На моих нервах

— Черт, черт!!! Моя голова! — Кларк схватилась за виски и припала к полу. Лекса испугано наблюдала за ней. Она уже видела подобное не раз, и это было, казалось, так давно, что Лекса уже и забыла, как её блондинка мучилась. И вот, сейчас Кларк стояла на коленях, держалась за голову и так же пронзительно, как и раньше, кричала. Манс влетел в палату и вытянул опешившую брюнетку.

***

— Лекса, тихо. — Парень сильно сжал её руку. Девушка стояла и наблюдала, как Кларк послушно вышла из палаты и проследовала за Юшенгом. Манс, конечно же, слышал всю беседу в палате и поспешил сообщить Лексе все что, там происходило. Кларк мало того что любезно общалась с китайцем, так еще и покорно сделала все, что он сказал, а именно — несмотря на головную боль, собрать свои вещи и покинуть это место. — Манс, я не верю, — тихо прошептала брюнетка. — Лекса, ты же знаешь, что это дело времени, когда она вспомнит. — Она в чужих руках, лучше пусть не вспоминает… Что с ней там сделают? — Я не думаю, что от неё избавятся. Она уникальна. — Не успокаивай меня! — Девушка отдернула свою руку и села на диван, спрятав лицо в ладонях. Она не могла поверить в то, что произошло, насколько все изменилось. Они обладают большой властью: за её плечами и плечами отца такая мощная организация, а сейчас их нагнули раком и поимели... Лекса не смогла защитить то, что ей было так дорого, а отец не смог защитить её саму. Конечно, он слишком переживает за свою империю, за сотрудников. Будучи таким жестоким и холодным, мистер Дебнем терпеть не мог, когда угрожают его людям и тому, что он строил столько лет.

***

Лекса ни разу не бегала за стенами «Дестроя». Вообще, бег был её самым любимым занятием: брюнетка любила оббегать стены огромной территории лагеря и часами слушать свое дыхание. Закрывать глаза и чувствовать воздух у себя на лице. Представлять, словно умела парить над землей. Эти странные ощущения она не могла бы передать кому-то при всем своём желании. Но здесь, за городом, у неё была беговая дорожка. Девушка к ней почти не подходила. Ощущения не те, удовольствия никакого, а бегать, чтобы поддержать форму — ни к чему, она и так была в отличной форме. Но сегодня это было жизненно необходимо... Брюнетка подошла к причалу, который находился на окраине её загородного поселения. Взяла в руки телефон, который ей передал Манс, и посмотрела на экран. Кто бы знал, что у Кларк на заставке будет Лекса? Эта фотография до того нелепа, что у брюнетки непроизвольно вырвался смешок. Скорее всего, Кларк сделала эту фотографию назло, чтобы смотреть и вспоминать, как сильно ненавидит Лексу, но сейчас девушка могла только улыбнуться и закрыть глаза. На фото была она, карабкающаяся с крыши вниз. Поза выглядела довольно неуклюже и Лекса в тот момент задрала голову наверх. Странно, но она даже не заметила, как Кларк сфотографировала. Еще в телефоне обнаружились пара песен и больше ничего. Вставив наушники Кларк себе в уши, она побежала. Изматывала себя два часа, слушая на повторе две песни: Emeli Sandé — Hurts и The Neighbourhood — A Little Death. Похоже, она мазохистка, потому что только моральный мазохист может насиловать себя тем, что доставляет такую боль.

