Забудь кто ты.Город демонов

Ссора.

Не успела и глазом моргнуть, как оказалась рядом с Калебом, но это было непривычное для меня перемещение, Дима переместил меня одну. Неистовый крик Сабины был слышен, наверное, по всей базе. Пару секунд она пылала, а потом произошёл взрыв, от которого в разные стороны полетели искры. Оказавшись рядом с Калебом, я тут же упала перед ним на колени, сама не зная, как меня, пусть немного, держали ноги. Я вся дрожала и обливалась горькими слезами. — Сиди, ПРОСТО СИДИ! — приказал мне Дима, когда я потянулась к Калебу. Дмитрий был весь переполнен самыми разными чувствами и эмоциями. Три слова, которые он сказал мне, вызвали у меня небывалый страх, я оцепенела. На улице было тепло, но я вся дрожала от происходящего. Всё происходило очень быстро: как только от Сабины не осталось и следа, Дима тут же появился рядом с Калебом и весь на эмоциях сел на корточки и взялся за нож. — Потерпи, брат! — с болью, часто и громко дыша, произнёс он, а затем убрал руку от ножа и взмахнул ею, — нож пулей вылетел из живота Калеба и взорвался на лету. Всё это время Калеб зажимал рот руками и с зажмуренными глазами подавлял свой крик. — ЗАКРОЙ ГЛАЗА, ЛИДА! — велел мне Дима. Я послушно выполнила его приказ, но вскоре не выдержала и открыла глаза. Футболка Калеба была задрана, рана оказалась глубокой. Перед глазами стоял лишь один алый цвет — кровь! Мне стало совсем плохо, и я потеряла на несколько секунд сознание, а когда пришла в себя, увидела, как Дима разрывает свою футболку, и зажмурилась. Он не видел, что я смотрела на Калеба, когда мне было приказано сидеть с закрытыми глазами, сейчас ему не до меня. В отличие от Калеба я легко отделалась, а вот он принял на себя мою участь, он спас мне жизнь! Я сидела, облокотившись на дерево, и мысленно молилась за него. Мне было ужасно страшно, я еле дышала. — Лида, ты сможешь встать? — спустя какое-то время услышала голос Дмитрия и открыла глаза. Увидев, что рана Калеба закрыта, и следы от крови на его одежде, я судорожно кивнула и, держась за дерево, стала подниматься, несмотря на всю боль в теле. Моя боль не сравнится с болью Калеба, а он держится большим молодцом! По нему каплями стекает пот, весь бледный и ослабший, он держится, а я бы уже давно, как минимум, потеряла бы сознание. Дмитрий взял Калеба под руки и велел мне положить свою руку ему на плечо. Немедля, сделала так, как он велел, и мы оказались в неизвестном для меня помещении, где даже света не было. Через пару секунд свет включился сам собой. Дима приказал мне сесть на стул, а затем положил Калеба на… операционный стол. Мы в операционной! — Лида, ты можешь двигаться? — снимая с Калеба одежду, спросил Дима. — Ддаа, — дрожащим голосом произнесла я. Тут в моих руках появился его телефон. — Выйди в коридор, найди в контактах ГЕОРГИЯ, вызови его в ОПЕРАЦИОННУЮ НОМЕР ДВА! САМА ОСТАНЬСЯ В КОРИДОРЕ, СЮДА НЕ ЗАХОДИ! ВЫЗОВИ КОГО-НИБУДЬ ИЗ РЕБЯТ, ПУСТЬ ОНИ ПОБУДУТ С ТОБОЙ! — громко и на повышенных тонах сказал Дима, чтобы до меня всё сразу дошло. Из операционной я выбежала, не позволяя своей боли препятствовать мне. Когда речь идёт о жизни друга, я не стану думать о себе и сделаю всё возможное для спасения его жизни. Оказавшись за дверью, тут же зашла в контакты и нашла там Георгия. Я вся дрожала, но не позволяла дрожи растягивать время — здесь каждая секунда на счету. — Дима… — СРОЧНО, ОН ВАС ЖДЁТ ВО ВТОРОЙ ОПЕРАЦИОННОЙ! — громко и даже без малейшей запинки сказала в трубку, как только услышала в ней мужской голос. — Я на месте! — спустя несколько секунд произнёс мужчина, а далее последовали гудки. Я сползла по стенке на пол, закрыла лицо руками и тихо зарыдала. Мне было очень плохо, в голове творился полный хаос. Мне хотелось кричать, но я понимала, где нахожусь, и что за стенкой Дима и Георгий… А-а-а-а… БЕДНЫЙ КАЛЕБ! Господи, ОН НЕ УМРЁТ! Нет, нет, НЕЕЕЕЕЕЕТ! Он сильный, он будет жить! Ааааа, что же я наделала?! На месте Калеба должна быть я… Меня вообще быть уже не должно… Эта дьяволица убила бы меня, вонзив нож в сердце! Она специально растянула время до