Правда-Ложь.

24 октября 2016

Впервые в настоящей драке Канда участвовал в девять лет. Он не помнил имени той девочки, за которую хотел заступиться, не помнил что именно ему понравилось в ней, но отчетливо осязал на своих руках кровь мальчишки из параллельного класса. Сам Канда не отличался тогда ни ростом, ни сложением, но сил было предостаточно, чтобы уложить парня выше себя. Именно тогда он впервые поцеловал кого-то, получая в ответ благодарное касание робких девичьих губ, но ничего не могло сравниться с тем ощущением всепоглощающей силы и превосходства. Это было своего рода зависимость или же потребность, удовлетворить которую было необходимо в кратчайшие сроки. Ввязываясь в драки и разбивая выстланную приемными родителями репутацию, переходить из одного учебного заведения в другое, переезжать из одного дома в другой, игнорируя разочарование и раздражение от патроната и директоров интернатов. Канде было все равно – он был одним из лучших учеников, пускай и с частыми прогулами или же постоянными драками. Но… - Юу, ты был неправ. Он слышал эту фразу с заядлой частностью, стоило ему познакомиться с Алмой. Тот, словно в противовес самому Канде предпочитал избегать кулачных схваток и обходиться словами. - Заткнись, - получается почти беззлобно, но Канда и не злится вовсе. Просто раздражен, своего рода реакция на излюбленное выражение Кармы. Любой на месте Алмы не подходил бы к нему и не пытался заговорить, как было в детстве и как продолжалось в дальнейшем, но Карма отчаянный и всегда любил своего рода опасные ситуации. Маньяк адреналиновый. Потому Канда старался не трогать друга, смотря на его временами изломанную улыбку или же кривую усмешку, что совершенно не ровнялось с пустым взглядом, направленном куда-то в сторону. - Ты поступил некрасиво. Канда это прекрасно знает, но не мог отказаться в очередной раз пристыдить мальчишку. Это как отказаться от драки в школе – практически нереально. Даже с переломанными руками Канда все равно бы не ушел из-под удара, принял бы его и победил. Ведь по другому и быть не могло. - Тебе до этого какое дело? - О, друг мой. Я ведь своего рода просветитель и… Дальше Канда и не слушает, даже не старается. Откладывает документы в сторону и смотрит на распинающегося парня. Алма со всей присущей театральностью гримасничает, размахивает руками и придумывает все новые иносказания и причастия, чтобы превратить одно предложение в целую речь. Канда слишком хорошо его знает, чтобы с легкостью читать между строк. - Ты на вопрос ответь. - С тебя ужин! От прозвучавшей фразы Канда искренне удивляется и несколько минут у него уходит на то, чтобы сформулировать вопрос или же резкий отказ. Но столь не вовремя проснувшееся любопытство тоненьким голоском уговаривает согласиться. - Что, дела с Линали настолько плохи? Участвовать в интригах Алмы Канда никогда не любил, каждая обходилась ему боком. Карма вспыхивает почти моментально, но вот взгляд его выдает и Канда довольно усмехается, когда Алма не выдерживает и устало валится на диван, прикрывая глаза рукой. - Ладно, если я тебе все расскажу, ты пойдешь? Это оказалось намного проще, нежели можно было себе представить… *** - Хватило бы и просто извинения, - несколько сконфуженно произносит Аллен, в очередной раз оглядываясь по сторонам. - Нам стоит расслабиться. Уолкер лишь кивает на его слова, переводя взгляд на широкое окно. Дождь моросил на славу и Аллен все еще чувствовал, как кончики прядей холодят кожу, а редкие капли скатывающиеся по плечам и спине заставляли невольно вздрагивать. Аллен и рад был остаться, но предложение Лави с каждой новой минутой казалось ему все более и более подозрительным. Что-то определенно не