Главное — научиться прощать

      Пробираясь под мантией-невидимкой по потайному лазу к кабинету Дамблдора, Гарри уже трижды жалеет, что ввязался в это. В туннеле немного сыро и пахнет плесенью. Годрик, собственно, и придумавший его, не желая перемещаться по лестницам, явно не продумал вентиляцию. Судя по карте, директор уже спокойно посапывал в своей кровати, а ровно через три минуты Добби появится в его кабинете.       Гарри подходит к двери и замирает: необходимо, чтобы все портреты перевели взгляды на появившегося домовика и следили за каждым его движением — не дай Мерлин, что-то украдёт. Это идеальная ночь для ограбления. Поттер нервно хихикает и затихает: если его услышат, то весь план полетит к чертям. Нужно действовать тихо. Вернуть маховик будет гораздо легче: достаточно одного заклинания — и вещичка окажется там, где ей быть и положено. Жаль, что не получится так же и забрать его. А было бы намного меньше проблем.       Ровно в двенадцать слышится лёгкий хлопок, а Гарри быстро открывает дверь, останавливаясь за портьерой, которая так удачно скрывает выход. Переведя дыхание, он тихо двигается к резному шкафчику: директор всегда хранит маховик времени на самой верхней полке, чуть ниже Шляпы. Гарри двигается быстро, но бесшумно — сказываются годы шатания по коридорам. Добраться до верхней полки непросто, но лёгкое заклинание — и перед ним появляются невидимые ступеньки, изредка сияющие переливами.       Поттер оборачивается на портреты бывших директоров, которые действительно следят за эльфом. Добби вытирает пыль, убирает вещи на свои места, в общем, выполняет обычную работу. Гарри улыбается и легко поднимается по ступенькам, находя взглядом маленький золотой кулончик с длинной цепочкой. Юноша осторожно забирает артефакт, скрывая его под мантией, лёгкое мановение волшебной палочки — и ступеньки исчезают. Пара движений — и Гарри уже за портьерой, скользит в потайной туннель и плотно закрывает за собой дверь, не дай Мерлин, кто-то заметит. Выдохнув, парень слышит, как из кабинета исчезает домовик.       Гарри быстро смотрит на карту, а потом, сложив её, маховик и мантию в небольшую сумку через плечо, бежит по узкому коридору вниз, петляя из туннеля в туннель: ему нужно добраться до кромки Запретного леса, где можно будет активировать порт-ключ. Вспомнив о дневных словах и предположениях друзей, Поттер заливается ярким румянцем, но быстро отбрасывает ненужные сейчас мысли. Он точно знает, что Гермиона и Рон тоже не спят, лёжа каждый в своей постели и волнуясь. Добежав до нужного места, гриффиндорец надевает кольцо и нажимает на изумруд, растворяясь в вихре аппарации.

***

      Том нервно постукивает пальцем по столу в своём кабинете: уже двенадцать часов ночи, а значит, именно сейчас Гарри проникает в кабинет директора. Парень убеждал его, что всё это займёт не больше пятнадцати минут, но эти минуты казались Реддлу вечностью. Ждать его, сидя здесь, не имея возможности помочь, — это пытка.       Вспоминая сейчас все их прошлые встречи, Том думает, как попросить прощения, объяснить, что практически не контролировал себя, а тогда, в Министерстве, и вовсе был не в себе. Дело даже не в разделе души, а в том, что каждая эмоция Гарри влияет на его собственный внутренний мир, развивая и совершенствуя его. Он просто не может контролировать тот поток чувств, что захватывает его рядом с гриффиндорцем: его боль, ярость, ненависть — всё это становится эмоциями самого Реддла, захлёстывая и подавляя.       Сейчас он научился отличать свои чувства от чувств Гарри, но при этом жадно ловит и впитывает их в себя. Это его зависимость, Поттер — его зависимость. Такой непокорный, сильный и красивый, он буквально выворачивает Тома наизнанку одним только взглядом прекрасных глаз, таких больших и глубоких, что, кажется, в них можно утонуть и раствориться. И Лорд тонет, растворяясь и привязываясь, надеясь, что это будет взаимно.       Когда прямо перед ним появляется Гарри, Том немного вздрагивает, глядя на столь желанного гостя. Юноша стоит перед ним в чёрных узких джинсах, белой лёгкой рубашке, кроссовках, через плечо висит чёрная кожаная сумка, волосы немного растрепались, а длинная рваная чёлка падает на глаза. Поттер же, в свою очередь, разглядывает Тома, сидящего в кресле. Мужчина просто невероятно красив в этой чёрной рубашке, которая оттеняет бледную кожу, и классических чёрных брюках.       