своего перехода по билету в другой город, а потом, может, и вовсе собиралась перебраться в человеческий мир, но ей помешал Калеб… Откуда он там появился? А Дмитрий… Как там появился он? Нет, это сейчас совсем неважно, как они там появились! Но в моей голове вертятся множество мыслей, которые все разом заставляют меня испытывать страх. Я боюсь не за себя, я боюсь за Калеба. Если София узнает… НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ! С Калебом всё будет хорошо, он будет жить, или иначе… Моё сердце не выдержит. К чему привела моя связь с Сабиной? Первое. Я узнала, кто покушался на меня. Теперь мне точно понятно, что Серафима попала под горячую руку Сабины, оказавшись со мной рядом в самый неподходящий момент, и, если бы я тогда не увидела молненный шар, Серафима могла бы умереть. Второе. Кристина и Эйприл наняли демона, который должен был меня убить, но и здесь не обошлось без Сабины — она выдала им информацию о скачках, которую сама узнала благодаря невидимому подслушивающему жучку. Итог: я жива, а Сириус мучается. Третье. У меня болит голова, по которой ударила меня Сабина; на руке и ноге ножевые порезы — кровь остановила, иначе бы потеряла сознание и меня бы уже не было в живых. Кто знает, вдруг бы Сабина скинула меня в реку… Помимо головы и порезов у меня болит ещё и тело — Сабина несколько раз меня пнула, и тогда я думала, что задохнусь там на месте от боли и нехватки кислорода. Четвёртое. Я жива, а Калеб в операционной! Стоит ли говорить, что меня ждёт от Дмитрия? По головке он меня не погладит. Что ещё дала мне встреча с Сабиной? Первое. Артёма точно убили Эйприл и Сабина с помощью Паши. Второе. Паша сам свяжется со мной… И как мне со всем этим справиться, когда я еле живая? Это ужасно, меня всю разрывает на части, и я не знаю, что мне вообще делать… Всё зашло слишком далеко и всего за один день произошло столько бед, которые в голове даже не укладываются. Сабина больше никогда и никому не причинит боль, Дмитрий беспощадно её убил, и я бы на его месте сделала то же самое. Убийство — это наивысший грех, но я бы ни за что не пощадила того, кто причинил много боли окружающим и принёс одни несчастья. Сабина… пожалуй, я промолчу о том, какой она была при жизни, и сколько зла и ненависти в ней было. Что говорить, когда Сабина к своим родственникам плохо относилась, в особенности к брату. Чаши весов на том свете покажут её сущность, я же меньше всего хочу думать об этом. У меня своих грехов хватает, и я не знаю, возможно ли их искупить. Мой постоянный грех — это враньё, и пусть я вру не просто так, а вынужденно, это всё равно считается грехом, тем более от моего вранья страдают другие. Перестать врать я не могу — это невозможно… Вдруг зазвонил телефон Дмитрия — на дисплее высветился Михаил. Я быстро отключила звук и еле как встала на ноги. Подойдя к окну, положила телефон на подоконник и села в кресло. Я не могу ответить ему, я не знаю, что сказать, и не хочу, чтобы кто-либо ещё увидел меня в плохом состоянии. Все ребята всё равно узнают о случившемся, но я не хочу торопить события, и пусть потом меня ждёт ещё один выговор, но я снова ослушаюсь Диму и никого сюда больше не вызову. Я распустила волосы и закрыла лицо руками. Тут вспомнила про свой телефон и быстро вытащила его из внутреннего кармана кофты. Выключив диктофон, отключила телефон и снова убрала его в тот же карман. Не знаю, что меня ждёт дальше, но в этой записи много важной информации, и, если у меня будет возможность, я скину её на флешки. Сейчас мне вообще не до всего, что связано с Пашей, я молюсь за Калеба. Мне стоило бы сходить в туалет, смыть с себя кровяные пятна и умыть лицо, но я отсюда ни на секунду не уйду, пока мне не скажут, что жизнь Калеба не под угрозой. Мне хотелось зайти в операционную, но Дмитрий велел мне быть здесь. — Сколько я… уже… здесь сижу? — сквозь слёзы с запинками прошептала себе под нос, а затем встала с кресла, держась руками за живот и сильно морщась от боли. Никогда ещё меня никто так не пинал, как Сабина, я даже не знаю, как терплю эту боль… Наверное, страх