7. Ценность экипажа.
15 сентября 2016 г., 18:50
***
Члены экипажа, находившиеся на мостике, наблюдали за тем, как они быстро приближаются к Венере. Этот сосед Земли давно оккупирован людьми. Это отличное место для тех, кто обожает загорать. Искусственные крытые бассейны и пустынные крытые пляжи. Даже затянув Венеру куполом, на самой поверхности очень жарко. Доходит порой до восьмидесяти градусов. Сюда прибыл и Энтерпрайз, чтобы пополнить запасы еды и медикаментов. — У Вас два часа, — скомандовал капитан через громкоговоритель. — Но мы не улетим без вас, не переживайте, — немного улыбнулся Кирк. — А куда сам? — спросил его Боунс. — Не знаю. Останусь наверно. Иди и ты расслабься. Поваляйся на пляже, под загори малость. Я сам все приму. — Отлично. Тогда вот списки, это от Скотти, свое сам помнишь. — Спок, Ухура вы как? — Я лично первым делом на пляж, — Ухура уже закатила глаза, представляя себя уже там, на пляже под палящим солнцем. — Вот и отдыхайте, — выдохнул Кирк. Нийота уже взвизгнула от предстоящего удовольствия, чмокнула капитана в щеку и убежала. — Видно новый купальник прикупила, — усмехнулся тот. — Она не могла успеть капитан… — начал было логический член экипажа. — Да ладно! А ты их не знаешь! — вмешался Боунс. — Они даже во сне могут что-то купить или передать сплетни. Как будто читают мысли. Спок расслабься, это шутка. — Ребята, не теряйте времени, — Кирк указал на выход. Мостик быстро опустел, так же как и весь корабль. — Капитан, погрузка начнется через десять минут, — оповестил электронный голос. — Понял, спускаюсь.***
Последний месяц он старался не отлетать далеко от Земли, как бы косо на него не смотрели. Пятилетняя миссия на грани провала. А осталось еще два года. Но Федерация его не торопила и все понимала (как ни странно). Поэтому впоследствии предложила ему продлить миссию еще на полгода, в виду его такого «ничего не деланья» для дальних исследований. И он согласился. И еще груз и еще. Вот еще парочка. А вот и первые возращенцы на корабль. — Отдохнули? — немного улыбался им Кирк. Команда явно в восторге. И еще бы. А вот и лучший медик корабля. — Я отлично поплавал, — констатировал Боунс. — Я рад. — Напрасно ты не пошел. — Занят был, — Кирк покачал планшетом со списками. — Ой, оставил бы другого. Что мало экипажа тебе? — Не. И так на меня злятся все. — Это кто? — А то я не вижу, Боунс. — Знаешь, все довольны, быть просто не могут, особенно одновременно. Запомни. — Ты это уже говорил. — Вот видишь! Из — за тебя я повторяюсь. Кто это? — док заметил приближающегося человека, явно не из их экипажа. — Капитан Кирк? — Да, это я. — Я исполнительный клерк. Джим даже сглотнул, и они переглянулись с Боунсом. — Я узнал, что Вы приземлитесь здесь и отправился в путь как можно скорее. Сегодня, мм, уже через два часа будет совершен приговор в отношении Онорины Джослин Мунлайт. Вам велели сказать и спросить будите ли присутствовать? Казалось Джим сейчас рухнет под тяжестью своего тела на пол. — Уже? Она… — Да. Позавчера мисс родила мальчика. Он абсолютно здоров. Вы можете его забрать. Джим резко отвернулся и сжал кулак у рта, пытаясь все же его укусить. Вторая рука оперлась на плечо Боунса, и сжала его крепко крепко. — Он будет, — буркнул Боунс и повел друга внутрь корабля.***
— Я не смогу, — Джим сидел в медицинском отсеке. — Не смогу. — Джим. Я с тобой буду. — Я не смогу. Это невозможно видеть. — ТЫ должен. — Нет. Я заберу сына и уеду к матери. — Что люди скажут? Ты подумал? — Люди? Я не забуду этого. Память будет терзать меня, а ты пичкать лекарствами. Мне это надо? А тебе? — Джим, это твой долг. Она увидит тебя, поймет, что все в порядке, что ваш сын с тобой. Что ты ждешь, что ты дождешься. Ей нужна поддержка, прежде всего. О ней думай, не о себе. — Дай мне пол часа. Я соберусь духом. — Ладно. Только не пей. — Не буду. Духом прямо сказать собраться очень трудно. Особенно когда предстоит такое. И уже не знаешь что страшнее, взглянуть ей в глаза или взять сына в свои руки, и