Взгляд Реддла скользит по всему телу гриффиндорца, пока не натыкается на безымянный палец с кольцом, которое просто отказывалось налезать на любой другой. Гарри встряхивает головой, убирая с глаз волосы, и вздыхает: видеть мужчину во сне — это одно, но здесь и сейчас — совсем другое.       — У нас мало времени, — собравшись с силами, произносит юноша.       Том смотрит в глаза Поттеру и улыбается:       — Верно, — мужчина подходит прямо к парню и, крепко прижав его к себе, аппарирует, появляясь в небольшом переулке перед Министерством.       Гарри легко отстраняется, глядя на абсолютно тёмное здание. Ему безумно хорошо в сильных руках Тома, но если они будут отвлекаться, то точно ничего не успеют, а времени и без того мало. Думая о предстоящей вылазке, он больше всего хочет предупредить Сириуса не соваться в Министерство, спасти своего крёстного, но он не может. Слишком поздно. Он уже мёртв, а вернуть душу из мира мёртвых, раз уж она уже туда попала, не может никто. Да и ладно, чёрт бы с ним, но Поттер банально не мог влезть в чужой временной поток, не мог изменить чужую судьбу, будь оно всё неладно... Если не в Арке, Блэк погибнет от удара головой о камень или ещё что-то такое. В тот же день, в ту же секунду. Это неизбежно.       — Я перенесу нас в ночь перед нашим появлением. Помни, нас не должны видеть, — проинструктировал Гарри, стараясь сосредоточиться.       Мужчина кивает, почти забавляясь такой взрослой серьёзностью парня, но показывая, что всё понял, и юноша, накинув на них обоих цепочку хроноворота, смотрит на часы — 00:45. Гарри вздыхает и начинает крутить колёсико, возвращая их в прошлое. Не в то прошлое, в какое ему бы хотелось, но теперь он хотя бы выяснит, кто он такой на самом деле. И чёрт бы побрал эту треклятую судьбу, но гриффиндорец хотел узнать, какова она — его судьба.       Реддл не смотрит по сторонам, глядя только на сосредоточенное лицо парня перед собой. Когда время, наконец, замирает, Поттер вешает маховик на шею и кидает взгляд на здание:       — Сейчас одиннадцать двадцать, ровно в двенадцать сорок четыре мы должны уже стоять на этом самом месте.       Том немного рассеянно кивает ещё раз:       — У нас два варианта, как попасть в Министерство: либо замаскироваться и пройти через главный вход, либо аппарировать прямо в хранилище, но это может потревожить защитные чары, а снимать их времени нет, — говорит Лорд, прикидывая варианты.       Гарри хмурится, размышляя над ситуацией:       — Хорошо, нам следует действовать тихо. Где сейчас Малфой? — спрашивает он.       Том удивлённо вскидывает бровь, припоминая события того вечера:       — Должен быть на собрании.       — Хорошо. Накинь на себя иллюзорные чары Люциуса, не стоит в совершенстве копировать его внешность, а я воспользуюсь собственной фишкой.       Том не спорит, решая, что это всё же неплохая идея. Гарри достаёт мантию и накидывает на себя, пока Реддл колдует над своей внешностью.       — Иди вперёд и не оборачивайся, — шепчет ему юноша, когда они подходят к зданию Министерства.       Тому и хотелось бы сказать что-то, но мужчина вовремя одёргивает себя. Он чувствует, как Гарри волнуется, эти эмоции отзываются в его душе сладковато-горькой ноткой страха. Проходя мимо других, спешащих домой работников здания, Реддл не смотрит на них, думая исключительно о том, что не имеет понятия, где сейчас его Поттер, и это невероятно злит. С другой стороны, Тому невероятно приятно увидеть своё кольцо на пальчике юноши. Мужчина считает, что оно создано специально для Гарри, потому что ни на одном другом человеке оно не выглядит настолько изящно и красиво, а уж на женщин с этим украшением на пальце Том насмотрелся. Благо, портретов в замке много...       Когда лифт останавливается на нужном этаже, Реддл чувствует, как накатывает волнение, не его и его тоже. Мужчина выходит и двигается к нужной двери. Стоит отдать Гарри должное, он двигается неслышно. В полной тишине коридора Том не может уловить ни его шагов, ни шелеста мантии, даже дыхания. Лорд уверенно открывает дверь и входит внутрь. Оглядываясь по сторонам в огромном хранилище пророчеств, мужчина пытается найти тот самый ряд.       — Нам сюда, — слышится голос Гарри справа, а через мгновение появляется и сам юноша, упаковывающий мантию в сумку.       Поттер уверенно идёт по нужному ряду, внимательно вглядываясь в номера шкафов, полок и пророчеств. Том — за ним следом, ему не нужны слова, чтобы понимать, какой ураган эмоций закручивается внутри юноши.       — Вот оно, — парень останавливается возле высокого шкафа и снимает с одной из полок хрустальный шар.       