Сборник драбблов

В оплоте с самого утра творилось нечто странное и не вполне понятное Лотраксиону. Началось все с того, что ему попалась навстречу группка новобранцев, хихикающих и смущенно краснеющих. А еще что-то прячущих за спинами. Они подталкивали друг друга локтями, перешептывались и подначивали соседей. — Давай ты. — Нет, ты иди. Лотраксион предпочел выжидать. Молодежь — вся женского пола, как на подбор — перекрыла ему дорогу, а расталкивать их локтями было не совсем уместно. К тому же, полюбоваться их энергией и задором было приятно, на какой-то момент прочь отступали мысли о Легионе. Это было вполне полезно. Наконец, одна из девушек-дренеек решилась, подскочила к нему, прыснула на крылья какой-то водой и пугливо отскочила за спины товарок. Пахло приятно, следовало признать. Лотраксион решил, что ему нравится этот аромат, пряный, с чуть сладковатой нотой, в меру резкий. Девушки захихикали с новой силой, но ничего не объяснили, и, не прекращая смеяться, ретировались. Лотраксион списал это на неизвестные ему веяния азеротской молодежи, пошел дальше. А дальше — еще непонятнее. У самой Часовни он заметил лорда Тиросса, который стоял, со страдальческим видом закрывая ладонью отсутствующий глаз. Одному из командиров ордена, похоже, нужна была помощь, и Лотраксион заспешил к нему. Тут пара дварфов обогнули его и поставили перед Тироссом две здоровые корзины, накрытые тканью. — Каждый год одно и то же, — простонал Тиросс. — Не нуди как старик, — пропела Джулия Селеста, подхватывая одну из корзин. — О, Лотраксион, смотрю ты уже… приобщился. Она захихикала — точь-в-точь как девушки ранее — и скрылась с корзиной внутри Часовни. Тиросс тоже ничего не пояснил, подхватил вторую корзину, и, бросив на Лотраксиона несчастный взгляд, пошел следом за Джулией. Стражники на входе почему-то ухмылялись, даже не пытаясь этого скрывать. В воздухе витал запах этой самой воды, смешиваясь с запахом чего-то сладкого и цветочного. — Сегодня какой-то праздник? — решил выяснить Лотраксион. — И еще какой, — загадочно ответили ему и опять расплылись в улыбках. — Надеемся, вы любите шоколад и цветы. Кажется, это было что-то романтичное. У кого-то свадьба? Да нет, глупости. Хотя настрой окружающих Лотраксиону нравился — все смеялись, шутили, иногда краснели и явно не мучились тяжелыми мыслями о грядущих сражениях. Недовольным выглядел только Тиросс, который уже нашел самый темный угол и сидел там. Леди Лиадрин и Апони сидели за столом командования и плели венки. Горстка паладинов-мужчин оживленно обсуждали чьи-то красивые глаза и возможность познакомиться. При приближении Лотраксиона они притихли, но стоило пройти мимо, как начали обсуждать с новой силой. — Миледи, — обратился Лотраксион одновременно к Лиадрин и Апони. — Что сегодня за праздник? Эльфийка засмеялась, пристраивая венок на рога Апони. — Праздник всех влюбленных, почтенный. Спросите Бороса, думаю, он даст более… подробное разъяснение. Апони громко фыркнула, чуть не уронив венок на пол. — О, — растерялся Лотраксион. — А если я ни в кого не влюблен? — Это совсем неважно, сегодня все влюблены, — Лиадрин слегка покраснела, совсем чуть-чуть. — А еще можно дарить открытки предмету воздыханий, делиться с ним шоколадом. Можно признаваться в чувствах, встречаться. И просто развлекаться, это ведь так здорово. — Поэтому вы полчаса назад столь мечтательно вздыхали над открыткой из Луносвета, леди? — поддразнил ее Аратор. — Собираетесь на свидание? — Что вы такое говорите, — крайне неубедительно возмутилась Лиадрин. — И для этого вы выделяете особый день? — удивился Лотраксион. — Неужели вы не можете признаваться любви в остальные дни? — Можем, но если ты не можешь решиться, то этот день — лучший повод, — пояснил Аратор. — Любовные дела — штука сложная. И всей смелости в бою может быть недостаточно для признания. Лиадрин как-то особо понимающе вздохнула. Лотраксион только головой покачал. Обитатели Азерота явно любили все усложнять. — Госпожа, вам послание, — новобранец положил перед Апони небольшую открытку. — И вам, господин. Аратор удивленно поднял брови, но новобранец уже убежал. — А еще праздник несет тайну. Никогда не знаешь, кто тебе пришлет поздравление. Мимо пробежала сестра Эльза, распевая какую-то романтичную песню и рассыпая во все стороны лепестки цветов. Лотраксиону дворфийка доставала только до пояса, а вот сидевших за столом осыпало по самую макушку. Как ни странно, возмущаться никто не стал, а только весело рассмеялись. — В общем, развлекайтесь, почтенный, — Лиадрин щелчком убрала с носа лепесток. — Глядишь, и вам кто открытку пришлет. Только не отказывайте сразу! Лотраксион ушел в угол, по пути размышляя, нравится ему такой день или нет? С одной стороны, лепестки цветов, приподнятое настроение, смех, у всех блестят глаза, а с другой… А что с другой? День как день, веселый и яркий, ничего плохого в нем нет. И даже любопытно, отважится ли кто-то пригласить на свидание натрезима? — Господин, это вам. Лотраксион удивленно посмотрел на Делас Лунный Клык, молодую ночную эльфийку, недавно присягнувшую Ордену. Она робко протягивала самодельную открытку и плитку шоколада. — Мне? — удивился натрезим. — От кого? — От меня, — уши Делас стали темно-фиолетовыми. Лотраксион чуть наклонил голову, смотря на нее. Эльфийка еще пуще залилась краской. — Может… прогуляемся? — наконец робко предложила она. — Да. Действительно. Прогуляемся, — Лотраксион кивнул. Они прошли мимо троицы паладинов, один из которых восхищенно шептал «Она согласилась!», мимо воздаятеля Бороса, общавшегося с другим дренеем («Ты видел, какие у нее копыта?»), мимо Джулии Селесты («Так и не решился подойти!»), мимо множества празднующих, забывших на время о войне и сражениях. Делас рядом довольно улыбалась, а потом взяла Лотраксиона за руку. Он подумал, и сжал ее ладонь. На них смотрели, как ему казалось, буквально все, кто с восторгом, кто с недоумением, кто с весельем. Лотраксион сильно сомневался в том, что все это всерьез. Но все же было что-то такое в прогулке, что заставляло его улыбаться. Например, подъем боевого духа и вдохновение для грядущих свершений наблюдались точно. Наверное, все-таки есть что-то в этом празднике, не таком уж и глупом.