Лети душа моя не спеша...

— Вы-то оба откуда знакомы? — только и успел сказать Кирилл перед тем, как Алекс бросилась мужу на шею. Тот, в свою очередь, крепко сжал её в объятиях, зарываясь носом в пышные слегка запутавшиеся волосы. Девушка жалобно пискнула и её хрупкое тело сжалось. Михаил Андреевич оттянул её от себя и беспокойно заглянул в её лицо. — Что произошло? Милая, не молчи! Кира, что случилось?! — Чёрт, она похоже всё-таки ударилась, шепнул Дьявол, одной рукой упираясь в бок, а другой проводя по волосам. — Она ударилась о комод, когда те двое закинули нас в спальню... — виновато прошептала я. Мужчина приобнял жену за талию и, крепко зажмцрившись, поцеловал в висок, прошептав тихое, но отчётливое "Прости". — Пойдёмте все на кухню, расскажите всё. Все будут, как обычно, или крепкое что достать? — Миш, давай, как обычно. У тебя отравление, у Макара огнестрельное — ещё медикаменты в крови, лучше не стоит, Алекс беременна, Алиса.. я сомневаюсь, что она вообще совершеннолетняя. А я перебьюсь. Так что, сам понимаешь, — устало произнёс Кирилл, шагая на кухню. — Кстати, Алиса, — тут хозяин квартиры остановился и пропустил всех идущих. — Да, Михаил Андреевич, — пролепетала я. Честно говоря, было немного не по себе. Неужели, он тоже? — Ты что тут делаешь? — делая акцент на каждом слове, он сложил руки на груди. — С вашими друзьями приехала, как видите, — эти самые друзья остановились и вернулись к коридору. — Ну, это я как раз понял, веришь? Я имел ввиду, что ты вообще с моими друзьями делала? Только не говори мне... Вот, от тебя я этого совсем не хочу ожидать. Будь добра, опровергни мои неприятные догадки. — Михаил Андреевич, вы прекрасно знаете, что уж мне-то точно не в чем оправдываться, а с вашей стороны неприлично делать вывод наперёд. Это не педагогично. Но, думаю, вы правы. Я обязана объясниться. Понимаете... — тут я вдруг поняла, что ситуация настолько нестандартная, по крайней мере для меня, что не так легко подобрать нужные слова. — Да, Миш, понимаешь, эта милая девушка врезалась в меня в центре города, будучи в мало адекватном состоянии. Я посчитал, что оставлять её одну было бы скотизмом. Забрал её домой, накормил и уложил спать. Кто же думал, что она станет свидетелем и участником таких... неприятных событий, — влез в разговор тот, который дал мне приют на эти сутки. — Стойте, к вам что, опять на хвост люди Сцорина сели? — обеспокоенно спросил хозяин квартиры. Дьявол коротко кивнул. — Так, ясно. Алиса, иди на кухню, Кирилл, выйди со мной — я тебе там документы, о которых ты просил, отдам. Я кивнула и пошла в указанном направлении. Кухня оказалась довольно большой и уютной, а за окном уже потихоньку светало. Впервые вижу рассвет в "домашней обстановке". — Ты что пить-то будешь? — довольно спокойно спросила шатенка, хозяйничая возле плиты. — Чай, если можно. Может помочь чем-то? Что вы всё сами. — Слушай, что я тебе, старушка какая? Я не намного старше тебя. Не успеешь оглянуться, как самой стукнет 22. Так что, давай на "ты", окей? — немного возмущенно, но как-то обыденно произнесла хозяйка квартиры. — Хорошо. Так что, тебе помочь? — Нет. Миша в ближайшее время опять лишит меня любой возможности хоть что-то делать, так что, дай хоть чаю всем заварю. На кухню внезапно вошёл Кирилл, и хотя его походка была не столь быстрой, мне казалось, что он прямо таки влетел, подобно вихрю. Как только остановился, он засунул руки в карманы и кинул на меня взгляд человека, который долгое время ненавидел тебя скрытой злобой. Мои брови недоумённо сошлись на переносице, а по телу начала проходить странная