты хотела? - Чтобы мои дети были обеспечены, конечно же, - и вот тогда в ее голосе появляется еле слышное притворство. Люлюбел взмахивает руками в стороны, что-то поспешно рассказывая о ее приемных сыновьях, но Тикки не верит ни одному ее слову. Он помнит ту Люлюбел, которая боялась откровений и показательных эмоций, ту, которая сдерживала улыбку и боялась нахмурится. Никто не должен был видеть ее настоящую, а сейчас, в наигранном выступление она демонстрировала всю обширность актерских умений, но полное отсутствие искренности. Очки скрывали ничего не выражающий взгляд, но Тикки видел ту фальшь, даже не вслушиваясь в слова. - А заодно и ты. - Как их мать. - Конечно. - Они имеют право на счастливое взросление! - ее крик раздается в тишине кабинета столь неожиданно, что Тикки невольно вздрагивает и соскальзывает локтем с деревянной перегородки, заваливаясь на бок. Но Шерил словно и ожидал этого. Хмыкнув и закурив очередную сигарету, он перевел на Люлюбел насмешливый взгляд, подчеркнуто стряхивая пепел на стеклянную поверхность стола. - Люлюбел, если тебе попросту нужны деньги, то для этого не стоило усыновлять ни в чем неповинных детей. - Кажется, Шерил, ты когда-то пропагандировал мысль о том, что "каждый имеет право на второй шанс" или это было только для твоих избирателей? - Сколько тебе нужно? - устало интересуется Шерил, словно в раз теряя весь свой настрой. - Пятую часть от прибыли компании, пакет акций и принятие моих мальчиков в семью. ***

22 октября 2016

Шерил не любил отдавать свои деньги и по большому счету Тикки должен был сам распутывать этот клубок из нитей, который привнесла в их семью его молодость и "пустая голова". Влюбленность влюбленностью, но Тикки в своем безумном желание завладеть этой женщиной перешел все возможные и невозможные границы. Как Адам оставил "малыша Микка" в живых? - Шерил по сей день задавался подобным вопросом. В свое время Люлюбел позволила себе слишком многое, но именно это позволило Тикки посмотреть на ситуацию здраво и позволить Адаму разбить их некогда слаженный тандем. Люлюбел была выброшена из семьи, оставлена у разбитого корыта, а Тикки старательно реабилитировался в глазах старших. - И что будешь делать? И как бы Шерил не винил Тикки, Роад была его маленькой радостью. Гипофизарный нанизм более не кажется ему приговором, теперь у Шерила будет его вечная малышка, а Тикки пускай и дальше ищет Люлюбел и управу на некогда любимую жену и мать Роад. - Если этот, - Шерил недовольно кривится, передавая дело Рафаэля Кроу своей ненаглядной дочурке, - будет трепаться, то... - Нужно будет отбить у него это желание! - Именно. Проблемным в их семье всегда был Тикки - из-за своей некогда молодости и горячности он совершал по истине глупые поступки за которые приходилось расплачиваться кому-то из старших, а Микк довольствовался выговором. Но истинную глупость Тикки совершил не тогда, когда привел Люлюбел на знакомство с Адамом, а когда уговорил его принять в семью Аллена Уолкера. *** - Аллен, ты уверен, что... - Лави, - Уолкер поправляет черные очки на глазах и старательно удерживает улыбку на губах, - Линали тебе сама отдала расписание, так? - Ну, - тот принимается ерзать на месте, оглядываясь по сторонам и натягивая капюшон как можно ниже. Перспектива быть пойманный в общественном месте за откровенным шпионажем, Лави совершенно не нравилась, но идти против Уолкера было столь же равносильно, как признаться в симпатии к Линали в присутствие Комуи - приговор был бы подписан за секунду, а после парня ждала бы самая ужасная экзекуция, которую их начальник только мог вообразить. Потому Лави хмурился поминутно и старался заговорить самого себя - я все делаю правильно, нужно приглядеть за Уолкером! - Сегодня у него встреча с Рисой, - запалисто продолжил Аллен, приподнимая указательный палец вверх, - единственное женское имя. А значит... - Вообще-то, клиентку Канды зовут... - но Уолкер поспешно подается назад, закрывая рот Лави собственной ладонью. К небольшому торговому центру подъехала машина японца и Уолкер настороженно замер. Разбираясь почти всю ночь в не пропечатанных схемах, путаясь в коррективах и каждый раз сверяясь с собственным графиком, Аллен не смог вычерпнуть должным образом ни грамма нужной информации. Все было