На моих нервах

Лекса утром собрала всё самое необходимое и отправилась в «Дестрой». Ехать примерно часов пять, лагерь был расположен слишком далеко от города, в такой глуши, чтобы, не дай бог, на него не натолкнулись случайные люди. Огромная территория, тройной забор с проволокой под напряжением и, конечно, везде посты с охраной и собаками. Никто не войдет и не выйдет. Отец Лексы потратил сорок лет на создание этого проекта, параллельно занимаясь другими. Брюнетка расслабилась и уснула на заднем сидении автомобиля. Её вез обычный шофер, конечно, ей привычнее было с Мансом. Он был её другом. Своеобразным другом, который всегда молчит. Просто рядом уже два года и ей этого было достаточно. Девушка вышла из машины, голова немного болела, она слишком много спала сегодня. Да и алкоголь давал о себе знать. Она вчера вечером слишком много выпила. Стоит немного с этим притормозить. А лучше найти другой способ для расслабления. Сотрудники лагеря, которых девушка встречала по пути, останавливались и любезно кивали. Здесь все её боялись. Все, кроме двух человек. Учителя по единоборствам и её личного наставника. Мужчине было пятьдесят лет. Это самый жестокий человек, которого Лексе приходилось встречать. Он здесь заведовал всеми отделениями по боевым искусствам. По умению владения оружием и, конечно, его здесь боялись все. Просто потому, что он мог так ударить за ослушание, что человек терял сознание, вплоть до сотрясений мозга. Несмотря на то, что Лекса дочь владельца и директора сего заведения, тоже получала от него не раз. Даже чаще, чем все. Нет, определенно чаще. Она никогда не жаловалась, после четырнадцати лет даже перестала его бояться и начала отвечать. А после они перешли на индивидуальные занятия. Он-то ей сейчас и нужен. Если он ей не вправит мозг, то это уже не сделает никто. *** — Привет, Лекса, давно не видел, — мужчина протянул руку. — Здравствуйте, Паркер, я к вам, — Лекса пожала руку. — Именно ко мне? Я думал, ты все-таки решила вернуться, а не бумажками заниматься. Отец твой… никогда его не понимал, — мужчина нахмурился и пропустил девушку в комнату, закрыв за ней дверь. — Я присяду? — Садись, конечно. Они сидели молча минут десять, Паркер сел напротив в кресло и внимательно смотрел на брюнетку, а Лекса на него. Крепкое телосложение, лицо в шрамах, хмурый, всегда хмурый взгляд и седые волосы. Несмотря на седину, он выглядел достаточно молодо. На глаз, лет на сорок пять. — Ну что же, я надеюсь, ты почувствовала себя достаточно комфортно? — начал он, — а теперь расскажи всё. Лекса выдохнула и рассказала про свои дела за стенами лагеря и про Кларк. — Интересно, Лекса, очень, — мужчина встал и обошел кресло, потер подбородок, и посмотрел, прищурившись в глаза девушке, — жалость? Расскажи мне про неё, Лекса. — Что вам рассказать? — смутилась девушка от подобного вопроса, она разве не рассказала уже все? — Расскажи не про события, а про девку эту, расскажи про неё, — он еще больше нахмурился. — Я даже не знаю, — Лекса провела пальцами по брови и напряглась. Что значит рассказать? Почему она стала нервничать, — она молодая красивая девушка, ей двадцать два, вроде. Так, — Лекса почувствовала себя неловко, ей вдруг очень захотелось встать и выйти, она глубоко выдохнула, — она обычная, но просто я отметила для себя, что она красивая. Хамка, грубиянка, очень дерзкая девушка, наверное, все с улицы такие. Я не знаю… — Ты несколько раз отметила, что она красивая, тебе нравится её внешность? — Это же нормально, чтобы нравилась внешность, — Лекса провела ладонью по лицу и сжала пальцами нижнюю губу, опустила руку. Надо успокоиться, — это нормально. — Понятно. Мужчина подошел к брюнетке и посмотрел на неё сверху вниз, почесал подбородок. — Ты давно занималась? У нас с тобой занятия были больше чем полгода назад. — Давно, как раз последний раз с вами, — Лекса поняла к чему он ведет, собственно за этим она и приехала. — Переоденься, жду тебя через час на площадке, — он повернулся к ней спиной, постоял секунд десять и вышел из комнаты. Лекса смогла наконец нормально дышать. Она поднялась и пошла к машине забрать свои вещи и найти комнату, где можно уединиться и переодеться. Здесь это была проблема. Кабинет она здесь себе не выделила, хотя давно стоило. Стоило бы вообще остаться здесь и выезжать только на задания. *** Девушка сложила одежду и убрала её в тумбочку, в этой небольшой комнате больше ничего и не было. Здесь вообще мебели почти нигде не было. Она достала телефон и посмотрела на экран. Прошел всего один день, сутки, если быть точнее, стоит ли звонить? Она не успела себе ответить на этот вопрос, а просто набрала номер. — Добрый день, докладывай, — начала начальница. — Так, Лекса. Здесь всё сложно. Я не нейрохирург и в мозге не очень разбираюсь, но как химик и медик скажу, что у неё поврежден мозг. Поврежден сильно. Я подключил к аппаратуре и… он восстанавливается. Организм очень медленно всё восстанавливает. Ну как медленно… У обычного человека вообще бы ничего не восстанавливал, мозг бы давно умер. Организм защищается. Она все время… Её все время тошнит и бывают судороги. — Она в себя не приходила? — Нет, и думаю, что придет не скоро, хотя… сложно сейчас сказать. Она… тело слабое, у неё обезвоживание. Мы поставили