На моих нервах

Лекса, упираясь руками на стол, стояла с закрытыми глазами. Что происходит? Она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Надо выпить. Девушка посмотрела на часы… Только четыре часа дня, что так рано?! Брюнетка потерла костяшки на руках. Это все безделье сказывается. Сказывается эта бумажная работа на протяжение двух месяцев. Просто не её. Просто всё это не её! Она схватила папку со стола и кинула в стену. Она хочет работать с рекрутами и ездить на задания. Она хочет убивать. Хочет просчитывать, хочет чувствовать свою силу и власть. Но не здесь. Не в кабинете! Это только со стороны вызывает восхищение. Эта работа для отца, а ей нужны действия, ей нужен адреналин! Разве она должна умерщвлять несчастных здесь? Она должна убивать людей на заданиях, а не в лаборатории. Она сама согласилась, сама пошла на это. Сама виновата. Лекса снова и снова себя накручивала, она искала оправдания своему поведению и своим эмоциям. Сваливала сначала на одно, потом на второе. Лекса посмотрела на свою одежду. Разве она должна здесь в этом ходить? Может пора окончательно погрузиться в атмосферу офисов и лабораторий и носить не джинсы, не брюки с карманами на боках и отсеками для оружия, а юбку-карандаш и блузку вместо рубашек и футболок. Нет, конечно, нет. Дело не в работе, дело в другом. Ей стало жалко блондинку. Жалко. Ей стало жалко. Лекса прошла к бару и, повторяя на повторе слово, которого старалась так избежать последние полчаса, снова и снова… жалко, жалко! Она хватает стакан и со всей силы кидает его в дверь. «Жалко, Лекса! Что за хрень?!» Девушка скалится и издает звук похожий на гортанное рычание. Она распознала эмоцию еще в кабинете, но так хотела найти другое объяснение. Хотела оправдать себя перед собой. Жалость — слабость. Жалость — это значит в её деле прописать себе смертный приговор. Лекса мотала головой из стороны в сторону, стараясь отогнать эти мысли. Ведь блондинки больше нет, какая разница, ну пожалела и что? Боже, разве это считается? Её уже нет и девушке пора расслабиться. В кармане завибрировало, Лекса медленно достала телефон и ответила. — Лекса, у нас проблема! — Раздался взволнованный голос Риши. — Что еще? — Блондинка! Лекса, Гриффин! — Что, Гриффин? — уже почти проорала начальница в трубку. — Она не хочет умирать, Лекса, нам нужен приказ! — ЧТО? — Лекса стала искать опору за собой, не нашла. — Лекса, у неё судороги уже минут десять, но она не умирает. Скажи, что делать, и мы сделаем! — Я сейчас приду. Лекса положила трубку и посмотрела на свою руку, в которой держала телефон. Она тряслась вместе с аппаратом. Девушка схватила куртку со стула, сумку и выбежала из кабинета. Она шла очень быстрым шагом по коридору и пыталась себя успокоить. Что происходит с её эмоциями разбираться уже не хотелось. Жалко, хорошо, жалей, Лекса, потом с этим разберешься. Девушка материла себя в голове, но справиться с этой эмоцией было уже невозможно. Она влетела в палату и застыла на входе. На кушетке лежала Кларк, нет, она не лежала, она билась в судорогах, и её за плечи держали два охранника. Риша стояла над ней и, надавив на живот, прижимала к кровати. — Лекса, черт, Лекса, командуй! Она… Ей… боже. У неё конвульсии! — Переверните её на бок!!! — закричала начальница, когда пришла в себя. — Но зачем? Она же… — Переворачивайте, она же сейчас… Лекса не стала ждать, когда кто-то что-то сделает. Она сделала два шага и, отпихнув охранника, дернула блондинку на себя, перевернув на бок. Девушку тут же вырвало. Она блевала пеной и чем-то желтым. — Лекса, может было бы лучше, чтобы она захлебнулась? Просто… она же… — Риша растеряно дергала какой-то шприц в руке и вся тряслась. — Пошли вон отсюда! — рявкнула начальница, — ВОН ВСЕ! — Лекса, её надо прикончить, — в дверях показался Марк, — отойди, я сам. — Нет! — Лекса все еще держала девушку, которая выпускала кишки наружу, но уже перестала трястись. — Лекса, у неё иммунитет, он отвергает нашу сыворотку, ей надо помочь, она же мучается! Ты не понимаешь, что она медленно умрет? — Марк, твою мать! Ты сказал, что это быстрая смерть! Лекса отпустила девушку. — Ты сказал, что она умрет быстро! Сейчас похоже, что она умирает быстро?! Мы убиваем людей почти каждый день, но давай будем хотя бы немного гуманней и не будем наблюдать за тем, как человек корчится в муках! Ты будешь уволен за такое!!! Я даже никогда на заданиях не позволяю себе измываться над… Быстрая смерть! — Я что, знал? Эта сыворотка мамонта убьет! За минуту, Лекса! Я что ли хочу, чтобы человек тут бился в припадках с пеной у рта??? Риша хочет? Ты подписала бумаги, не хочешь, чтобы она мучилась, реши вопрос! — мужчина подошел и выдернул ножик у девушки из пояса. — Ты какого хрена делаешь? — Держи! Возьми и кончи её быстро! Это твоя работа! Моя работа химия, а не убийства! Придуши её или нож воткни! Но это делать должен точно не я! — Вы все никчемные! Вышли отсюда все, — девушка взяла ножик из его руки. Марк махнул сотрудникам, и они все, один за другим, вышли из