изложено в сухом, присуще Канде стиле, а длинные фразы сокращены до невообразимого - одна две буквы, а то и более привычные английские заменены иероглифами. Уолкер под утро готов был рвать на себе волосы, завывая в голос, но тут же вспомнил о небольшом клочке, выхваченном под конец из кабинета Канды. Думать о том, что его поступок был весьма подлым и противоположный каждому из его суждений, Аллен не намеревался. В сознание не всплывало ни одно сомнение, а сам образ Канды вызывал стойкое желание испортить что-нибудь. Лави пытался сказать еще что-то, но Аллен его попросту не стал слушать, буквально впиваясь взглядом в открывающиеся двери по обе стороны машины. Но когда он увидел, кто был истинным пассажиром, то не смог сдержать удивленного вздоха. Завозившись в широких карманах своего плаща, Аллен перечитал небольшую надпись с сегодняшним числом и отчетливо прописанным женским именем. Риса... Уолкер раздосадованно вздохнул, скомкав листок и выкинув его куда-то за спину не глядя. Это было самой его глупой затеей, но отказаться от нее Аллен попросту не мог, по крайней мере, пока был уверен, что встреча назначенная и выделенная Кандой было именно с клиенткой. А сейчас оставалась лишь ретировать, признавая свое поражение. Но стоило Аллену лишь сделать шаг в сторону, как Лави рывком поднялся в сторону, неожиданно схватившись за руку Уолкера. Не ожидая такого, Аллен пошатнулся на месте, попятившись назад и буквально вывалившись под ноги проходящего Канды и незнакомой девочки. Он чувствовал как его щеки становились откровенно пунцового цвета, но ничего поделать с накатившим на него смущение не мог. А девчушка весьма заинтересованно рассматривала его белесые волосы и плащ, слишком большой в плечах и в длину. Уолкер не знал стоило ли улыбнуться, подняться и убежать, как можно дальше или же следовало разузнать кто эта столь юная особа. На Канду Аллен подчеркнуто не смотрел, лишь мазнул взглядом по его ботинкам и неосознанно отмечая, что сейчас его коллега выглядел весьма неформально. Привычно было видеть Канду в костюмах темных тонов и выглаженных рубашках, нежели обычных джинсах и легкой вязанной кофтой поверх футболки, видной из-под распахнутой куртки. *** - Она милая, - складывая руки перед собой на столе и бросив короткий взгляд на резвящуюся ребятню, произносит Аллен. Взгляд Канды он чувствует отчетливо и в шутку раздумывает о том, что возможно, придя домой, на лице или груди найдет несколько ожогов. Но тут же отмахивается от таких мыслей, стараясь придумать как можно более стоящее оправдание собственного появления. Разговор с Лави Уолкер решил провести как только вернется в офис, надеясь насладиться виноватым лицом и услышать ворох извинений. Но до этого Аллену следовало придумать то, что могло бы позволить появиться завтрашним утром на работе. Почему-то Уолкер и не сомневался, что Канду остановит лишь стоящее объяснение, а не статус самого Аллена. И словно в подтверждение мыслей Уолкера, Канда снимает пуловер, весьма небрежно откидывая его на край столика и скрещивает руки на груди, невольно демонстрируя литые мышцы. Аллен раздосадованно закатывает глаза, съезжая по стулу ниже. - Что ты тут делаешь? - Гулял. - Еще две попытки, а после я закончу то, что должен был еще в кабинете. Аллен невольно сглатывает, а тот день, словно высеченный в памяти красным цветом, всплывает в памяти слишком яркими образами. Но Уолкер быстро берет под контроль разбушевавшееся воображение, приписывающее несколько непристойных действий и итогов вечера. - Ты ведь понимаешь что этими словами просто подписываешь приговор о немедленном исполнение. Ну, у меня появится желание сделать так, чтобы проверить. Аллен надеется, что его голос не выдает все напряжение, которое сейчас тот испытывал. - Только потом не беги к папочке плакать в жилетку. Между ними снова словно вакуум образуется и Аллен впервые испытывает такую неловкость. В голове вертится ворох мыслей, обрывков статей и тысяча проверенных ненужных фактов, которые сейчас могут прозвучать как самая большая глупость в мире. Почему-то каждый раз Уолкер умудряется выставить себя тем еще дураком. Аллен уверен, что своими выходками неосознанно подкрепляет образ, сложившейся еще по слухам, в голове Канды только сильнее. Думать о том, что