остаться на четыре года с ним одному. В конце концов он ответственен за мальчика. Он частично виноват. Он взрослый человек, капитан, ответственный за корабль и четыреста душ на борту. И не смог спасти лишь одну душу. И как же она смогла это сделать? Если бы не слышал ее признание, мог просто не поверить. Ее оклеветали, подставили. Да все что угодно! Но само признание из уст звучало как заранее — приговор. А ей девятнадцать лет! Ее жизнь сломлена, на Флоте, даже если Джим очень постарается, ей нет места. Плевать. Чувства из сердца не выкинешь. Значит, займется другим делом. Но сам факт. И когда она успела? — Капитан, — Скотти мялся, и почему-то стоял на расстоянии. — Что Вам мистер Монтгомери, — выдохнул Кирк. — Джим… Я слышал, что сегодня… — Да. Боунс? — Он самый. Я виноват, капитан. — Что? Ты то в чем? — Я не знал, что она… домой. Я думал… — Ты о чем?! — исподлобья посмотрел кэп и встал во весь рост. — Она пришла. Я дежурил… Она сказала, что ей кое-что нужно забрать и я… Это я ее отправил домой. Я не знал, что так выйдет, — Монтгомери повесил голову, как провинившийся ребёнок. — Ты? И мне не сказал? Скотти! Ты первый день на Флоте? Никто не имеет право спускаться через теле порт без моего ведома или ведома коммандера. — Я знаю. Но она просила. — А ты и не устоял? — Не устоял, — вздохнул Скотти. — Теперь я не знаю что делать. — Значит все — таки она, — мрачно опустился кэп на кресло. — Скорее всего, сэр. — Иди уже. Иди. Но об этом никому, Скотти. — Я уже понял.***
Его ноги подкашиваются, в голове кавардак, руки не слушаю, но кресел тут нет. И сесть ему негде. С одной стороны Боунс, с другой Ухура, но они, кажется, все же тверже стоят на своих ногах. Небольшое помещение, прохладное, железное, и рядом еще несколько человек, судья, представитель Флота. Да плевать на них. За непроницаемым стеклом почти мед отсек: что — то наподобие стола, инструменты, препараты, колбочки и неизвестно что еще. Открываются такие же железные двери и ее кладут на этот стол… У Кирка перехватывает дыхание, и нехватка воздуха ощущается в его легких. И он согнулся. — Мистер Кирк, Вам плохо? Вызвать врача? — спросил обвинитель. — Я сам врач, смотрите свое шоу и не лезьте, — Боунс был сам готов набить ему морду. Напряжение росло, и нервы натянуты до предела. — Джим. ТЫ как? — Нормально. Нормально. Держусь. — Давай уйдем? — Нет. Я должен. — Уйдем. Возьмем мальчика и уйдем. Джим… Но тот встал прямо и повернулся к стеклу, отделяющему его от нее. Она не видела «зрителей». Может и было легче. — Начать процедуру, — объявил электронный голос. Девушку пристегнули за ноги и руки. Доктора в белых одеяниях что — то втыкали в ее тело. Она морщилась, но ни одно слово не вылетало из ее уст. — Первая стадия: начать, — вновь этот противны механический безжизненный голос. Кирку и на своем корабле он надоел, что казалось, порой сейчас стошнит. И тут еще. — Вторая стадия. — Будь они все прокляты, — Кирк сел на пол и уже закрыл голову руками и уже чувствовал нехватку воздуха в легких. Тело неимоверно дрожало и сводило в судороге, как будто на том столе лежал он сам. Нори взвизгнула, из ее носа хлынула кровь. — Что-то не так! — Боунс подскочил к стеклу и ударил по нему раскрывшейся ладонью. — Что-то не так!!! С последними словами сам Кирк вскочил на ноги и оперся на стекло на вытянутых руках. — Боунс? — Так не должно быть, — МакКой растолкал всех. — Впустили меня немедленно! — приказывал он, хмуря брови еще сильнее. — Не положено, сэр. — Вы оба тупые что ли? Там человеку плохо я врач Звездного Флота. — Хорошо. А этот? — они указали на Кирка. — Он со мной. — Черта с два. Он тут. — Хорошо. Меня впустите. Кирку пришлось вернуться за стекло, получив кулаком по морде. Не впервой. Суета длилась около получаса, затем все стихло и Нори погрузили в криокамеру. МакКой зло посмотрел на представителей суда и Флота, проходя мимо них. — Что там? — Кирк дышал так, как будто пробежал не хилый кросс. — Погрузили в сон. Кое — как. Откуда у этих врачей руки