и волнение не позволяют мне согнуться в три погибели. Только я прислонилась к противоположной стене напротив операционной, как вдруг открылась дверь, и в коридор вышел Дима. Я уже было хотела подбежать к нему, как он стремительно направился ко мне и через считанные секунды прижал меня к стене и взял за голову. — Какого… — жёсткий мат, — ты оказалась в запрещённом месте, да ещё и с этой… — снова жёсткий мат, — ты совсем ума лишилась? — гневно спросил он, смотря мне в глаза. Дима не кричал, но по нему было видно, что он еле сдерживается, чтобы не обрушиться на меня со всем гневом. На нём не было футболки — он снял её ещё среди зарослей, разорвал и закрыл рану Калеба. Дима был очень злым и горячим, и я не смогла выдержать его давления, в прямом смысле начав задыхаться. Увидев, что мне совсем плохо, он словно пришёл в себя и быстро снял с меня кофту. Усадив меня в кресло, Дмитрий быстро положил одну руку на мою грудь, а другую на мой лоб, и я ощутила прохладу. — Лида, дыши, дыши глубоко! — с небывалым волнением произнёс он, продолжая сбивать температуру моего тела. Как только я задышала, он ещё несколько секунд пропускал в меня прохладу, а потом обнял и уткнулся мне в висок. Я чувствовала, как он вздрагивает и очень часто дышит. Мне стало его очень жалко, и я зарыдала с новой силой. — Чщщщ, тише-тише, моя хорошая, — он стал меня успокаивать, поглаживать и целовать голову. — Сейчас, только дождёмся Георгия и всё… — Дима, чч-тт-оо… — Жить будет! — перебил меня он, взяв за голову. — Георгий всё скажет, но жить будет точно! — вытирая мои слёзы, сказал Дима. Он был сам весь бледный, горячий, сильно нервничал и переживал, но при всём этом пытался успокоить меня. — Сейчас я немного соберусь и попробую переместить воду, — сказал мне он, поглаживая по волосам. Я обняла его и тоже начала поглаживать. Спустя какое-то время Дима отпустил меня, и в его правой руке появилась вода. Он быстро открыл её и поднёс горлышко к моим губам. Я сделала несколько больших глотков и произнесла: — Всё. В левой руке Дмитрия появился платок, — он намочил его и стал протирать моё лицо. — Что у тебя болит? — спустя некоторое время спросил у меня Дима, протирая уже место пореза на руке. — Конкретно, назови каждое место, где у тебя болит. Только я хотела ему ответить, как из операционной вышел седоволосый мужчина примерно моего роста с большими серо-голубыми глазами. Мы с Димой быстро встали, а он махнул нам рукой и произнёс: — Спокойно, с Калебом всё будет хорошо, у него сильный организм! — К нему можно? — спросила я. — Нет, он спит, к тому же, ты мне нужна, — я должен взять твою кровь, чтобы узнать, когда именно закончится срок действия демонического вируса, — ответил мне врач, а затем обратился к Диме. — А ты побудь пока здесь, Калеба скоро переместят в палату, и завтра я его выпишу, до утра его рана затянется. Я облегчённо выдохнула, затем подняла глаза к верху и ещё раз выдохнула. СПАСИБО! Я верила, что Калеб выживет, он был обязан выжить! Третьи горы с души за весь сегодняшний день. Я готова была на колени перед врачом упасть и благодарить его за оказанную бесценную помощь, но он не позволил мне, взяв под руку. — Георгий, может мне тоже… — Сиди здесь и успокаивайся! — перебил его тот. — И да, надень футболку — это всё-таки больница, Дима! — У меня такое состояние, что вместо одной футболки здесь окажется двести. — Возьми в моём кабинете халат, но, чтобы в таком виде я тебя больше не видел! — строго сказал Георгий. — Георгий… — Дима, я серьёзно! На каждом этаже дежурят медсёстры, не хватало мне, чтобы они при виде тебя в обморок попадали! У меня было такое впечатление, что Георгий и Дима — дедушка и внук, хотя на самом деле это не так, но со стороны они были на них похожи. — Геооргиий, — недовольно протянул Дима. — Дииимаа, не зли старика, а то мало не покажется! — Ладно, иду я, иду за твоим халатом, — сказал Дима, но сам даже не сдвинулся с места. Честно, мне хотелось улыбнуться, но я не стала. А вообще Георгий прав, что Диме нужно надеть хотя бы халат. — Тебе напомнить, где мой кабинет? — спросил