дрожь. Кажется, я немного боюсь его. У шатена начали перекатываться желваки на скулах, и мне стало совсем не по себе. Вдруг на его плечо легла рука Михаила Андреевича, который обратился к другу: — Кирилл, возьми себя в руки. Ты должен понимать, что то, о чём ты подумал, это бред. — Что-нибудь случилось? — тихо просила я, чувствуя свою беспомощность и отчасти беззащитность. — Нет, — что я уже успела сделать не так? Кидая удивлённый взгляд на мужчин, Алекс прошла мимо них с двумя чашками чая, закатив притворно глаза. — Не обращай внимания, — обратилась она ко мне. — У них вечно так. Ты лучше расскажи, откуда вы с Мишкой знаете друг друга? — тут девушка мило улыбнулась. Она сразу менялась, когда речь заходила о муже, видно, любила очень. — Мы не то чтобы знаем друг друга. Мы, скажем так, просто знакомы. Я работаю в школе, где учится Алиса. Алиса Свиридова, 11-А класс, вон, экзамены на носу, — взялся за меня говорить мой учитель по математике, помогая жене переносить чашки на стол. — Свиридова? — Алекс удивленно посмотрела на Михаила Андреевича, потом на меня, а потом повернулась к Кириллу. Даже Тигр приподнялся на стуле, выпрямив спину. Дьявол опустил голову и выдохнул. Казалось, будто какая-то часть напряжения оставила его. В этот момент хозяйка квартиры развернулась и широко улыбнулась. — Ты не подумай ничего такого, у меня знакомая когда-то была, тоже Свиридова. Вот я и удивилась. Она давно в Бельгию уехала, вот думала, может ты дочка её. — Так может и вправду дочка, имя скажите, — попыталась улыбнуться я. Хотя, мне почему-то мало верилось в то, что сказала сейчас Алекс. Нет, Алиса, успокойся, ты просто себя накручиваешь. — Зарина. Зарина Свиридова, знаешь может? — в ответ я лишь покачала головой. Нет, такую точно не знаю. — Не думаю, что знакома с ней, простите. — Опять на вы? Ну, Алис, ну что, опять? — возмутилась шатенка. Я засмеялась от такого искреннего возмущения. — Прости, — улыбнувшись, ответила я. — Так, Свиридова, тебе я думаю в душ стоит сходить. — Это, другими словами, я мешаю? Вы скажите, Михаил Андреевич, я уйду, если так. — Куда ты собралась? Сиди тут. Нет, Свиридова, "иди в душ" — это надо стресс снять. Каждый из нас когда-то был в такой ситуации впервые, и, поверь, ничего не снимает напряжение лучше, чем контрастный или горячий душ. — Почему же, есть способ получше, — усмехнулся Макар, в полулежачем состоянии на стуле с закрытыми глазами. — Но ей никто не даст им воспользоваться! Я всё ещё её учитель. Так, а ты — не обращай внимания. Душ, вот лучшее средство. Так что, вперёд, полотенца я тебе сейчас дам. Всё же, смею согласиться, душ мне как раз не помешает. И не важно, почему меня туда отправили. Всё же, что в стране, Свиридовых мало? Мне вручили два больших полотенца, халат и отправили в ванную комнату, предварительно показав, как пользоваться душем. Снова за эти сутки я вхожу в душевую кабинку с тяжелым сердцем. Снова мысли разрывают голову, снова душа не на месте. Хочется заплакать, а не могу. Неужели так бывает? Неужели так можно, чтоб действительно отучить человека плакать? Становится тяжело дышать, и чувствую, как тело дрожит. Теперь уже не так незаметно, как ещё час назад. Мощная струя горящей воды нещадно бьёт прямо в голову. Надо бы потише сделать. Тянусь к ручке и чувствую как уже начинаю всхлипывать. Надо успокоиться, взять себя в руки. Упираюсь в стенку руками и утыкаюсь в них головой, судорожно вздыхая. Как-то совсем нет сил стоять, поэтому через мгновение разворачиваюсь и прижимаюсь спиной к холодному кафелю, что совершенно не помогает придти в себя. Наоборот, внутри