тот и не задумывался о Уолкере совершенно не хотелось. Хотя бы как о коллеге - думает тот и оборачивается к играющей девчушки. Аллен с какой-то завистью провожает ее взглядом, отмечая и длинные черные волосы, и раскосые темные глаза, и фарфоровую кожу с легким налетом загара. Он почти представляет себе, как красива ее мать и как они вместе с Кандой... - Красивая дочка... - неосознанно произносит он, вздрогнув, когда в ответ раздается насмешливый, но совершенно беззлобный, смешок. - Это моя племянница, идиот. - Повезло девочке, - Аллен поспешно тянется за кружкой, прикрывая ей довольную улыбку. - У нее есть шанс стать нормальной. Разговор так и не завязался. И если Аллен еще пытался начать непринужденный диалог, Канда его словно и не замечал. Обиделся, как будто - мелькнула мысль, но он тут же от нее отмахнулся. Принимаясь с какой-то нервозность перебирать в мыслях темы, которые могли бы хоть как-то заинтересовать Канду, но все вращалось лишь вокруг работы и недавно выяснившихся личных деталей. Аллену хотелось узнать о Канде как можно больше, но себя Уолкер убеждал, что это был чисто профессиональный интерес. Он хотел понять, на что Канда способен ради достижения цели и что сделал, чтобы подняться до столь значительной ступени в их компании. - Я... - Аллен и не услышал, как женщина подошла к их столу, чуть наклонившись вперед и доверительно заглядывая в их лица, - простите меня, но... вы очень смелые! - Что? - Канда неловко дернулся в сторону, смотря на незнакомку весьма удивленным взглядом и только тогда Аллен смог всецело осознать тот смысл, который та пыталась до них донести. - Воспитывать ребенка в такой деликатной ситуации весьма сложно... я за вами наблюдала и честно, я просто не могла сдержаться, чтобы не подойти. - Оу! Да, мы понимаем, - Аллен широко улыбается и осторожно кладет ладонь рядом с ладонью Канды, почти переплетая пальцы. - Но мы справляемся. И вот-вот он ожидал, что Канда попросту поднимется и уйдет, одарив напоследок Уолкера одним из самых своих презрительных взглядов и больше они не перекинутся и словом, но то, что он сделал Уолкера удивило немерено. Женщина продолжала что-то говорить, вот только Аллен ее попросту не слушал, лишь кивал время от времени, ощущая, как японец покровительственно сжимает его ладонь в своей. *** - Милая, милая Линали... - нараспев произносит Лави, разваливаясь на диване в приемной. Девушка лишь закатывает глаза, фыркнув и не обращая внимания на взгляды парня, продолжает что-то набирать на компьютере. - Прекрати, Лави. - Но тут так скучно, - наигранно расстроенно произносит тот, выпятив вперед нижнюю губу. - Как ты еще не взвыла от скуки, работая на... - Друг мой, - голос Алмы слышится уже через приоткрытую дверь в приемную. Карма заходит в небольшое помещение, подмигивая на ходу Линали и валится рядом с Лави, стягивая изрядно помятый пиджак и блаженно прикрывая глаза, - поверь, когда тут Канда вот тогда это место можно назвать эпицентром скуки. А сейчас хотя бы можно залезть в его кабинет и поменять все папки местами, - хитро щурит глаза, кивая на закрытую дверь, демонстративно хлопая себя по нагрудному карману и вызывая характерное позвякивание ключей. - Тебя жизнь ничему не учит, - бормочет Линали, принимаясь перебирать бумаги. - Зато было весело. - Он тебя чуть не убил. - Но не убил же, - подмечает Алма, вскидывая руки вверх и заливисто рассмеявшись. - Что помешает ему сделать это вновь? - О, дорогая, я учусь на своих ошибках. - Правда что ли? - Линали лишь удивленно вскидывает бровь, отрываясь от разбросанных документах на рабочем столе. - Теперь я продумал весь путь отступления и возможные алиби, - деловито подмечает Алма, выпрямляясь на диване, - если Канда начнет подсчет с предыдущих пакостников. - На тебя даже сердится не получается, - почти неслышно произносит Линали. Вот только Лави сидит слишком близко, чтобы пропустить эти слова мимо своего внимания. Он почти никогда и не общался с этим Кармой, даже не замечал того, но сейчас не мог не отметить, что эти двое общаются весьма непринужденно. Так, как Лави давно мечтал, чтобы Линали обращалась к нему. Без какого-либо стеснения и без малейшего желания произвести впечатление на Уолкера. - Теперь Канда будет винить Аллена, - бубнит он, устало