у Дмитрия врач. Дима недовольно вздохнул и зашагал в противоположную от нас сторону. — Смотри, к медсёстрам не зайди, а то заставлю тебя дежурить! — сказал ему вслед Георгий. — Всегда мечтал побыть медбратом, — явно пошутил Дима, после чего скрылся за углом. Георгий покачал головой и посмотрел на меня. — Это такой сорванец, что таких ещё поискать надо, но люблю я его как внука с самого рождения, — сказал мне Георгий, а затем повёл меня по коридору. — И часто он с Вами спорит? — Нет, не часто, — ответил Георгий. — А когда спорит, всё равно потом делает так, как я ему говорю. — Скажите, пожалуйста, своё отчество. — Георгий Антонович, — ответил мне врач. — Георгий Антонович, огромное Вам спасибо за бесценную помощь моему другу! — остановившись, от всей души поблагодарила его я, еле сдерживая слёзы. Он приобнял меня и произнёс: — Это моя работа, Лида. Я вижу и чувствую твоё волнение, но всё обошлось, поэтому тебе нужно постараться успокоиться, как бы сложно тебе не было. Согласись, что продолжать терзать свою душу — не лучший вариант? Что произошло, того уже не изменить, а жить дальше нужно. Вытирая рукой слёзы, я кивнула ему, и мы пошли дальше. Спустя чуть меньше минуты Георгий завёл меня в процедурный кабинет и, включив свет, велел умыть мне лицо, руки, промыть раны и сесть на стул. Когда я уже сидела, Георгий вымыл свои руки и надел резиновые перчатки. Первым делом Георгий Антонович взял у меня кровь из вены, а затем снял перчатки, взял спирт с ватой и произнёс: — Потерпи. Он стал обрабатывать сперва мою руку, а потом ногу, на которых были ножевые порезы. Я сидела с зажмуренными глазами и терпела. Обработав раны, Георгий провёл тёплой рукой над порезами и произнёс: — Уже завтра их не будет. — Спасибо большое! — сказала я, смотря на него. Он приклеил мне пластыри и дал ещё с собой, сказав, что перед принятием ванны пластыри нужно отклеить, а после приклеить новые и ходить с ними до завтрашнего утра. Эти пластыри были необычные — они ускоряют затягивание ран. — Так, а теперь снимай футболку и джинсы и ложись на кушетку, — сказал мне Георгий Антонович. Мои глаза расширились. — Чего ты боишься? — спросил он, смотря мне в глаза. — Я уже давно работаю в больнице и могу понять, когда кого-то мучают боли в теле, даже если он о них молчит. Язык тела говорит о многом, но в твоём случае мне было достаточно одного взгляда на тебя, чтобы узнать твоё самочувствие. Давай-давай, раздевайся и ложись, ещё кардиограмму сделаю. Я смущённо опустила голову и начала раздеваться. — Без футболки я тебя уже видел пару недель назад, когда тебя доставил ко мне Михаил с переломом позвоночника, — произнёс врач, когда я снимала джинсы. Раздевшись, уже хотела лечь на кушетку, но тут Георгий Антонович меня остановил, велев встать ровно. — Ццц, почти вся синяя! Ещё сидела и молчала! — сказал он, смотря на моё тело. Я опустила голову вниз. — Внучка, это не шутки! Ты что себя совсем не бережёшь? Ты ещё такая молодая… — он остановился и тяжело вздохнул. — Ты знаешь, что частое вмешательство в организм может привести к различным последствиям? Если ты не задумаешься об этом, будет очень плохо, а тебе ещё ребёнка вынашивать, рожать и ставить на ноги! — строго сказал врач, а затем велел мне лечь на спину. Я была удручённой и не могла ничего ему ответить. Георгий Антонович прав, что мне нужно задуматься о своём здоровье, но опять же, я не могу забыть о Паше и о его сделке с Димой, а пока до него доберёшься, много сил и здоровья потратишь, ещё неизвестно, что будет дальше, но я не остановлюсь, пока не сделаю то, что хочу. Конечно, мне нужно быть более осторожной, а я сильно ошиблась, когда решила добраться до Паши через Сабину. Но теперь уже поздно об этом думать — дело сделано, и, судя по словам Сабины, Паша сам со мной свяжется. Надеюсь, так и будет, иначе мне придётся снова подвергать свою жизнь опасности, ведь по-другому никак. Сперва Георгий Антонович снял кардиограмму, после чего сел на стул рядом с кушеткой, вытянул вперёд руки, и они засияли ярким светом. — Закрой глаза и спокойно лежи, — сказал мне