лишь сворачивается неприятный, даже болезненный комочек впечатлений за этот день. Закрываю глаза и обессиленно съезжаю по стенке вниз. А струя воды всё такая же сильная... Сейчас, в обстановке относительной безопасности, до меня начинает доходить смысл происходящего. А ведь... Будь Кирилл каким-то другим, или сделай что-то я не так, я вполне могла оказаться в ситуации, из которой не выбираются. Кто знает, что со мной сделали бы. Может пристрелили бы, может завербовали, а может сделали бы чьей-то подстилкой насильно... От воспоминаний, как рядом с лицом просвистела пуля, как меня схватили за волосы, как ударили, швырнули в комнату, начинает трясти. Судорожно вздыхаю, подтягиваю к себе колени и обхватываю ладонями голову. Не зря говорят люди: "Пока не пройдёшь через это, никогда не поймёшь". Вот и я не понимала. Это, правда, так страшно... Осознание мысли, что от тебя мало что зависит, но при этом каждый твой шаг определяет ответ на один вопрос: будешь ты жить или нет, — заставляет почувствовать каждой клеточкой кожи свою беспомощность, убедиться в этом. От шока начинаю раскачиваться вперёд-назад, тупо уставившись в одну точку. Неужели, ступор — это, действительно, теперь моё естественное состояние? — Алиса, повторение — мать ученье? — промелькает в уголках моего сознания. — Отзовись хотя бы. Иначе, если я выбью дверь в Мишиной квартире, он меня прибьёт, — а в ответ тишина. Не могу выдавить из себя и слова. Просто не могу и всё. Слова застревают в горле, заставляя пребывать в том же состоянии, что и была. — Алиса? Алиса, будь добра, ответь мне. Алиса, блять! — голос внезапно повысился, и я услышала, как ручку двери начинают усилено дёргать. — Что там, Кира? — надо бы хоть что-то сказать, иначе вся квартира сбежится, как это сделал Михаил Андреевич. — Да, вот, не открывает. Хер её знает, что она там делает, может заснула, может вены вскрыла, может в обморок грохнулась. Миш, ключ запасной есть? — Какой нахер ключ, дверь на внутреннюю щеколду закрывается, мы сами ставили, забыл? Так, Свиридова, немедленно ответь! Иначе, мы выламываем дверь! — Не надо... — прохрипела я. — Не надо! Всё со мной в порядке, я выйду скоро. За дверью не было слышно ни слова. Почему-то я была уверена, что Дьявол с математиком переглянулись. — Смотри мне! Давай, выходи, ты чай не допила, между прочим. Закрываю глаза и делаю судорожный вдох. Пора выходить. Как только я открыла дверь, то мгновенно почувствовала контраст ныне душной ванной и холодного коридора. По всем комнатам мягко разливался утренний свет, кое-где пробивались тёплые желтые лучики. На кухне все четверо что-то оживлённо обсуждали и я мгновенно почувствовала себя лишней, что полностью соответствовало действительности. — Да, но... — Макар что-то доказывал друзьям, активно жестикулируя, но досказать ему так и не дали. — О, вышла, наконец! Я чайник поставлю, — как-то легко и непринужденно произнесла Алекс. — Проходи, Алиса, садись, — жестом приглашая, сказал Михаил Андреевич. — У нас к тебе довольно серьёзный разговор. Ты, к сожалению, стала свидетелем и отчасти участником тех событий, о которых не должна была даже знать. Просить тебя молчать просто глупо, ведь тебя видели и наверняка запомнили. Уверен, что они воспользуются этой возможностью и, думая, что ты часть нашей группы, откроют на тебя охоту. Таким образом, сейчас самыми оптимальными для нас представляются два варианта. Либо ты действительно становишься членом нашей команды и полностью уходишь под наше крыло, либо мы делаем всё для того, чтобы отправить тебя в другую страну. Первый вариант невозможен, так