обращаясь к Алме. - А? - Что? Удивление у них с Линали вырывается почти одновременно и они тут же расходятся в примирительных смешках, обмениваясь только им понятными взглядами. А Лави и не мог представить, что на его пути появится еще большая проблема нежели слепая влюбленность в его лучшего друга у Линали. - В последнее время они не ладят. - Ты несколько ошибся в датах, - предельно серьезно добавляет Алма. - В каком смысле? - Линали, свет очей моих, - девушка от его обращения фыркает и трясет папкой, указывая на мигающий селектор, - а ты не сделаешь нам кофейку? - Если хотите посекретничать, девочки, то идите в курилку. - Ну, Линали! - Ладно, - примирительно подняв руки, девушка поспешно собирается. - Пять минут. - С меня причитается. - И что это значит? - как только за Линали хлопает дверь, Лави оборачивается к Алме. Он даже и не мог представить, что сменит гнев на милость столь быстро, но фраза, брошенная Кармой не могла оставить его равнодушным. Возможно, что-то из этого знакомства он и сможет получить. Лави всегда верил в теорию "наград и наказаний" и потому надеялся услышать нечто стоящее, нежели ребяческий план от весьма недалекого коллеги. - А? Что именно? - Даты. - Ах, это, - и Алма вновь фривольно разваливается на диване, закидывая руки на грядушку. - Просто, может Канда и не помнил, но Уолкер учился с нами. - Но разница в возрасте... - В том то и дело, - поспешно добавил Карма, встряхивая кистями рук и поворачиваясь к Лави, - что Уолкер не столь глуп, - Лави несколько отрешенно кивает, показательно нахмурившись. Этого он и предположить не мог, что уж говорить о каких-либо догадках, которые и не мелькали в его мыслях, касательно весьма давнего знакомства. Он знал, что Аллен сменил достаточное количество школ, перескакивал классы из-за домашней подготовки и закончил выбранный вуз почти экстерном, не появляясь толком на занятиях. Лави был сам всему свидетель, но этот факт был упущен, а Уолкер и вовсе не распространялся. Тогда это все объясняет. - Да и мне ли тебе это говорить, - тем временем продолжает Алма, совершенно не заботясь тем слушает его собеседник или же нет. - Он через несколько классов перескочил, а после на домашнее ушел. А Канда тогда почти в школу не ходил, работал и только приходил всякие контрольные писал и экзамены сдавал. Учителя его любили. - Тогда, если Канда не помнит Аллена, то причем тут их ранняя вражда? - В том то и дело, что Уолкер словно время специально подгадывал, оказывался рядом, как только Канда в школе объявлялся. То в столовой столкнуться, в прямом смысле, то из-за девчонки какой-то... - Девчонки? - Я тогда не в курсе дела был. Но суть была в том, что Аллен хотел пригласить Хизер на свидание, а Хизер хотела чтобы Канда ее приревновал. В итоге Хизер начала встречаться с Дейся Бари, а Уолкер с Кандой впервые столкнулись в споре. - Тогда Аллен должен был помнить Канду. - Не столь яркое воспоминание, чтобы о нем помнить. Да и после они почти не пересекались, а Аллен всегда вокруг себя толпу собирал. Лави несколько заторможено кивнул, стараясь не упустить ни одного факта и сложить получившуюся картинку. Но выходило все из ряда вон плохо. Чего-то определенно не хватало и Лави никак не мог понять, что именно упускал в своем рассказе Алма или же он сам. Аллен казалось никогда девушками и не увлекался - первое время ему было некогда, а после что-то такое произошло в его голове, словно что-то переключилось и вот, сам Уолкер переменился, стал обращать внимание на то, что раньше было для него безразлично. Лави всегда оставался сторонним наблюдателем, слушал и запоминал, не давал ни одному факту проскользнуть мимо его внимания, но все равно умудрялся что-то да упустить. Маленькая деталь ускользающая из общей картины и не позволяющая завершить ее. Как недостающий пазл, который Лави все пытался найти или создать собственноручно. Но всякий раз он упирался в очередные преграды и все приходилось делать с самого начала. В семье Аллена было не меньше тайн, но казалось мальчишки они тогда никогда не касались. Уолкер был камнем в бурлящей воде, который в одно время и являлся частью беснующего потока, а в другое - сам по себе оставался. Лави признавал, что возможно его интерес был чисто эгоистического характера, что на самом деле