растут? И кто их вообще отбирал на такую важную должность! — чуть не кричал Боунс, чтобы обратить на себя внимание. — Пойдем Джим. Я все сделал как надо. Ее поместят в хранилище на Луне. Там все провинившиеся. Ты сможешь приходить туда, если захочешь. — А где мальчик? — Точно. Пошли. Дверь, коридор, еще дверь, дверь, дверь… Вот одна открыта. Ухура еле поспевала за мужчинами, которые с таким рвением неслись по коридору. Помещение похожее на палату. А вот и доктор. — Где ребенок? — выдохнул Джим. — Во — первых, здравствуйте. — Возможно. Где ребенок? Или вы глухой, — Джим уже сжимал кулаки. — Успокойтесь с ним все хорошо. Он вон там, — медик указал на небольшую люльку напоминавшую половинку скорлупы яйца. Кирк кинулся и остановился вплотную к «кроватке». Стоял он ровно, руки по швам. Венка на лбу вздулась от волнения и напряжения. Лицо раскраснелось, и пробило в пот. А так хотелось взять и дотронуться до этого комочка. Такого маленького, беззащитного и уже одинокого. Боунс тоже стоял рядом просто тупо уставившись на него. — Да что вы на самом — то деле! — Ухура растолкала мужчин, подлетела, и аккуратно схватила его на руки и прижала к груди. — Идемте. А то мало ли что. Возьмут и передумают. Она почти бегом выбежала из палаты и так же быстро очутилась возле лифта вниз. Компания удирала довольно быстро, а еще пришлось воспользоваться услугами такси (побоялись использовать теле порт для такого маленького). Энтерпрайз все еще висел на «прицепе». — Бегом, — командовала Ухура.***
И вновь коридоры, отсеки, лестница, лифт. И вот его, Боунса, святая святых: его мед владения! — Клади, я осмотрю лично, — скомандовал «глава» этого мира. Нийота осторожно положила мальчика на стол: тот все еще спал, по-видимому. Распеленав ребенка, Боунс привычно начал осмотр. — Как он? — Ты знаешь, я конечно лечу взрослых, и не спец по мелкоте, но все — таки твой сын, Джим, полностью здоров. Я уверен. — Я побуду один… с ним… Один. — Конечно, да. Пока мы на Земле, отвезешь его сразу к матери или… — Потом, Боунс Дай мне время. Док подтолкнул Ухуру к выходу и дверь отсека закрылась. Джим остался абсолютно один с этим маленьким существом. Он даже не знал, стоит ли его на руки брать или что вообще с ним делать? Кирк аккуратно наклонился над спящим мальчиком и осмотрел его с ног до головы. Неужели он его? До сих пор ни как в голове не укладывалось. А как можно? Что делают настоящие семьи, настоящие родители? Женятся или живут вместе, планируют, заводят, ждут, радуются рождению. А что делал он? Он не видел мать своего сына почти восемь месяцев! (звонки не в счет!). Какой же он отец после этого? Только название одно. Малыш открыл свои глазки, и как показалась Кирку, посмотрел на него. У него тоже голубые глаза. А какие он ожидал? Мгновение, минута и малыш разревелся тоненьким писклявым голоском. — Вот дьявол! — выругался Кирк. — Боунс! Ухура. Боунс! Никто не ответил на его призыв. Капитан схватил сверток и, выбежав за двери, полетел по коридорам, расталкивая своих же удивленных подчиненных. — Расступитесь, пропустите… Те расходились, давая ему дорогу и смотрели ему вслед. — Нет, нет… Не думай реветь даже… — он старался бережно его нести, на обоих руках. Почти на вытянутых. — Не плач, я тебе денег дам… — Капитан на мостике. — Ухура, Нийота он… он плачет… Девушка подскочила со своего места и выхватила малыша. — Конечно, плачет, он голодный наверняка. — И что дать поесть? — Очень смешно, капитан. Спок ты бы не мог телепортироваться и прикупить смеси. — Нийота, у меня нет опыта в покупке таких… Я могу, что-то не то приобрести. — Понятно. Доктор? — Я? У меня на лбу написано мальчик на побегушках? — Кирк, прикажите ему что ли! — возмутилась Нийота. — Ам… Боунс. — Нет, Джим, ради всего святого. Но ворчания никого как обычно не задели. И МакКой был просто вынужден слинять за детским питанием. С естественным бухтением под нос, переодевшись, он стоял и выбирал у прилавков питание. Он же самый, типа, опытный. У него дочь есть. Док