Сборник драбблов

Угли в очаге то и дело вспыхивали багровым свечением, затем гасли. Максвелл смотрел на них, грустно усмехаясь: он сам как эти угли, когда-то пылал ярким пламенем. а сейчас осталось только прошлое тепло, и то скоро погаснет, подернется серым пеплом. И вряд ли кто-то сумеет раздуть из этих углей пламя, никому этого и не надо. Все списали лорда Тиросса в утиль, как небрежно списывают старое оружие интенданты. Неважно, сколько боев оно прошло и жизней спасло, пришло время, выщербился металл – и его без жалости бросят в общую кучу для переплавки. Вот только из Максвелла ничего уже не выплавить. Тирион погиб… По свидетельствам тех, кто был на Расколотых островах, он до последнего пытался защищаться, но Свет предал его, не спас, не защитил. А если он отвернулся даже от Тириона, откуда взять защиту остальным. Угли выстрелили искрами, взвившимися и растаявшими почти моментально. Тяжело… у Часовни было так же, хотя нет, там Максвелл был моложе, плечом к плечу стояли сестры и братья. А что осталось теперь, кроме памяти о былом и угасающей жизни? - Лорд Максвелл, вы позволите? – чей-то голос выдернул из раздумий. - Что? Юный паладин улыбнулся: - Очаг почти погас. Нужно развести пламя заново, пока еще есть угли. - Не развести уже, - машинально отозвался Максвелл. - Угли очень долго дают жар, - возразил юноша. – Иногда они даже в погашенном с вечера костре утром могут дать жизнь пламени. просто нужно подкинуть дров. - Дров, говоришь? – лорд посмотрел на стойку для оружия. – Дров… Подкинем, - он вскочил, хлопнул юношу по плечу, расхохотавшись. – И еще как подкинем. Угли внезапно полыхнули короткой огненной вспышкой – то ли нашелся необгоревший кусок дерева, то ли сама судьба подала знак. Максвелл усмехнулся: что ж, задать жару он всегда готов.