Том подходит и смотрит в его глаза, такие бездонные и прекрасные. Ему уже глубоко плевать на это пророчество, но вот для Гарри оно значит слишком много, поэтому мужчина кладёт свою руку сверху на злополучный, судьбоносный хрустальный шар. В тот же миг зловещее предсказание обрывается, сменяясь другим, куда как более приятным:       «Те, кто были так давно разлучены, наконец, снова будут вместе. Но только тогда, когда один из них откажется от своих целей ради другого, до того, как его половинке исполнится шестнадцать лет. Чёрное и белое, зелёное и красное вновь сольются воедино или потеряют друг друга на сотню лет, со смертью ангела света и восстанием ангела тьмы»       Том озадаченно смотрит на Гарри, до которого, похоже, постепенно доходит смысл этого пророчества. Юноша стоит и разглядывает шар в своих руках, размышляя над тем, что только что услышал. Поверить сложно, но это восстанавливает все те части паззла, которые никак не хотели складываться раньше. Поттер молча возвращает пророчество на место и тянет Тома к выходу из здания. У них ещё сорок минут, чтобы поговорить. Выбравшись из Министерства и вернувшись в свой тёмный переулок, двое людей продолжают молчать.       — Может, ты уже объяснишь что-то? — спрашивает Том, пока Гарри всё так же находится в прострации.       Юноша поднимает на него глаза и пожимает плечами. Тут и объяснять особенно нечего, просто сомнения как-то сами собой отпадают и остаётся только хмельное доверие. Его судьба, будь она проклята, оказалась не так уж и плоха. Во всяком случае, ему не придётся никого убивать.       — Он спас мне жизнь, — задумчиво произносит Поттер, глядя на появляющиеся тучи.       Реддл недоумённо смотрит на парня, пока тот не вздыхает и не начинает объяснять, медленно и размеренно, приводя доводы и аргументируя выводы. Том слушает и почти не верит. В жизни так не бывает, чтобы всё менялось в лучшую сторону в один едва уловимый момент. Не бывает розовых сказок, где всегда побеждает любовь, но он чувствует себя долбанной принцессой, а не злым драконом, и это уже нонсенс. Тем не менее, его принц (фигурально) улыбается и говорит о вещах, о которых Тёмный Лорд запрещал себе даже мечтать.       — Теперь понимаешь? — скорее, констатирует Гарри, видя, как загораются глаза мужчины.       Том улыбается в ответ и кивает. Теперь он действительно всё понимает: их ментальную связь, обмен эмоциями и тот факт, что только рядом с Поттером он постепенно приходил в себя, возвращая всё то, что отдал в обмен на вечную жизнь. Все кусочки мозаики, наконец-то, сложились в единое целое и многое объяснили.       — Стоит навестить старика.       Гарри хмыкает, не желая оспаривать это решение, и снова переводит взгляд на небо. У них есть немного времени в запасе.

***

      Когда Дамблдор вошёл в свой кабинет, то обнаружил там весьма примечательную компанию: Гермиона Грейнджер, Рон Уизли, Гарри Поттер и... Том Реддл. Вот уж чего он не ожидал, так это того, что мужчина согласится прийти сюда. То есть, он, разумеется, знал, что двое избранных, как он сам окрестил про себя Гарри и Тома, делали этой ночью (исключительно в рамках приличия), так что они наверняка захотели бы поговорить. Вот только Альбус предполагал, что его, скорее, куда-то пригласят (хорошо, если добровольно), но, видимо, гриффиндорец на него хорошо влияет, раз уж они здесь.       — Как прошло ваше путешествие в прошлое? — с улыбкой спрашивает директор, садясь в своё кресло, так как все остальные уже сидели на своих местах.       Гарри улыбается и смотрит на Тома, словно спрашивая: «а ты ещё сомневался, что он в курсе?». Гермиона и Рон переглядываются: они вообще не понимают, что происходит, но их друг уверенно заявил, что будет удобнее объясниться со всеми сразу, чем с каждым по отдельности, так что им приходится скромно ютиться на диване, с подозрением поглядывая на незнакомого мужчину, предположительно, Тёмного Лорда. Большего абсурда с ними, кажется, ещё не происходило, а вся эта сцена напоминает театральную постановку.       — Спасибо, неплохо. Я хотел спросить, почему Вы мне сразу всё не объяснили? — спрашивает Поттер.       Директор усмехается: он знал, что Гарри сразу всё поймёт. Всё же, пророчество, в большей степени, именно про него. Наверняка у него уже есть ответ и на этот вопрос. Всё-таки, он всегда был умным мальчиком и умел делать правильные выводы из всего, что видел или слышал. В данном случае, правильные выводы — исключительно его привилегия.       — А сам ты как думаешь? — с мягкой улыбкой интересуется Дамблдор.       