врач. Я послушно сделала то, о чём он меня просит, и спустя пару секунд ощутила тепло на своём теле. Нет, Георгий Антонович не прикасался ко мне, его руки были в постоянном движении над моим телом. Мои глаза были хоть и закрыты, но свет я всё равно видела. Прошло минут пять, и он велел мне лечь на живот. Я просто лежала и чувствовала, как тепло проникает в моё тело, и боль медленно утихает. Мне становилось легче дышать, шевелиться, да и в целом чувствовала себя лучше и спокойнее. Спустя ещё минут пять рука Георгия Антоновича легла мне на затылок, и я ощутила, как утихает головная боль. Около минуты его рука лежала на моём затылке, а потом обе руки оказались на моей спине, — я почувствовала бодрящую прохладу. — Одевайся, — где-то через секунд тридцать произнёс врач, и я села на кушетке. Одевшись, поблагодарила его за всё, и мы вместе пошли обратно к операционной. По пути Георгий Антонович говорил мне о здоровье и о том, что я должна себя беречь. Я внимательно его слушала и наматывала на ус. Димы у операционной не оказалось, поэтому Георгий Антонович велел мне остаться снаружи, а сам зашёл в неё. Как бы мне не хотелось увидеть Калеба, я понимала, что раньше завтрашнего дня увидеть его не получится. Сев в кресло, взяла в руки свою кофту и тяжело вздохнула. Поскорее бы уже закончился сегодняшний день… Спустя пару минут из операционной вышли Георгий и Дима в белом халате. Признаться, этот халат ему очень шёл. Только он вытащил из него свой телефон и хотел было уже снять, как Георгий его остановил. — Вернёшь потом! Дима посмотрел на него, а затем пожал врачу руку и за всё его поблагодарил. Георгий пожелал нам удачи, и, сказав ему до свидания, мы исчезли. Спустя минуту я уже была в ванной в квартире Дмитрия и думала, что ему скажу, ведь серьёзного разговора по поводу случившегося мне не избежать. Я вообще боюсь даже просто теперь на него смотреть. Меня ждёт что-то очень НЕПРИЯТНОЕ, и избежать этого я не смогу. Принятие душа растянула до такой степени, что Дима даже спросил, долго ли я ещё буду его принимать. На самом деле принимала я его недолго, остальное время просто стояла и чуть ли не плакала от страха. Когда я всё же вышла из него, на машинке меня ждала моя одежда. Выйдя из ванной, повесила два полотенца на балконе, а затем приклеила пластыри и залезла под плед. Прошло минут пятнадцать, в гостиную после душа зашёл Дмитрий и велел мне идти на кухню. — Я не хочу кушать, — тихо сказала ему, не поднимая глаз. Через пару секунд Дима стянул с меня плед и строго произнёс: — Меня не волнует, чего ты не хочешь! Я не буду с тобой церемониться, Лида! Считаю до трёх, за это время ты должна встать и пойти на кухню! Итак, раз… Я сглотнула и встала с дивана, решив не испытывать его терпение. Ужин прошёл в полной тишине, и это напугало меня ещё больше. А если он решил вообще не разговаривать со мной долгое время? Нет, Дима точно будет меня расспрашивать, но когда? Это мне стало понятно, когда, помыв посуду, я вошла в спальню, где Дима сидел на кровати. — Садись, — похлопав по постели, сказал мне он. Я села на краешек кровати с опущенной вниз головой. — Садись нормально и смотри в глаза, когда с тобой разговаривают, — серьёзно сказал мне Дмитрий, и я вздрогнула. Делать было нечего, пришлось облокотиться на подушку и поднять ноги на кровать. Посмотреть на него было сложнее всего, но и это я сделала. Его взгляд хуже любого разряда тока! — С Сабиной я разобрался… — сдержанно произнёс Дима, но по нему было видно, что при первой же возможности он сорвётся на меня. — Остались Эйприл и Кристина, — медленно сказал Дмитрий, сверля меня злым взглядом. — Наёмного демона я убил, но прежде он выдал мне всю информацию о заказчиках! — продолжал медленно говорить он, заставляя меня вздрагивать. — Кристина и Эйприл теперь будут прятаться в элитных кругах, но до них я тоже доберусь! Знаешь, я ведь не хотел тебе этого говорить в такой агрессивной форме, но обстоятельства сложились иначе и вижу, ты про Кристину и Эйприл знаешь… — От Сабины узнала, — поспешила сказать я, а затем опустила голову