складывалось в мозаике и Уолкер никак не мог понять что именно. О том, что Лави заслуживает выговора Аллен забыл, к тому моменту, как к их столику с Кандой подошла незнакомая особа. Ее появление словно что-то переменило или же заставило взглянуть по-другому. По крайней мере, Уолкеру хотелось думать именно так. И не то, чтобы после они с Кандой наконец смогли найти точку соприкосновения. Все осталось столь же неприкосновенно невозмутимым и пронзительно недовольным, но Аллен где-то на периферии чувствовал, что что-то определенно по-другому. Может тогда Кандой руководствовалось чувство вины, точно Уолкер не смог бы сказать. - Что ты задумал, Лави? - С чего ты взял? - Хорошо, я по-другому спрошу. Когда в последний раз ты приглашал в ресторан на ужин парня? - Аллен, давай без твоих шуточек и намеков начинающего радужного мальчика, - Лави хмурится и то и дело передергивает плечами, отводя взгляд в сторону. Но Уолкер каким-то внутренним чувством понимает, что это не из-за приглашения. Что нечто ожидает их еще впереди, но тут же одергивает себя, почти со смешинкой сравнивая собственные мысли с строчками из романов Кинга. - Я просто хочу знать, что тут происходит. - Ужин. - За место извинений, - Аллен в очередной раз оглядываясь, отмечая взгляды исподтишка со сторон занятых зон и почти машинально улыбается, кивая в знак приветствия. - Я бы растаял после банального "Прости, бро!". - В следующий раз я обязательно так и сделаю, - почти неслышно бубнит Лави. - Мне хотелось бы чтобы следующего раза не было. - Ладно, возможно я кое-что придумал. - Мне это не понравится? Что? - Я задавался этим же вопросом, когда только озвучил. - Тогда может мне сейчас лучше сбежать пока не поздно, - Уолкер кивает в сторону выхода, но ноги словно прирастают к полу, когда он видит, что Лави остановился. - Увы, друг, уже поздно. За столиком сидели двое и от улыбки Алмы сводило скулы. Второго Аллен не мог рассмотреть, Лави, стоя у столика, загораживал темный силуэт напротив Кармы. Но Уолкеру и не нужно было его видеть, чтобы… - Какого черта, Лави!? *** - Какого черта, Лави!? - У меня тот же вопрос, придурошный? - Эй! - Успокойся. Это он ко мне, - Алма развалился в привычной манере на диване, указав на место рядом. - Мы просто хотели поужинать. - Я не... - Что такое, Канда? – Уолкер моментально перебив его, почти что демонстративно уселся на диван напротив. - Сесть за стол с простым смертными слишком для тебя? Лави мнется на месте, осторожно присаживаясь рядом с Кандой и бросая короткий взгляд на довольного Карму. Аллен словно этого и ожидал, смотрит на Канду с нескрываемым вызовом и улыбается чрезмерно развязно. Нет - в очередной раз одергивает себя Лави. Он не хочет знать, что конкретно между ними произошло и почему его друг так начал себя вести. Лави просто хочет наконец избавиться от желания Уолкера сыграть в камикадзе, прорываясь в запертые чужие кабинеты и воруя документацию. Но Алма задумывал нечто более грандиозное, это Лави понял и вчерашним вечером, когда план был составлен и обговорен. Сам Лави в нем участия не принимал, но почему-то и изъянов не замечал. А сейчас же, он испытывал невероятного рода стеснение. - Заткнись. - А вчера ты был более сговорчивым. Голубков, следует оставить одних - сообщение Лави перечитывал раза три, чтобы точно быть уверенным в том, что смысл он понял верно. Алма чуть ли не загибался от смеха, распластавшись на столе, а Уолкер с довольной улыбкой наблюдал за икающим коллегой. Лави даже на мгновение захотелось рассказать Уолкеру правду - и про истинные причины плана Кармы и про причины его истерического припадка. Канда в свою очередь старался и вовсе сделать вид, словно оказался за столиком по