как никто из здесь присутствующих не подвергнет тебя той опасности, которая станет твоей постоянной спутницей, и после этого жизнь твоя будет основательно и бесповоротно испорчена. Насчёт второго варианта стоит поговорить более развёрнуто. Так как ты отличница, принимала участие во всевозможных олимпиадах, в том числе и по английскому, и занимала призовые места, организовать твой переезд в Америку, допустим, не так сложно, по крайней мере это не вызовет лишних вопросов. Можно сказать, что принимала участие в программе по обмену студентов или выиграла конкурс на обучение за границей. В США у меня живёт друг, он поможет с поступлением, будешь временно под его опекой, раз уж мы так прогрессивно в отрицательную сторону повлияли на твою жизнь. Единственное, вас надо пораньше познакомить, думаю, по скайпу или... — Спасибо, конечно, но я отказываюсь от второго варианта, если моё мнение кого-то здесь интересует. Я не хочу уезжать и хочу присоединиться к группировке, — резко прервала я, складывая руки на груди и облокачиваясь поясницей о кухонную стойку. — Не интересует, — сквозь зубы выдавил из себя Кирилл, сверля меня прямо таки ненавистным взглядом. Меня это почему-то жутко возмутило, и я, горделиво приподняв подбородок, смело отвечаю: — Тогда почему меня должно интересовать твоё? Я свободный человек и имею право на свободу выбора. — Тебя никто и спрашивать не будет. Выбьем с твоих родителей разрешение на перелёт и дело с концом, — мышцы гневно перекатывались на его скулах, а глаза сверкали откровенным гневом. — Тогда, Бог вам в помощь, но мои родители вам точно ничем не помогут. Я совершеннолетняя и, даже если вы отправите меня в Америку, мне ничего не помешает вернуться назад. По причине того, что мне уже есть восемнадцать лет, я также уже не нуждаюсь в чьём-либо разрешении. Так что имею полное право остаться с вами. — Свиридова, ты бы не злила его... Кирилл у нас, так сказать, предводитель — все решения остаются за ним, — мягко уточнил математик. — Ему, значит, можно мне настроение портить, а мне поспорить с ним в теме кукловодства надо мной — так, нельзя. Если уж он решил мне вчера помочь и притащить к себе, пусть теперь смотрит на последствия своего решения. Рано или поздно я вернусь в Украину, и никто из вас не пообещает мне, что обо мне забудут и не выпустят пулю в лоб при первой возможности. А так, я хотя бы научусь защищать себя. Дьявол смотрел на меня ненавидящим взглядом, и, если бы глазами можно было бы убить, он бы давно уже превратил моё тело в горку пепла. — Ты. Едешь. В Америку. Это. Не. Обсуждается, — выдавливая из себя каждое слово, грозно сообщил шатен. — Я. Никуда. Не поеду. Ты не имеешь никакого права мне приказывать. Если уж ты косвенно повинен в том, что лишний человек узнал о твоих делах, то будь добр дать этому человеку хоть какое-то право выбора, — было видно, что у Кирилла закончились аргументы, и сказать ему было нечего, но отступать явно не в его принципах. — Зачем? Ты разбалованная девочка, которая всю свою жизнь росла в роскоши и достатке, для тебя слово "проблема" существует разве что в таких аспектах, как "Что бы нового одеть?", "Как бы отпроситься погулять?" или "Как это, на меня этот парень внимания не обращает?". Ты — само олицетворение такой себе маленькой хрупкой леди, которую надо любить и охранять круглосуточно, поэтому тот образ жизни, которым живём мы — сломает тебя и разорвёт на части, как старую тряпку. — Не смей делать обо мне ложных суждений. Думаешь, ты такой весь из себя умный, а психология — это то, что в твоей голове происходит на автоматическом уровне? А