вниз. — Понятно! — произнёс Дима. — Я пока не знаю, как Калеб оказался в нужное время и в нужном месте, но я буду ему за это всю жизнь благодарен! Ты не поверишь, но в то самое время я как раз просматривал снимки теней, и на всех был силуэт Сабины, который я очень хорошо знаю, ведь она у меня была под подозрением. Я себя корю, что не убил эту тварь раньше! Мне говорили, что без доказательств этого делать нельзя, и я, ИДИОТ, ждал столько времени! Да, я совершил ужасную ошибку, позволив ей находиться на базе и вообще в этом городе, мне нужно было наплевать на приказы элиты, несмотря на все угрозы! Никто не хотел, чтобы Сабина была в их кругах, и они все давили на меня, угрожая массовыми убийствами в городе! Но никто из них не думал, чтобы убить её, потому что она ДОЧЬ ВЛИЯТЕЛЬНОГО ДЕМОНА! А мне нужно было сесть и подумать, как их обойти, а не терпеть до критического момента! — Дима остановился и взял меня за подбородок. — Не поздно ли ты плачешь? — спросил у меня он, смотря в глаза. — Ты знаешь, Лида, я наделал много ошибок, но я сегодня чуть сквозь землю не провалился от ТВОЕЙ! У меня зазвонил телефон, когда я держал в руках снимки теней. Посмотрев на него, я увидел, что звонит Калеб. Когда я взял трубку, то услышал разные звуки, но не его! Я подумал, что это помехи и сбросил, решив ему перезвонить, но увидел от него сообщение, которое было прислано за несколько секунд до звонка. Открыв его, я увидел фото того самого места, где вы были с Сабиной с подписью «SOS!»! Меня чуть не парализовало, и это мягко сказано! Если бы я не сорвался сразу же… ТЕБЯ БЫ НЕ БЫЛО В ЖИВЫХ! — он убрал руку с моего подбородка и резко встал с кровати. Я сидела с закрытыми глазами и вся в слезах, боясь пошевелиться. Прошло секунд десять, я осторожно открыла глаза. Дима стоял у окна ко мне спиной, держась одной рукой за голову. Прошло ещё какое-то время, он обернулся и снова сел на кровать. — Можешь плакать сколько угодно, но на мои вопросы ты ответишь! — протянув мне платок, сказал он. Я стала вытирать лицо, испытывая сильный страх. Дима старается быть со мной максимально сдержанным, но я чувствую его злость, и мне страшно. — Как ты оказалась в запрещённом для тебя месте с… — он явно хотел заматериться, но сдержался, — с САБИНОЙ? Я была готова сквозь землю провалиться, пройтись по раскалённым углям, по шаткому мосту над пропастью, прыгнуть с высоты Ниагарского водопада, но только не видеть его испепеляющего взгляда! — Она… она… — Лида, говори чётко и внятно! А то как кричать на меня, обижаться, вымаливать что-либо — ты прямо-таки мастер, а как ответить на мои вопросы после своих, промолчу каких, поступков — ты тише воды, ниже травы! Так дело не пойдёт! Натворила — отвечай! Я отвернулась от него и произнесла: — Меня пугает твой взгляд, кажется, что ты меня сейчас убьёшь. — Тебя пугает мой взгляд? Что ты, Лида, разве я могу тебя убить? СЕБЯ УБИТЬ МОЖЕШЬ ТЫ! — закричал он, а затем обошёл кровать и взял меня за голову. — Знаешь, что кажется мне? Что я беспокоюсь за жизнь человека, который не хочет жить! Знаешь, чего боюсь я? ТЕБЯ! А знаешь почему? Потому что с каждым разом твои поступки всё ужаснее и УЖАСНЕЕ! Меня всего трясёт от того, что ты сама идёшь на верную смерть, словно тобою управляет дьявол! Скажи, ты моей смерти ждёшь?.. Я резко оттолкнула его и встала на ковёр. — ТЫ ЧТО НЕСЁШЬ? — закричала я, еле сдерживаясь, чтобы не настучать ему по голове. — ЧТО Я НЕСУ? ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ?! У МЕНЯ В ГОЛОВЕ ТВОИ ПОСТУПКИ НЕ УКЛАДЫВАЮТСЯ! — кричал на меня он. — Я ТЕБЕ ИХ СЕЙЧАС УЛОЖУ И ТЕБЯ ВМЕСТЕ С НИМИ, А ПОТОМ И СЕБЯ! И БУДЕМ МЫ РОМЕО И ДЖУЛЬЕТТОЙ СВОЕГО ПОКОЛЕНИЯ! ЕЩЁ ОДНО СЛОВО ИЗ ТВОИХ УСТ, И Я ЗА СЕБЯ НЕ ОТВЕЧАЮ, ПОНЯЛ? — меня прямо-таки подменили, я была хуже разъярённого льва с пламенем в глазах. На несколько секунд повисло молчание, а потом Дмитрий покинул комнату, оставив меня одну. Секунд десять я стояла на месте, а затем мне что-то стукнуло голову, и я пошла в гостиную. Всё, сегодняшний день меня окончательно добил. Оказавшись в гостиной, подошла к бару и