большой случайности, продолжая потягивать заказанный виски и неотрывно смотреть в окно. Лави на самом деле хотел остаться, надеясь услышать в дальнейшем разговор Уолкера с Кандой. Несмотря на сковывающее чувство неприязни. Но сейчас Аллен и словом не обмолвится, Лави это прекрасно понимал, вот только все никак не мог вскользь брошенную фразу. Посговорчивей... что он имел в виду? И в то же время Лави понимал, что оставшись с Алмой здесь они попросту будут ограничивать свободу в этом непростом разговоре. А то, что предстоит нечто подобное Лави и не сомневался. Слишком хорошо он знал Уолкера, чтобы отличить притворное недовольство от тщательно скрываемой обиды. - Мне нужно в офис, - поднявшись из-за стола, Лави несколько виновато посмотрел на Уолкера и кивнул на телефон. Алма словно только и ждал этого, резко прекратив смеяться и достав собственный телефон. Лави готов был зааплодировать столь тонкой игре, когда на лице Кармы появилось непередаваемое выражение беспокойства, а сам он несколько побледнел. - Вот, черт! - Что такое? - обеспокоено поинтересовался Аллен, переводя взгляд с Лави на Алму. - Линали пыталась дозвониться, а я не слышал. - Что-то срочное? - С документами помочь надо. - Я... - начал было Лави, но Алма незамедлительно поднялся из-за стола, накидывая на плечи куртку. - Я уже ответил что приду. - В шесть рук быстрее управимся. Аллен почти поверил в этот цирк, если бы не последняя брошенная на их столик улыбка Алмы. Этим жестом он разрушил весь спектакль и Уолкер готов был подпрыгнуть на месте следом, догнать их и как минимум потребовать объяснений. Главное причиной послужил бы сам Канда. Его наличие рядом с собой и непосредственная близость, пускай и чисто формальная. Аллен уже и устал отрицать, да и глупо бы это было, столь очевидно лгать самому себе. Вот только личные пристрастия не всегда имеют избирательный характер и тело словно отдельный организм, принимает должные решения, совершенно не свойственные халатному рассудительному сознанию. Уолкер понимал, что кроме конкуренции между ним и Кандой не может быть ничего. Интерес ограничен обоюдной ненавистью и недовольством, скрытыми талантами и природной харизмой. Они были молоды, привлекательны и успешны. Каждый, мог похвастаться внушительным списком дел, пускай и не самых удачных временами, но главным оставался факт их наличия. Вот только Уолкер умудрился нарушить и эту систему. Внес в нее ненужные корректировки и теперь предстоял не самый легкий путь по исчислению ненужных пунктов. Симпатия симпатией, но работать им предстояло не один год. Но Аллен понимал, с таким поворотами судьбы он справиться не сможет, как бы не закален был он сам, по отношению к его окружению. Ведь самым страшным когда-то было признание перед семьей и почти что всеми поверенными лицами о собственных предпочтениях в плане отношений. Оказалось появилось еще более страшное и не разрешимое, что уж точно не пропадет само по себе. И, конечно же, он мог пойти к Тикки, попросить перевод, переехать в другой город, но тогда Аллен самолично подписал бы договор о капитуляции. По сути так все и состоялось бы, но одно дело признавать это перед собой, а совершенно другое на всеобщее услышанье. Их негласная борьба началась с первого же дня вступления в должность и будет продолжаться пока кто-то не сдастся первым. Уолкер складывать лапки на груди не намеревался, что уж говорить о Канде, которого перспектива влюбиться в своего ненавистного коллегу явно не прельщала и не посещала даже в виде пьяной несформировавшейся мысли. - Я должен извиниться. Аллен лишь кивнул и замер, оборвав собственные размышления на полуслове. Переведя взгляд на бокал в руках, он почти с подозрением