ты когда-нибудь думал, что можешь ошибаться, а? Думал, что можешь погубить человека только потому, что не захотел отказаться от своего эго и услышать его? Дай мне шанс доказать, что я выдержу. — Ты бросаешь мне вызов? — хищно наклонившись вперёд и сощурив глаза, спросил Дьявол. — Скорее, предлагаю пари. Если я выдержу, я остаюсь с вами. Если же нет, ты отправляешь меня в Америку. Срок — до конца экзаменационного периода, то есть до конца июня, — смело отпарировала я. Я понимаю, что сейчас во мне играет подростковый интерес, что поступаю больше глупо, нежели разумно. Я всегда считала, что у каждого человека есть выбор: по какой тропе жизни идти. Одна приведёт его к тому, что ему предначертано, а другая — к тому, что он будет жить точно не своей жизнью. И мне почему-то кажется, что остаться с ними, — это как раз та тропа, которая приведёт меня к нужной странице в Книге Судеб. — Это глупо, я не собираюсь подписываться на это. — Боишься, что действительно мог ошибиться во мне и я выиграю пари? — вторя его хищному движению, спрашиваю я. — Боюсь, что ты на тот свет отправишься раньше, — отрезал Кирилл и, встав со стула, вышел из кухни. С минуту в комнате стояла полнейшая тишина, друзья Дьявола смотрели ему вслед и только я впилась взглядом в то место, где только что он сидел. И? Что это значит? Внезапно я услышала женский звонкий смех и, пару раз моргнув, повернулась к группе людей, заметив, что Алекс откровенно хохотала, а двое парней совершенно не сдерживали своих улыбок. — Супер, она мне нравится! — сквозь смех выдавила девушка. — А ты молодец, — похвалил меня Михаил Андреевич, странно улыбаясь. Что? — Поверь, если он тебя за шкирку в этот же момент не оттащил к родителям и не стал гневно требовать разрешение на выезд из страны после всего сказанного тобою, то это точно полная капитуляция. Он дал добро на твоё пари. — Мда, — наконец успокоилась хозяйка квартиры. — Что-то стра-а-анное творится! Ох, давно такого не было, чтоб с ним кто-то так открыто и упорно спорил! Переубедить Киру даже нам не всегда удаётся, особенно если тот в гневе. Слушай, Алиса, да ты уникум просто! Где же ты раньше-то была? Атмосфера в один миг потеплела и стала по-домашнему уютной. Не скажу, что меня приняли. Но.. меня стали воспринимать. А для меня это сравнимо с новой жизнью. Очень быстро все разошлись по комнатам, а я вызвалась помогать жене своего учителя в уборке. — Слушай, Алекс, я спросить тебя хотела. Кирилл сегодня так странно отреагировал на то, что я не отзывалась, когда в душе была. Что-то там говорил, что я или убилась, или в обморок упала, или ещё что. Он с виду такой холодный и стойкий, а тут... — отважилась спросить я, присаживаясь на стул. То же самое сделала и моя собеседница, потирая в руках полотенце. Она сделала глубокий вдох и начала говорить: — Это было лет пять, как онплоино влез в крисинал и уже свои позиции отстоял. Девушка у него тогда появилась. Вроде отношения были серьёзные, только-только всё получаться стало. Всё боялся, что она узнает о нём правду, хотя та постоянно выпытывала у него, что же он такого скрывает. А потом ему уехать срочно надо было, а как вернулся, то так мчался к ней, что и не подумал даже проверить, сел кто на хвост или нет. Стоило зайти ему в квартиру и обнять её, как по голове огрели чем-то, и обоих забрали. Его пытали, требования ставили, а потом взяли за больное — её жизнью пригрозили. Мы их обоих тогда чудом вытащили. Юльке досталось по-крупному, избили, изнасиловали... А когда привезли всех домой, он не мог заставить себя ей в глаза посмотреть. Она юркнула в ванну и он