***

С момента, как её забрали, прошла неделя. Кларк полностью восстановилась физически. Даже более того, ещё в кабинете к ней вспышками вернулась память. С той минуты у неё внутри творился самый настоящий хаос мыслей и эмоций. Марк ввел ей какую-то сыворотку и с помощью программы внушал ей, что она должна любить, а что — ненавидеть. Как навязывание какой-либо информации или как двадцать пятый кадр... Она не должна была этого вспомнить, но Гриффин помнит. Помнит разговоры, которые слышались где-то сбоку. Как Марк с Ришей обсуждали воздействие прибора и сыворотки на Кларк. Обсуждали свое будущее в организации Юшенга. Негодяй и не думал скорее всего, что Кларк сквозь сон, или как назвать еще это состояние… гипноза или зомбирования, будет всё слышать. Как избавиться теперь от внушенной любви и ненависти, от лживой преданности и мыслей, которые не принадлежат ей, девушка не знала. Она помнила всё, что связано с Лексой: свои теплые чувства и то, что случилось между ними в её кабинете. Помнит свою любовь. Но сейчас, сидя в комфортных апартаментах, Кларк чувствует к брюнетке только отвращение и ненависть. Она не может аргументировать и объяснить — за что, по какой причине? Просто Лекса ей стала неприятна, и это после того, как блондинка осознала для себя, что значит любить. Почему? Она просто чувствует. Это раздражительная запутанность в ней вечно доставляла дискомфорт. Когда была одна, Кларк часами пыталась разделить мысли, да пофиг на мысли, хотя бы свои эмоции от навязанных. Безуспешно. Что уж говорить о том, чтобы избавиться от этой преданности… Она знала себя, знала, что не изменилась, но как только видела Юшенга, Гриффин чувствовала только одно — что должна подчиняться. И даже, когда все в ней кричало «плюнь ему в лицо!», «пошли его нахер», она отвечает ему «да, сэр. Конечно, сэр» и кивала. В этом был один плюс: её эмоции, которые демонстрирует тело или любое физическое проявление вроде стука сердца, потоотделения, все это скрыто и не выплывает наружу. Иначе бы по ней сразу стало видно, что она все помнит. Девушка не умеет играть в преданность, не умеет симулировать покорность, да и вообще — с её эмоциональностью актриса из неё не очень. А сейчас надо играть. Играть до тех пор, пока не поймет, как выбраться из этого дерьма. Может, сейчас и не стоит возвращать свою любовь к Лексе, ведь это только навредит поставленной цели. Но Кларк не могла больше смешивать два чувства в себе в единый микс. Всё не так как раньше, когда восхищение и отвращение прекрасно уживались друг с другом. Сейчас это похоже на то, как когда ты что-то любишь безумно, хочешь съесть, но вкус не тот. Воспоминание о Лексе похожи еще на её воспоминания о том времени, когда блондинка курила. Как-то она заболела и очень хотела покурить, но из-за лекарств вкус сигарет стал отвратителен. Вдыхаешь дым и тут же морщишься. Потом смотришь и понимаешь, что очень хочется, но покурить уже не можешь. А еще это противное послевкусие... В итоге, чтобы удовлетворить свою никотиновую зависимость, ты куришь через силу и тебя тошнит от отвращения. Вечером Юшенг отвез Кларк на знакомство со своим партнером. Насколько она поняла из беседы двух мужчин, которая только на половину велась на английском — её продали. Причем, судя по тому, как присматривался к ней незнакомый мужчина, продали её за дорого. — Здравствуй, Кларк, — поздоровался с ней незнакомец. У него был сильный акцент. На вид ему было лет сорок, лицо противное. Кларк он сразу не понравился: эта довольная ухмылка, недобрый огонек в глазах — просто глядя на этого мужчину хочется уйти, и уж точно не беседовать с ним. — Здавствуйте, — любезно ответила девушка. — Я Такеши, твой новый хозяин. — Он протянул ей руку. — Обращайся ко мне "сэр". Кларк сглотнула. Она помнила его лицо: скорее всего, это Марк поработал, но девушка при всем своем отвращении не могла чувствовать что-то, кроме уважения. Она любезно протянула руку в ответ и кивнула. — Кларк, ты мне обошлась очень дорого и у меня на тебя огромные планы. Девушка снова кивнула. Как бы ей хотелось огрызнуться. Но она не могла, словно настоящая Гриффин заперта где-то так глубоко и не имеет права голоса или возможности проявлять свои эмоции. Блондинке завязали глаза и куда-то везли. Видимо того, что машина и так была тонирована, оказалось мало. — Кларк, я знаю о тебе всё. У этого мудака, которого ты, кстати, тоже не любишь, была крыса. Думаю, ты в курсе. Скоро, а именно дня через четыре, мы нанесём им визит. Кларк дернулась. Что это означает? — Визит? — переспросила девушка. — Да. У вас это так называется, когда приходишь в гости? — Такеши противно засмеялся. — Ох, у нас с этим стариком уже давние проблемы в отношениях. Он отжал у меня бизнес в Америке, когда я здесь открывал филиалы. Это сильно потрепало меня во всех смыслах и ударило по моим финансам тоже. Я очень не люблю, когда ко мне неуважительно относятся. А потом, он проявил все свое гнилое нутро, когда я потребовал ответа. Мы с ним воюем уже лет пять, наверное, если не ошибаюсь. Я долго готовился к этому дню. — По голосу Кларк показалось, что мужчина почти улегся на кресло автомобиля. Если бы она могла видеть его лицо, то там явно светилась бы улыбка. — Время расплаты настало. Ты мне поможешь. Мне не нужно всё здание, а только лаборатория, ты ведь знаешь дорогу к ней? — Да. — Хорошо. У них там намечается собрание. Ты видела их конференц-зал на нижнем уровне? Где располагается лаборатория? — Да. — Кларк чувствовала себя роботом, отвечая честно на все вопросы, хотя совсем не хотела. Это как быть запертой в чужом теле. Что всё же лучше, чем быть вообще пустой куклой, которой её хотели сделать изначально. — У них там будет совещание. Все, кто мне нужен, придут туда. Мы просто заглянем туда и перебьем их всех. От тебя потребуется твой слух и способности. Ты готова? — Да. — Кларк ощущала, как что-то рвется изнутри, но бьется о решетку. Просто клетка. Все чувства в клетке. Что-то глубоко внутри неё негодует и боится. Боится за Лексу. Но все, что может чувствовать и выдавать на поверхность блондинка — ровным счётом ничего. Согласие и покорность. Готовность выполнять приказ. Преданность.