принялся изучать заказанный коньяк. Никогда не любил этот напиток, но Тикки не раз пытался вылить в своего названного родственника рюмку другую, приучая к терпкому вкусу напитка. Чего добивался сердобольный дядюшка Аллен даже думать не хотел, но особо не сопротивлялся. Иногда эти семейные вечера с высококвалифицированным алкоголем были попросту необходимы – развязывали язык и придавали лишней смелости. - Что? – голос был ненормально хриплым. Аллен почему-то боялся поднять взгляд на своего собеседника. Знал, что сейчас глаза у него шальные и блестящие, а еще откровенно пьяные. Пускай и сам он был трезв, успев выхватить лишь несколько глотков напитка, но вот весь внешний вид говорил об обратном. Временами и это помогало в разного рода ситуациях, особенно когда хотелось уйти с очередного приема, не выслушивая следующим днем недовольства начальника и приемного отца, в одном лице. - Ты слышал меня. - Оу, - и Уолкер был действительно удивлен. - Я просто не ожидал, ты бы предупредил, я бы тогда что-нибудь понарядней одел, да и... - Шута выключи, - совершенно беззлобно огрызнулся Канда, глотком допивая свой виски. - Я уже начинаю сомневаться в здравости этого решения. - Ладно-ладно. Вечер не задался. Аллен понял это уже тогда, когда Лави попытался вытащить его из кабинета, уговаривая, что документы могут перекочевать на столы их помощников. Уолкер же был уверен в противоположном, но усталость на пару с любопытством брали свое и он согласился. Согласился, чтобы провести несколько часов в давящей на плечи тишине, заливая в горло один за другим бокалы напитка, название которого Аллен не смог бы выговорить и в трезвом состояние. Про Канду он забыл на втором часу после своеобразного извинения, не смотря на множественные попытки завязать беседу. Уолкеру надоело почти сразу же. А Канда, по его мнению, не нуждался ни в компании, ни в общении. И что я здесь, собственно говоря, делаю? - кое как поднявшись из-за стола, не глядя достав несколько купюр и бросив их на стол, Уолкер направился к выходу. Пошел ли за ним Канда или нет, Аллен не знал, да и сам понимал, что – не пойдет. Канда извинился, исправил ошибку и теперь он вновь был идеальным образцом. Чего, правда, Уолкер так придумать и не смог. Как и ожидалось, Лави не возвращался обратно, а набирать такси не разбирая при этом где находились кнопки на телефоне, а не сам дисплей, Аллен не решился. Добравшись до дороги, Уолкер глубоко вздохнул, запахивая полы пальто сильнее и проводя взмокшей ладонью по лицу. Он почти не разбирал того, что было перед ним, но отчетливо видел мигающие фары проезжающих мимо машин. Оставалось лишь поднять руку и четко обозначить адрес, - думал про себя Уолкер, но продолжал стоять чуть поодаль бордюра, всматриваясь стеклянным взглядом в ночную мглу. Как только рядом с ним остановилась машина, он почти машинально нагнулся, опираясь ладонями о крышу и натягивая на губы приветливую улыбку. - Не подбросишь? Голос был невероятно сиплым, а к горлу тут же подобралась тошнота. Уолкер сдавленно вздохнул и моментально распрямился, отворачиваясь от машины и чуть ли не падая на колени. Его рвало странной помесью овощей и желчи, а во рту оставался привкус выпитого алкоголя, горчащий и только усиливающий тошнотворный запах. Чудом он не испачкал одежду, но стоило ему вновь выпрямиться, как Уолкер не мог не отметить, что чувствовать себя стал намного лучше. - Ну что? Теперь уже Аллен почти что яростно мотает головой, стараясь прогнать наваждение. Но Канда остается стоять перед ним, сложив руки на груди и смотря с насмешкой. Как никогда Уолкеру хочется захныкать, топнуть ногой и оскорблено отвернуться, как обычно любила делать Роад, но вовремя