Брюнет пожимает плечами и, обернувшись на своих друзей, решает разъяснить ситуацию с самого начала. Они это заслужили. Рон и Гермиона. Они поддержали его тогда, когда он сам готов был провалиться сквозь землю. Заслужили, чтобы рассказать всё спокойно и по порядку, чтобы они поняли, чтобы осознали всё то, что произошло. Происходило с ним со дня его рождения, да и, наверное, ещё раньше. Во всех этих перипетиях чёрт копыта обломает, да и фиг с ними, с разборками.       — Услышав настоящее пророчество, Вы поняли, что его смысл ни в коем случае не должен дойти до Тома именно сейчас. Но кто предатель среди членов Ордена — Вы не знали, поэтому, дав его прослушать только моим родителям, создали фальшивку, которая должна была убедить Лорда искать встреч со мной. Если бы тогда он узнал правду, то просто не стал бы обращать на меня никакого внимания, но в такой ситуации, которую Вы создали, наши судьбы тесно переплелись. Вы сделали всё, чтобы защитить моих родителей, но даже не подозревали о том, что в последний момент они изменили решение о том, кто же станет хранителем их тайны. И случилось то, что случилось.       Рон и Гермиона открывают рты, слушая эту историю, а глаза директора блестят восторгом и гордостью. Ребята не просто шокированы, они очень шокированы, потому что, как ещё описать своё состояние, они не знают. То есть, одно дело — принять чувства Гарри к Волан-де-Морту. В конце концов, их столько всего связывало, что там волей-неволей влюбишься или возненавидишь, а учитывая, что у Поттера всегда уклон в хорошую сторону, то тут всё понятно. А вот информация о том, что они связаны нитями судьбы, как бы пафосно оно ни звучало, — это уже другой разговор. Такое понять и принять чутка сложнее, но они справятся. Только бы отдышаться от наплыва информации.       — Ты абсолютно прав, мой мальчик. Я был совершенно уверен в том, что Сириус виновен в смерти твоих родителей. Что касается тебя, то, Гарри, как бы ты воспринял то, что человек, убивший твоих родителей, является твоей второй половинкой, учитывая, что никаких чувств, помимо ненависти, ты к нему не испытывал? — вопрос звучит почти риторический.       Поттер соглашается с резонностью этой мысли.       — Именно ты подкинул мне информацию об этом пророчестве, когда узнал, что наша связь с Гарри окрепла, — с досадой и долей восхищения отзывается Том, и Дамблдор кивает, подтверждая эту мысль.       — Само собой. Это видно невооружённым взглядом, — улыбается директор и подмигивает Рону и Гермионе, которые, кажется, до сих пор не до конца пришли в себя.       Том кивает и ласково смотрит на Гарри: возможно, в чём-то этот лис и прав. Когда их связь стала крепнуть, а к нему — возвращаться чувства, это заметили все его сторонники. Сразу обнаглели немного, стали более свободно высказывать свои мысли, вести себя более вольно, но, что примечательно, он, максимум, мог прикрикнуть на них, словесно поставить на место. Никаких пыток, никаких Авад вот уже месяц. Поттер однозначно хорошо на него влиял.       — Это договор о прекращении войны, — сказал Реддл и передал Дамблдору документ.       Он составил его не то чтобы давно. Вчера днём. После того, как узнал, что его сторонникам надоела эта чёртова война. Да и не только им одним, но и ему самому и, что наиболее важно, она надоела Гарри. Пока они могли развлекаться мелкими стычками — Мерлин с ним, но теперь, когда юноша устал от глупой возни, пора было всё прекращать. Пока Альбус читал документ, Герой обернулся к Тому и вскинул бровь.       — Тебе же надоело всё это, — фыркнул Лорд, отвечая на невысказанный вопрос.       Гарри улыбнулся, а после громко рассмеялся, понимая, что Реддл делает это для него. Всё это для того, чтобы Поттер остался с ним, не отрёкся от их связи. Он и не собирался. Никогда. Пока двое людей сверлили друг друга взглядами, директор быстро подписал договор, условия которого его полностью устроили. Рон и Гермиона выступили свидетелями. Война закончилась, но её след ещё надолго останется в сердцах тех, кто её видел.       — Я рад, что вы теперь вместе, — улыбается Дамблдор, наблюдая из-под опущенных ресниц за тем, как переплетается магия его лучших учеников.       Так или иначе, но два сердца снова соединились, а пророчество исполнилось. Гарри и Тому, разумеется, ещё многое предстоит преодолеть, разобраться в своих отношениях, простить друг друга за многое и многое же обсудить. Реддлу придётся стать практически другим человеком, хотя, скорее всего, он Поттеру и таким нравится. Связанные же души, как ни поверни.