достала из него первую попавшуюся бутылку с алкоголем. Напьюсь и усну до завтрашнего дня, завтра снова напьюсь… и неважно, что я не пью, если не считать немного выпитого вина на крыше отеля. Бутылка была уже начатой, поэтому открыла быстро и только хотела поднести её ко рту, как Дима отобрал у меня мой «путь» ко сну. — Не сходи с ума, Лида! — сказал мне он, а затем убрал бутылку в бар, и тут «кладовая» с выпивкой исчезла. — Я сошла с ума, какая досада! Зато ты у меня с умом, мОлодец! — Нет, я-то как раз всегда без ума от кое-кого во всех смыслах! — Да ты что? Повезло же той, от которой ты без ума, завидую я ей. — В её полном имени пять букв… — Оо, люблю «Поле чудес», — перебила я Диму. — Поле чудес в стране дураков, — сказал Дима, и я чуть не улыбнулась. Вдруг Дмитрий прильнул к моим губам, и перед моими глазами весь мир перевернулся. Только я ответила ему на поцелуй, как он его прервал и отошёл в сторону. — Садись, мы с тобой ещё не поговорили, — указывая на диван, сказал он, и я чуть не захныкала от досады. — Что это было? — Рекламная пауза. — Почему рекламная? — Смысл рекламы заключается в том, что напиваться — не лучший вариант… — Лучше поцеловаться и снова сесть за «стол допросов»? — перебила его я. — Садись, Лида! — требовательно произнёс Дима. — Давай попытаемся поговорить нормально. Я тяжело вздохнула и села на диван. — Вопрос остаётся прежним, как ты оказалась в запрещённом месте, да ещё и с Сабиной? — сев в кресло, спросил Дмитрий. — Она передала мне записку… — Когда и как? — перебил меня он. — Смотри, прежде чем врать, хорошо подумай! Если я скажу ему, что встретила её в ресторане, он легко сможет проверить это. Вовку выдавать не буду, а то Дима ему что-то сделает… Всё-таки воспользуюсь идеей, которая пришла мне на ум в душе. — Она прислала голубя-почтальона. Лицо Дмитрия стало ещё более мрачным. Несколько секунд он молча смотрел на меня, а потом спросил: — Куда прилетел этот голубь? — На балкон, — тихо произнесла я. Дима поднял голову к потолку. — Защитное поле есть и на балконе, БАЛКОН — часть номера, он не висит сам по себе! — посмотрев на меня, сурово сказал он. — Никакие голуби на твой балкон залететь не могут! Я сглотнула и отвела глаза в сторону. Чёрт подери… — Попытка номер два. Как всё было на самом деле? — терпеливо спросил Дмитрий. — Он стал биться в окно, я его открыла… — ТВОЮ МАТЬ, ЛИДА! — сорвался на меня Дмитрий, встав с кресла. — Не играй мне по ушам! Никакого голубя не было! Во-первых, голубя нужно приручить, а Сабине это было не под силу! Ладно силы, ей было не по уму! Она только мужиков кадрить хорошо умела и пакости разные делать. Во-вторых, на базе нет и быть не может никаких голубей-почтальонов, более того, на территории базы вообще нет голубей! Я опустила голову вниз, понимая, что моя идея провалилась. Дима взял меня за голову и гневно произнёс: — МЕНЯ ДОСТАЛО ТВОЁ ВРАНЬЁ! — он сделал глубокий вздох и понизил тон. — Ты совсем уже распоясалась, Лида! Твоему наглому вранью нет пределов! Я тебе что, мальчик со двора, которого ты вчера встретила? Почему ты мне постоянно врёшь? Ты не представляешь, как я устал от всего этого! Ты меня совсем не уважаешь… — Это не так… — Сиди! — сердито приказал мне Дима, не позволив встать с дивана. — Говори мне правду! Соврёшь ещё раз, больше от меня ничего не жди! Я сидела с закрытыми глазами, чувствуя, как меня разрывает всю на части. — Мне передал её Вовка, — тихо сказала Диме, убрав от себя его руки. — Вовка? — переспросил он. Я открыла глаза и кивнула. — Это тот, что из ресторана? — Да. — Понятно… Ну я ему устрою… — Не надо, Дима, умоляю тебя, он ведь совсем не причём! — взмолилась я. — Не причём? Его место на кухне… — Дима! Не будь ты таким жестоким… — Жестоким? — смотря на меня сверху вниз, произнёс он. — МОЯ ДЕВУШКА НА ВЕРНУЮ СМЕРТЬ… — А ПРИЧЁМ ЗДЕСЬ ВОВКА? — закричала я. — ОН ПЕРЕДАЛ ЗАПИСКУ ОТ САБИНЫ ТЕБЕ! Я попыталась встать, но Дима мне не позволил, взявшись руками за подлокотник и спинку дивана и склонившись надо мной. — Он ведь не знал, что в этой записке… — Ты в этом так уверена? — спросил