решил дать ей возможность успокоиться. Пока между собой проблемы решали, сообразили, что нет её долго. Выломали дверь, а она... Вены она себе вскрыла, не выдержала. Спасти не успели, поздно спохватились. Как он тогда переживал. Его Лёшка по всем знакомым мозгоправам перетаскал, Сэм в столько мест возил — не помогло. Пока не отомстил, не успокоился. Вот так у него с любовью вышло, — шатенка рассказывала всё с такой грустью, что не так тяжело было представить, какой удар это был для всех... В этот момент мне показалось, что я сама заразилась их болью. — Прости меня, я не должна была спрашивать. — За что ты извиняешься? Ты не виновата. Но это такая вещь, которую ты должна знать, ведь ты теперь часть нашей команды. По крайней мере, на ближайшие два месяца точно. Если есть вопросы — спрашивай, я отвечу. Лучше узнать сейчас, чем гадать и услышать от кого-то лживые версии. — Сколько ещё человек в вашей группировке? — Много. Людей задействовано очень много, но так называемую верхушку составляют около десяти человек. С четырьмя из них, то есть с нами, ты уже знакома. Есть ещё Рос, Сэм и Лёша, а также мама Кирилла и ещё пару человек. Без дела мы никогда не сидим, поэтому с ними ты быстро познакомишься. — У вас у каждого ведь есть клички, верно? Как вы их получили? — Ну, Скала получил от внешнего вида, как только ты его увидишь, сама всё поймёшь. Мишка... Он, как ты уже слышала, у нас киллер, снайпер. Я не думаю, что найдутся профессионалы, которые переплюнут его в этом мастерстве. Хантер — это позывное ему дали после очередного заказа. Он мастерски выследил жертву и убрал её. Гнида редкостная была. У Макара, как ты видела, тату на всей груди и торсе, там правда лев набит, но в своё время разбираться особо никто не стал и за ним закрепилось то самое "Тигр". Лёша - это наш врач, у него своя частная клиника, а кличка у него "Дым". Над этим никто не думал, вышло само, ещё с детства. Фамилия у него Дымов, вот у всех ассоциация и шла. У Сэма как таковой клички нет, но в наших кругах носит имя "Следопыт", почему — поймёшь сама. Мне наши кличку пытались дать, за что я им вечно отвешивала подзатыльники. В итоге для своих я осталась Алекс, а для остальных "баба из команды Брагинского". — А... Кирилл? У него такое имя позывное... Устрашающее, — тут хозяйка квартиры опустила голову и уставилась на свои руки. — Прошлое у него тёмное. Ему пришлось очень тяжело добывать своё место под этим сжигающим солнцем. Прости, Кирилл, он... Он — тот, о котором мы толком не говорим. Точнее, не говорим о том, чего он не затрагивает. Но его прошлое — это то, что он должен рассказать тебе сам. — Я понимаю. Скажи, как вы ввязались в это? — Кирилл — всю свою жизнь в этом, у него отец с этим был связан. А потом, когда отца его не стало, ему пришлось полностью перенимать все дела на себя. Мишка с Кирой и Лёшей с детства дружат, поэтому всегда и во всём вместе. Сэм влился в их компанию в школе, и соответственно недалеко ушёл. Правда, он некоторое время в командировке был, когда тут всё разгораться начало, но потом, как вернулся, не бросил друзей и стал работать с ними. А Рос. Они в спортзале одном познакомились лет так восемь назад. Чуть позже Кирилл узнал о том, что Скала во вражеской группировке и он разорвал с ним любые связи. Пока Рос не пришёл к тому добровольно, за помощью. Его свои же предали и сестра из-за этого чуть не погибла. Кира тогда Веру в последний момент успел спасти. С тех пор Ярослав всегда на стороне Кирилла. Тигра Кирилл с Росом уже вытягивали. С подпольных боёв. У него отец жутко болел, деньги нужны были огромные, вот он