он не должен был ворошить прошлое своего друга и что должен был попросту спросить напрямик. Всякий раз Лави уговаривал себя поступить по чести, но так же находился ворох аргументов против. А сейчас рядом с ним сидела одна из ячеек, которая могла рассказать нечто больше, но в итоге лишь сильнее запутала. - Вот оно как... - А ты что тут делаешь, шпион? - Пытался спасти свое начальство от четвертования, - передернув плечами отозвался Лави. - А если не сокращать подробности? Раздумывал Лави всего несколько секунд, смотря неотрывно в почти умоляющий взгляд Кармы и даже не думая выдал все, как было. Вины он не чувствовал, уверенный в том, что Канда бы непременно поделился с лучшим другом своими соображениями насчет раздражающего фактора. Он лишь ускорил процесс, по крайней мере, Лави было легче так думать. - Ха-ха-ха... ребят! - ухватившись за живот, Алма навалился на собственные колени. - Надо было соглашаться, когда Тикки предлагал у вас в отделе подработать. Думаю вот где не было бы скучно. - И теперь они сидят в детском кафе и... - подавив горемастный вздох, Лави расслаблено откинулся на спинку дивана, - я даже не хочу думать о том, что они там делают. - Поделом. - Не думаю, что это поможет. - Совет, - выпрямившись, Алма приподнял руку вверх, указывая пальцем куда-то в область груди Лави, - прекращай говорить загадками. - Они ведут одно из самых важных дел и от провала их не спасет ни репутация, - на одном дыхание выпалил Лави, - ни связи, - он раздосадованно закатил глаза, скрещивая руки на груди. - Только грамотно выполненная работа и... - Понял, - хлопнув ладонями по коленям, Алма подскочил на ноги, принимаясь расхаживать по приемной. - Ты хочешь их помирить, - без малейшей насмешки добавил он. - Хотя бы на время примирить, - несколько неуверенно пробормотал Лави. Этот разговор начинал ему надоедать. Он и не думал кого-либо посвящать в свои планы уж тем более парня, который может увести девушку его мечты. Но Алма словно читал его мысли или же хотел провернуть нечто подобное. И сейчас сидя напротив, сжимая пальцы в кулаки и стараясь сдержать раздражение, Лави наблюдал за несколько дерганными перемещениями Кармы и не мог никак понять, почему бы попросту взять и не отказать. Распрощаться и покинуть приемную Канды, подняться на свой этаж и дождаться Уолкера, а дальше действовать как и раньше. Вот только как бы Алма не нравился и не вызывал должного доверия, Лави не мог не отметить, что на пару им действительно сдвинуться с мертвой точки. И если план окажется провальным, то хотя бы можно было надеется на ту информацию, которую он из Кармы добудет. А при провальном варианте, продолжит мастерить свой с дополнительными козырями в голове. - Тогда, когда будешь извиняться завтра перед Уолкером пригласи его на ужин, - несильно пнув ногу Лави, привлекая к себе внимания, произносит Карма. - Зачем? - Просто сделай так, - сорвавшимся голосом чуть ли не выкрикнул тот, но быстро взяв себя в руки, добавил. - Мол, в качестве извинения. Но явка обязательная! - Может, посвятишь в планы? - Пусть будет сюрприз. Главное приведи его в ресторан, а там я уже вступлю в игру. От смеха Алмы и от странного чувства предвкушения у Лави подрагивали пальцы, а сам он готов был как и Карма сорваться с места и начать выплясывать на небольшом ковре, стараясь выплеснуть недюжинный поток энергии. Лави мог лишь догадываться, что именно задумал Алма, но любой из вариантов мог стать началом небольшого спектакля для Уолкера и Канды. - Мне это не понравится, да? - притворно недовольно поинтересовался Лави, подчеркнуто медленно поднимаясь с дивана. - Друг мой, скажу тебе больше - в случае провала меня ждут райские песнопения и это при лучшем раскладе карт. Хотя в моем случае можно надеяться лишь на жар сковородки. *** - Я подготовила отчетность и... - Как называется та газета? - откинувшись на спинку рабочего кресла, Тикки кивнул в сторону смятых печатных листов с громогласным названием. - "Местная Пресса" - Знаешь где офис? - Да. - Отправляйся туда и узнай кто написал статьи. - Но вы ведь сами говорили, что... - Линали, стоит ли тебе говорить, что одной из твоих обязанностей является привлечение внимание прессы? - Нет. - Умница. А теперь иди и лучше тебе без имени не возвращаться. - Да, сер.