Дима, смотря мне в глаза. Я отвернула голову, не зная, что ответить. — Как бы там ни было, он поддался соблазнам Сабины и принёс тебе от неё записку, хотя в его обязанности это не входит! — И что ты с ним сделаешь? Убьёшь? — посмотрев ему в глаза, спросила я, испытывая сильное волнение. Дмитрий отошёл от дивана и встал у балкона. — Убивать не буду, но и по головке не поглажу! — засунув руки в карманы домашних штанов, сказал он. Я тяжело вздохнула и закрыла лицо руками. Ещё и Вовке из-за меня попадёт… — Дима, ты понимаешь, что виновата во всём только я? Не Вовка или кто-либо ещё, а я! Так наказывай меня… — Накажу! — перебил меня Дима. — Будешь жить здесь, и из квартиры ты одна не выйдешь! Ты больше нигде не будешь одна ходить! Тренировки проходить будут, но кроме верховой езды. Про развлечения можешь забыть, и меня можешь ни о чём таком не просить, — серьёзно сказал он, глядя мне в глаза. Доигралась. Что мне теперь делать? В моём гостиничном номере компромат на Пашу! — Я хотя бы смогу собрать свои вещи? — За тебя соберут… — Дима, это уже слишком! Я не люблю, когда кто-то в моих вещах копается! — Ты в них что-то прячешь? — спросил он. — Нет, но там есть личные вещи и вообще… — я сделала глубокий вздох. — Я сама знаю, что мне нужно, а что нет. Кто-то накидает всё в сумку, а мне потом разгребать. Свои вещи собирать кому-то я не позволю! — Хорошо, соберёшь свои вещи сама завтра вечером при мне, а теперь вернёмся к главной теме, — сев на диван, сказал Дмитрий. — Что было написано в записке? АААА, всё, мои планы накрылись медным тазом! Столько сил, столько стараний и всё коту под хвост! Вот как я этот пакет с планшетом и флешками заберу? Спокойно, спокойно… ЧЁРТ! Нет, я что-нибудь придумаю до завтрашнего вечера, обязательно! — Что она назначает мне встречу у моста через реку в 19:30, и если я не приду на неё одна, то кому-то из моих друзей не поздоровится… — И ты пошла к этому мосту, а потом вы спрятались в зарослях… ЛИДА, ТЫ СОВСЕМ ЧОКНУЛАСЬ? СКАЖИ, ТЕБЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЖИТЬ НАДОЕЛО? — снова, но уже сильнее, стал кричать на меня Дмитрий. — ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ПОЗВОНИЛА МНЕ?! — ПОТОМУ ЧТО Я ИСПУГАЛАСЬ, ЧТО ЕСЛИ НЕ СДЕЛАЮ ТАК, КАК ОНА ВЕЛЕЛА, ПРОИЗОЙДЁТ ЧТО-ТО ОЧЕНЬ ПЛОХОЕ! Я снова вру, но у меня нет другого выхода. Я не могу ему сказать, что пошла на встречу из-за Паши! Боже, когда уже это всё закончится? У меня уже сил нет… — Пошло всё к чёртовой матери! Я отказываюсь тебя понимать! Ты либо совсем умом тронулась, либо я не знаю… Но то, что ты сделала… — он резко встал с дивана и зашагал прочь из гостиной, сказав: — Разговор окончен! Я заплакала, закрыв лицо руками. Я устала плакать, устала кричать, устала врать… Моя душа болит, кажется, что во мне уже нет живого места, все соки выжаты. Я как выжатый лимон, который осталось только выбросить. Наши ссоры уже перешли все пределы… Я так больше не могу! У моих поступков печальный конец, из-за меня страдают другие… Иногда хочется сбежать и забыть, кто ты, забыть всё, но потом ты отбрасываешь эти мысли и продолжаешь делать свои дела. От того, что делаю я, страдают другие, и как с этим бороться я не знаю. Вроде бы в моих планах не участвует никто из тех, кто мне дорог, но они страдают из-за моих ошибок! А Дима… Мне его жалко, он постоянно терпит моё враньё, он терпит меня… Смогла бы я на его месте столько терпеть? Сомневаюсь, очень сомневаюсь. С другой стороны, что бы он делал на моём месте? В любом случае, моим ошибкам нет оправдания. Ещё я не считаю, что он сделал ошибку, позволив Сабине жить на базе, потому что это было не его желание, на него надавили. Дима не эгоист, он не стал подвергать население опасности из-за одной Сабины — дочери влиятельного демона. Но что будет теперь, когда он её убил? И что будет с нами?.. Минут десять я беспрерывно плакала, а потом вытерла слёзы и пошла в спальню — Димы не было. Значит, он в кабинете. Ещё около десяти минут сидела в спальне, а потом встала и пошла к кабинету. Нет, так не может продолжаться, я не могу его потерять…