сдерживает порыв и виновато улыбается. Канда в свою очередь открывает дверь пассажирского сидения, кивая на него. Я потом узнаю об этом акте доброй воли, – мысленно обещает себе Аллен, направляясь к машине. - Какого черты ты начинаешь вести себя как идиот? Откуда Канда знает его адрес Аллен обязательно бы задумался будь он на грамм трезвей. Но сейчас, разморенный поездкой и приятным запахом в салоне авто японца, Уолкер словно вновь окунулся в ту пьяную негу, которая не отпускала его вот уже как несколько часов. Очнулся он, как только машина затормозила, а Канда потряс его за плечо. Но все равно понять в чем была причина этого возмущения Аллен не смог. Возможно, причина была в том же, как и знание Кандой месторасположения дома Уолкера. Идиот? Да, Тикки часто повторял, что я – идиот, - мысли скользят в голове, но Аллен не улавливает и частички их сути, потому только улыбается еще шире, смотря на нависшего над ним Канду. Тот попросту расстегивал ремень безопасности, но Аллен умудрился придать и этому незатейливому жесту свой смысл. Завтра он будет жалеть обо всем, но сегодня он позволяет себе непозволительно много. - Тогда ты в меня не влюбишься, - произносит он с долей капризности в голосе, выпятив вперед губы. Лицо Канды он не видит, тот слишком быстро отстраняется от него, усаживаясь ровно на водительском сидении. Уолкер ждет ответа, но понимает – еще минута и он снова уснет, потому отвесив абы какой поклон, он буквально вываливается из салона, поднимаясь на подгибающиеся ноги. Ему хорошо. Так же легко, как было в неполные пятнадцать, когда он наконец смог определиться в своей жизни и выбрать приоритеты. Сейчас он то же выбрал, а потому хочется поделиться хоть с кем-то. - Кто тебе сказал, что я намерен... Канда выходит следом. Их разделяет машина, а Уолкер представляет как неуклюже перемахивает через нее и целует горделивого коллегу. Воображение тут же подкидывает несколько вариантов возможного развития и Аллен заливается краской от нахлынувшего возбуждения. Картинка радует глаз, но вот остальное – лишь несбыточное желание, которое к утра рассеется, вместе с пьяной дымкой. - А разве нет? С небывалой скоростью Аллен оказывается рядом с подъездом, принимаясь выворачивать карманы ища ключ-карту. А чувство неудовлетворенности набатом било в голове, так что Уолкер оборачивается назад, подмигивая брюнету. Канда все продолжал стоять рядом с машиной, теперь уже наблюдая за копошением Аллена у дверей. Шаги Канды Аллен чувствует, нежели слышит и это придает своего рода осмысленности действиям. Он ловко хватает карту и проводит по панели, набирая код. Что-то в голове кричало остаться, позволить Канде приблизиться и сделать то, что тот намеревался. Возможно, это был тот самый дурман от алкоголя. Но здравость впервые преобладала и Аллен, юркнув в светлый подъезд, вовремя захлопнул двери за собой. *** - Куда уставилась? - Как некрасиво. Девушка раздраженно закатила глаза, поправляя яркие синие пряди. Казалось, тот факт что Неа в очередной раз пропала на две недели из поля ее видимости и вовсе не волновал. Для себя Алиса решила, что ей все равно - Неа не маленькая девочка и несмотря на то, что за каждый поворотом ее ждет потенциальный враг, брюнетка с легкостью могла разрешить всякую неприятную и невыгодную для себя ситуацию. Этого всегда хватало, чтобы Алиса забывала о беспокойстве в компании с Неа. - Испортишь прическу, - брюнетка все так же не отрывая взгляда от прохода в закрытую зону ресторана, приподняла кулак над столом, - и я тебе их перекрашу в малиновый. - Я тебя ненавижу, Неа, - без особого раздражения отвечает ее собеседница, отворачиваясь к широкому окну. - Я знаю. Этой ночью начинается их охота...