***

Спустя час Такеши привел её в комнату. Скорее, это была квартира — квартира в здании, которое принадлежало ему. — Это твои апартаменты. Есть даже интернет и телефон. — Он махнул рукой на столик в углу гостиной. — Предупреждаю сразу: здесь камеры и за тобой будут следить. Я не доверяю никому. Хочу, Кларк, чтобы ты стала моей гордостью и правой рукой. Чтобы рядом со мной был самый сильный человек, способный меня защитить. Думаю, со временем мы к этому придем, ты согласна? — Да, сэр. — Кларк присела на диван. — Тут есть тренажерный зал, твой личный. Полагаю, если ты дальше будешь работать над собой, это только пойдет на пользу. Потом я договорюсь о занятиях. Ты же обучалась? Здесь тоже будешь. — И он, не попрощавшись, покинул девушку. Кларк весь вечер думала о том, что сказал Такеши, о том, что он задумал. Представляла, как прямо перед ней ублюдок будет убивать сотрудников и… Убьет Лексу. Ей бы очень хотелось волноваться по этому поводу, но все волнение было настолько глубоко внутри неё, что она почти ничего не чувствовала. И все же, продолжала думать и представлять. Может быть, Марку и удалось сделать то, чего он так хотел, ведь блондинка стала совсем пустой. Девушка взяла стационарный телефон. Она знала, конечно, что разговоры прослушиваются, но болтать и не собиралась. Кларк помнила номер Лексы наизусть, хотя звонить не стала. Вдруг та выдаст свой адрес? Скорее всего, они не знают, где живет дочь Дебнема, иначе бы давно уже убили. Хотя Лекса говорила что-то про покушение возле дома, точнее — на пороге, говорила ли она про тот самый дом или… Гриффин не хотела рисковать. Память у неё, конечно, была феноменальная: блондинка запомнила номер Манса, взглянув на цифры всего один раз. Она позвонит ему. Он её телохранитель и, если что, сориентируется сам, услышав этот звонок. — Алло, — ответил парень. — Это Кларк. — Кларк? — Дальше парень стал мычать в трубку. Думает. — Перезвони через минуту на номер... — и быстро продиктовал номер. — Там заглушка. Блондинка выждала пять минут и набрала еще раз. — Ты меня удивила своим звонком. Они попросили или ты сама? — Сама. — Зачем? — Не знаю. Мне хочется услышать… — Она рядом. Кларк, если ты… Зачем тебе? — Я не могу объяснить, прости. Конечно, за мной следят, но я не в клетке и могу звонить… У меня есть телефон. Вот и позвонила. Кларк услышала спор на том конце и голос Лексы, требовавшей дать ей трубку. — Кларк? — Да, Лекса. — Что с твоим голосом? Все хорошо? Блондинка замолчала. Ей так хотелось заорать в трубку, что Лекса… Вам угрожает опасность, но она не могла. Не могла выдавить не то что слова нужные, но даже эмоции. У Кларк эту интонацию бесцветную сменить не получалось. Холодную, просто ледяную и равнодушную... — Да, Лекса. Все хорошо. Просто хотела тебя услышать. В комнату вошел Такеши и Гриффин оглянулась. Но не положила трубку, а продолжила говорить, как ни в чем не бывало. Мужчина немного удивился и сел на диван, закинув ногу на ногу. — Кларк… Я очень переживаю за тебя. Скажи мне, где ты? Я приеду за тобой, заберу тебя. Кларк, прошу. — У тебя дрожит голос. Это необычно, — спокойно констатировала блондинка. — А у тебя он… Не твой… — очень тихо прошептала Лекса, — я знаю, что с тобой. Я понимаю… но если ты звонишь… Может ли это значить, что… — она замолчала. — Думаю, может. Я стараюсь, правда, но пока безуспешно. Прости, Лекса. Мне пора. — Нет… Нет, Кларк, постой! Гриффин положила трубку. — Я конечно всё понимаю. Но что это, блять, значит? — огрызнулся мужчина. Кларк спокойно повернулась к нему, чтобы ответить: — Мне разрешены звонки. Я позвонила. Я на вашей стороне — я ваш сотрудник. Вы безусловно можете предположить, что я сделала что-то не так, но вы ошибетесь. Вас что-то конкретное беспокоит? Я не нарушила ни единого правила. — Меня беспокоит, что ты звонишь дочери моего врага. Зачем? Чтобы они отследили твоё местонахождение? Так у меня стоят заглушки. — У них тоже. Нет. Я звонила, потому что нас с ней связывали личные отношения. Они никак не относятся к вам или к её отцу. Мужчина непонимающе прищурился. — Уверяю вас, я вам предана. — К своему сожалению Кларк поняла, что это чистая правда. — Скоро я буду знать наверняка. — Такеши встал и быстро покинул квартиру.