палаты. — Лекса, прости, что так вышло. Если ты не хочешь, то я могу вызвать Манса или Тонера, они этим могут сейчас заняться. — Нет, спасибо. Я сама, — Лекса повернулась к блондинке, которая лежала на боку и немного дергалась. Дверь в палату закрылась. Лекса нависла над девушкой. Здесь нет врачей. Здесь нет ни одного человека, который мог бы что-то прояснить, который бы мог помочь. Помочь? Лекса оскалилась. Есть Дэймон, но зачем?! Она прищурилась и сжала рукоятку в кулаке. — Это не сложно, просто в шею. Просто она не будет мучиться. Если уж тебе её жалко, прикончи. Тело девушки с новой силой стало пробивать судорогами. Лекса дернулась и, схватив её за плечи, прижала к кровати. Сейчас нужно либо убить, либо… нет, Лекса, убей уже её. Девушка крутанула в руке нож и дернула к шее, застыла в миллиметре от кожи. — Да блять! — брюнетка толкнула Кларк и отошла на шаг. — Что с тобой, дура! Если тебе жалко, убей её! Сука! Лекса сделала два круга по палате и снова подошла к блондинке. Девушка на кровати дернулась еще пару раз и замерла. Тело было все еще напряжено. Лекса взяла её за плечо и чуть повернула на спину, заглянула в лицо. Блондинка расслабилась. Лекса перевернула её на спину и проверила пульс. Жива. — Что, блять, с тобой делать? В кабинет зашел Марк. — Лекса, мне звонил твой отец, он просил ему перезвонить. — Я перезвоню позже. — Сейчас, Лекса, он просил сейчас, — Марк всё еще держал отрытой дверь, предлагая девушке выйти из палаты. — Хорошо, — Лекса обернулась и посмотрела на Кларк. Брюнетка вышла из палаты и достала телефон, отошла в сторону и набрала номер. Пока в трубке раздавались гудки, она увидела, как Манс зашел к ним в помещение и направлялся к палате. — Здравствуй, дочь, — раздалось в трубке и Лекса дернулась. — Здравствуй, отец, — брюнетка остановилась и наблюдала, как Манс беседует с Марком. — Лекса, что у вас там происходит? Объясни мне, — начал строго мужчина. — У нас все под контролем, — тихо откликнулась брюнетка, не отводя взгляда от Манса. — Лекса, меня ввели в курс дела. Девочка мертва? — Нет. — Почему? — Потому что у нас лаборанты криворукие! Потому что её не смогли усы… — Лекса! Хорошо. Я это знаю, ты знаешь, что они химики и в их обязанность не входит избавляться от тел, это входит в твои обязанности, ты там за главную. Почему она все еще жива? — Я этим занимаюсь. — То есть, я могу быть спокоен? — Я думаю, что живая она нам полезней, — Лекса выдохнула и повернулась. Девушка искала глазами стенку, на которую могла бы упереться. Не нашла, положила руку на стол и чуть расслабилась. — Живая? Не понимаю. — Отец, она… — Лекса, она бесполезна, ты что её за лабораторную обезьянку в клетке держать собираешься? Объясни мне. Почему мне звонят и просят разрешение? — Отец, я думаю, что она… — Лекса, это такие мелочи, избавься от неё. Я занят. Не хочу, чтобы меня тревожили по пустякам. — Нет. — Что нет? — Нет, не избавлюсь. — Не понял. Лекса, что происходит? — Отец, эта девушка, она… — Девушка? Лекса… ты что её пожалела? — Нет, отец, ты что! Я только в наших интересах. — Ты меня отрываешь от работы! Мансу был дан приказ, всё, Лекса, сделай так, чтобы меня никто не беспокоил! Разберись с этим сама. Раздались гудки, и Лекса убрала телефон, развернулась. Манса не было, Марк стоял с Ришей. Брюнетка рванула к палате и быстро дернула дверь. — Стой! Одна секунда и мужчина почти ткнул блондинку ножом в висок. Он оглянулся. — Стой, убери нож. Это приказ. — Лекса, но мне был дан другой приказ, — Манс выпрямился. — Теперь у тебя такой приказ. Нож убери. Мужчина убрал ножик и отошел от блондинки. Манс вышел и зашел Марк.  — Лекса, приказ был другой. — Ты здесь никто. Пешка и шестерка. Занимайся своей работой. Пошел вон. — Лекса, ты… — Вы, а не ты. Ты забываешь с кем разговариваешь, — прорычала брюнетка. — Вон вышел. Мужчина приоткрыл рот, но промолчал, вышел и закрыл за собой дверь. — Чертова лабораторная мышь, — прорычала Лекса в сторону блондинки, — Ты — крыса, просто ничто и никто… какого хрена! Девушка потерла пальцами виски. Блондинка дернулась, и Лекса медленно сделала к ней шаг. — Я бы очень хотела, чтобы ты сдохла, Кларк. Ты портишь мне жизнь. Я решу эту проблему. Лекса злилась, она ненавидела себя за чувство жалости, которое испытывала только в далеком детстве. А теперь к Кларк, как к щенку, как к поганому щенку, которого бы убивали. Разве Кларк щенок… Обычный проходной экземпляр, обычная подопытная крыса, обычная уличная девка. Лекса еще раз проверила пульс. Взяла в руки телефон и позвонила Дэймону, он был с медицинским образованием и сейчас нужен уже он. Лекса смирилась со сложившейся ситуацией, и если уж она решила, что блондинке умирать рано, значит надо её вытаскивать на этот свет. Мужчина поднялся через минут пять, и Лекса дала ему распоряжение привести блондинку в чувства. Вызвала Манса и приказала охранять палату, чтобы никто не входил и не выходил кроме Дэймона. Теперь она спокойно может поехать домой и привести себя в порядок, привести свой разум в порядок.