капельницу. Скоро будем вводить пищу путем гастростомы. — Я поняла. Если будут изменения, звони. — Хорошо, Мисс Кери, может стоит подключить Марка или Ришу? Ну, я насчет мозга… — Нет. Считай, у тебя есть шанс реабилитироваться в моих глазах. Если умрет она — умрешь ты. Если она останется инвалидом — инвалидом будешь ты, — Лекса положила трубку. — Никчемный придурок, — Лекса оглянулась, чтобы что-то ударить и не нашла. Только тумбочка, которая была от неё очень далеко. Что она так нервничала — непонятно. Чертова блондинка. Девушка не могла перестать материться в голове. Она материла всех, в том числе и себя за то, что её цепляют слова, которые она только что услышала. Материла Дэймона за то, что ничего исправить не может и, конечно, снова себя. Она подошла к стене и замахнулась. Нет. Нет. Она быстро убрала телефон в тумбочку и направилась к человеку, который сейчас выбьет из неё всю дурь. *** — Вставай, что разлеглась! — мужчина крутил шест в руке и ходил вокруг девушки. Лекса поднялась на ноги, размах, и палка летит ей в голову, она пригнулась. Еще взмах шестом, и она перепрыгивает его. Снова и снова пытается увернуться. Еще один свист мимо её головы, и мужчина тут же делает оборот вокруг себя, и другим концом шеста бьет брюнетку по ногам. Лекса падает. Девушка лежит и провожает его взглядом. Паркер ходит как тигр вокруг, хмурится и в любой момент может нанести удар. — Лекса, жалость — слабость. Жалость — это то, чем человек может манипулировать. Ты знаешь, сколько я ребят видел, кто погиб из-за этого? Из-за своей тупости! — Я понимаю, — Лекса повернулась и сплюнула кровь. — Нет, не понимаешь. Всё, чему я тебя учил десять лет! Всё впустую! Девушка оскалилась. — Ты стала слабой, ты стала размазней! Все эти твои переговоры, что ты там обсуждаешь? С кем? Тебе нравится в офисе? Хочешь быть как твой отец? — Я хочу быть как мой отец! — выкрикнула девушка и тут же дернула головой влево, изворачиваясь от удара. — Ходить с большим брюхом и только командовать? Он пулю словил, только потому что не способен себя защитить! — Заткнись! — девушка вскочила на ноги и стала нападать. Она не попала ни разу, она почувствовала себя слабой. Она никогда не была такой слабой, как сейчас. Пока мужчина уходил с улыбкой от её ударов, она все больше и больше себя ненавидела. Он был прав. Слишком много мыслей в голове. И Кларк, девушка, которая заставила её быть слабее. — Ты слишком много думаешь, — удар и он снова кладет её на землю, — твоя голова, она забита! Чем, Лекса? — Я не слабая! — Ты не слабая, но ты позволяешь эмоциям притуплять разум, — он снова ударил и попал по ребрам. Лекса загнулась от боли. — Ты видишь, что я на тебя нападаю и вместо того, чтобы освободить разум, ты думаешь! Она лежала, а он продолжал бить. — Думаешь о ком? — удар. — Думаешь о чем? — снова удар. — Ты, когда дома, думаешь об этой девке? Жалеешь её? — удар. Лекса вертелась на земле в попытке увернуться от следующего, всё тщетно, он её ловил, он попадал. Удары шестом приходились по всему корпусу, по ногам. Он не бил её только по лицу. — Как только ты пожалеешь и замешкаешься — тебя убьют! Как только ты задумаешься — тебя убьют! — Я поняла! — Лекса увернулась и вскочила на ноги. Тело ныло от боли. Она не чувствовала уже рук и ног. Только боль, сплошная боль во всем теле. — Нет, не поняла! Всё, чему я тебя учил! — мужчина присаживается и секунда, удар по лодыжкам, Лекса снова на земле. — Ты её пожалела. А она тебя пожалеет? Она не убьет тебя, как только будет такая возможность? — Убьет. — Да, Лекса, убьет. Учитель поставил палку вертикально рядом с собой. Он дал понять, что на сегодня хватит. Брюнетка встала, поклонилась и, хромая, пошла к зданию, прошла через коридор и вышла во двор. Ей надо было вернуться в свою комнату. Она сейчас упадет. Из-под черной водолазки вытекала кровь и впитывалась в темно зеленые брюки. Она отошла за угол и выплюнула кровь. — Черт бы его побрал. Девушка всегда была зла на него. Зла, потому что только с ним чувствовала себя слабой. *** Лекса лежала на кровати и смотрела в потолок. Как же ей не хватало алкоголя. Сейчас бы он точно не помешал. Она не могла пошевелиться. Как она завтра вернется к нему… Но это не первый раз, и она вернется и получит еще. Раздался звонок. Лекса дернула головой. Девушка вытянула руку и взяла телефон с тумбочки, двигаться было крайне сложно, еще сложнее согнуть руку и поднести телефон к уху. — Лекса, прости, что так поздно, — выпалил Дэймон. — Что, — прохрипела начальница. — Кларк, она… — мужчина замялся с продолжением фразы. — Что она, — Лекса расслабила шею и голова упала на подушку. — Она очнулась! — Очнулась? Рано как, — безразлично добавила девушка. — Она очнулась, но она не видит и, кажется, не слышит ничего… мы не смогли наладить контакт и дали снотворное. Ей надо поспать, тогда все прояснится, завтра, скорее всего, я боюсь, что… — Дэймон, много слов. Ты закончил? — Да, просто ты… Вы просили если вдруг что… — Без разницы, я поняла. Пока, — девушка положила трубку. Она держала в руках телефон и была не в силах снова тянуться к тумбочке, расслабила пальцы, и аппарат упал сначала на кровать, потом на пол. Лекса вздохнула и, повернув голову набок, закрыла глаза. Без обезболивающего уснуть будет сложно.