почти все помнит… С ворчанием и зареканиями, что он больше никогда, никогда в своей жизни не свяжется с делишками Кирка, преподнес капитану пакет. Нийота заглянула внутрь, оттянув одним пальцем край: — О, да ты молодец. — Можете даже не аплодировать. Вот связался то, — ругнулся тот в сторону. — Капитан. — Да, Нийота. — Пойдемте к Вам в каюту, я научу, как с ним быть. Ну… на сколько я умею. Покормите, а то бедный малыш. — Отлично. Мистер Спок, замените меня. Я разберусь с этим, потом дам дальнейшие инструкции. И никому, слышите? Мы тихо молча летим к Земле. Придется что — то выдумать, чтобы приблизиться к ней.***
Он лежит с малышом на своей койке и кормит его из бутылочки. Он! Кирк! Малыш забавно причмокивал и шевелил ручонкой, пытаясь как будто сам достать до бутылочки. Джим очень внимательно наблюдал за его движениями, мимикой, подергиванию головой. Такой забавный. — И что же мне с тобой делать эти четыре года? — вздохнул Кирк. — Надеюсь, ты все же не оставишь его здесь. Малышу не место в космосе. — Боунс, подслушивать нехорошо. Не учили? — Учили. Я пришел проверить температуру. — Мне? — Мечтай. Мальчику. Он мал, за ним присмотр нужен. — Ты же не хотел больше с ним связываться? И со мной? — Что же с вами сделаешь, если вы меня втягиваете вечно в приключения? Я медик. Не военный, не исследователь, не ученый. Но в передряги попадаю по круче всех. — Я отвезу его к матери, как только он заснет. — Уф. Просто гора с плеч. Это мудрое решение. — Не доставай меня. Свободен. Можешь идти и дальше разбирать свои пилюльки. — Вот так ты с другом и лучшим доктором корабля! Понятно. Боунс сделал вид, что не понял шутки и обиделся.***
Было время, он ездил по этой пустыне на угнанных тачках, или байке. Теперь он смотрел на нее из окна такси. Примерный «мальчик». Рядом на сидении отличная люлька. (Боунс где-то надыбыл). А в ней его сын. Он мирно спит и иногда улыбается во сне, этим самым заставляя улыбнуться и отца. Они едут в тихий спокойный уголок во всей, как казалось теперь Кирку, Вселенной. Мирный, размеренный, безопасный. Так будет лучше. По крайней мере на ближайшие четыре года. А там все будет по — другому. Он обещает даже себе. — Мистер приехали. — Оу. Как быстро. Я и не заметил. Спасибо. — Вас ждать? — Ам, знаете, если нет других дел, то приезжайте за мной часика чрез полтора — два. А если нет, то вызову другое. — Нет. Я приеду. И вот она та самая знакомая дверь маминого небольшого домика. Уже перекрашенного в персиковый цвет, но с теми же царапинами, которые оставлял сын, играя в ножички. — Джим, — дверь открылась и на пороге его мама. — О, Джим. Ты все — таки приехал. Она просто повисла на сыне и крепко сжала в объятьях, затрудняя его дыхание. — Мам, мам. Я ненадолго. — Что — то сучилось? — она выпустила сына из объятий. — И, да и нет. — Сына, в чем дело? Ты меня пугаешь. — Мам, понимаешь, — он развернулся к ней спиной наклонился и поднял на руки люльку, прижав ее перед собой к груди. — Мам… Это… Это мой сын, мам. Она отогнула пеленку от его личика и посмотрела на малыша внимательно. — Твой? — Ага. Мам так вышло. — Я ведь так и знала, — вздохнула она. — Не успокоился все — таки и вот результат. Ты не исправим! — из ее глаз потекли крупные слезы, капая на кофту. — Мама, нет. Все не так. — И где эта бедняжка, которой ты его сделал? — Мам, это лишнее. Да, что я оправдываюсь! Я пришел за помощью, не хочешь… — Я этого не говорила. Но все же где его мать? — Я все расскажу. Лишь ответь мне: ты сможешь его… хотя бы четыре года. Малыш внезапно открыл глаза и заулыбался. — О, какой ты… — Господи, он на тебя похож. Как его зовут? — Я не знаю, мам. Вайнона вынула из люльки внука и бережно обняла его. — Ну как же это. Он еще без имени ходит. И что же, как назовешь? — Придумай сама. Я очень проголодался. Есть что поесть? — Кирк развеселился и подвинув мать пробежал в дом. — Ну конечно. Твой папа как всегда голоден. Пусть поест и отдохнет. А мы пойдем осматривать твою комнату. Хочешь? Дэниель Джордж Кирк?