и нашёл способ. Скала с Кирой тогда как раз с какого-то перепугу решили чистку провести, ну, власть укрепить хотели и взялись за подобные подпольные клубы. Там они нашли Макара. Мне Ярослав рассказывал, что Тигр тогда на человека похож не был: худой, жилистый, пустые глаза, избитый и переломанный вдоль и поперёк. Ну, они его вытащили, отца вылечить пытались, но не помогло, у того рак лёгких развился и уже ничего не действовало. Мать Макара на похороны только заявилась и тогда он закричал ей, что ненавидит и всю жизнь ненавидел. С тех пор женоненавистником стал. В благодарность за всё он втесался в компанию, сначала шестёркой был, но быстро добрался до верха и работать стал с серьёзными делами. Это было незадолго до моего появления. Ну, а я... А я вот с ними уже пятый год. Меня Миша с такого дерьма вытащил... Научил всему, что знал, рядом всегда был, охранял, а потом как-то всё завертелось. Мы и не заметили, как поженились. Я не знала, что сказать. Каждого из этих людей жизнь потрепала, сломала о колено и выбросила умирать под забор, подальше от общества. Каждый из них прошел через жуткие, страшные испытания, но каждый улыбается, смеётся. Я и, вправду, ничтожество, не достойное даже сострадания. Моя жизнь ещё была раем. — Так, что мы о грустном! Расскажи лучше о себе! Кирилл говорил, что ты из богатой семьи. — Ну, я даже не знаю что сказать, — я стала усилено искать "что-то веселое" из своей жизни, но абсолютно не находила, от чего начинала впадать в панику. — Ну, расскажи о своём дне рождения. Тебе ведь восемнадцать уже есть? Кстати, чего так? — шатенка вдруг удивлённо на меня уставилась. — Ну, я болела в детстве очень много, в больнице иногда лежала и из-за этого пропустила почти весь первый класс. Как только меня поставили на ноги, сразу отправили в школу. Поэтому разница от одноклассников была всего в один год. А день рождения у меня как раз вчера был. — Ух ты. А что случилось? Кирилл рассказал, как вы познакомились, но ты не особо говорила, что произошло. — Я поругалась с родителями, — коротко ответила я, но как только увидела укоризненно-недовольный взгляд Алекс, поняла, что придётся договаривать. — Ну, мною всю жизнь руководили, не давали шагу в сторону сделать. Всё за меня решали. Так как у меня есть старшие брат и сестра, меня всегда пытались поставить на один уровень с ними, а как только сравнивали, то сразу же выкидывали с "пьедестала". Я ведь недостойная дочь. Ну... Я больше не хотела, чтоб мною помыкали. И решила переехать на старую родительскую квартиру. Как только сказала об этом, отец накричал на меня, дал пощёчину и я сбежала, прямо с место празднования. Ну, начала гулять по городу, идти то некуда было. Задумалась о своём и чуть не сбила Кирилла. А дальше он, думаю, вам всё уже рассказал. — Твои родители с головой дружат? — девушка довольно быстро разозлилась, а я не могла ничего сказать, ведь сама нуждалась в ответах на подобные вопросы, поэтому почему-то виновато опустила голову вниз. — Ох, Алиса! Пошли немедленно, отдохнуть надо! Седьмой час уже. Давай-давай, бегом. На кухню весьма неожиданно зашёл Дьявол и, пройдя к фильтру, набрал в стакан воды. По его положению тела, по поведению, по виду, по самому ему я поняла, в чем готова была поклясться, что он слышал почти весь наш разговор. От этого стало жутко не по себе и я вновь подумала о том, каким же жалким созданием, морально слабым, не выдерживающим любую сложность в жизни. Резко подорвавшись со стула, я вышла из кухни. В голове завертелся новый вопрос. Не один. Десятки, сотни новых вопросов, жаждущих найти свои личные ответы...