Глава 1. Игра с чужой жизнью
18 августа 2016 г., 22:51
Эренделл — северное королевство, что большую часть года было заметено снегом и покрыто льдом. Особенный расцвет местных красот приходился на декабрь: в этот месяц открывались предрождественские лавки, уютные деревенские домики украшали ледяными игрушками, повсюду играли счастливые дети.
Но в этот год всё было иначе. Народ продолжал, как всегда, радоваться и смеяться, но делал это очень фальшиво. Страна ещё помнила кровавые события полугодовой давности, когда новоявленная королева свершила переворот, убив своего непутёвого супруга, короля Бернарда. С тех пор у Эльзы было две головные боли — собственный народ и южные соседи. Если вторые пока почему-то не рыпались, то что делать с подданными? Они ещё боялись новой королевы, ведь уже сорок лет власть передавалась монархами от отца к сыну без кровопролития. Теперь же на престол взошла женщина, у которой к тому же остался сын Джером, законный наследник. Однако Эльза не стала при нём регентшей. И некоторые государственные советники, желавшие подобраться как можно ближе к трону и короне, став регентом при мальчике, едва ли не открыто высказывались в его пользу.
«— Какой же это сын! — думала Эльза. — Это соперник!»
И третья головная боль.
— Ваше Величество, — объявил камергер, — Ваша сестра Анна просит аудиенции.
— Пусть заходит, — коротко отозвалась та.
Анна не вошла — вбежала в приёмный кабинет королевы, едва не сбив с ног прислугу. С её волос капали крупные капли воды: таяли свисающие с рыжих локонов маленькие сосульки; густые тёмные ресницы побелели из-за инея. Одежда вся была в снегу. Щёки девушки раскраснелись от трескучего мороза, зелёные глаза горели изнутри, видно, от счастья. Она тяжело дышала, будто сама бежала к дворцу, а не ехала в карете, и широко улыбалась. Эльза, недовольная, чуть нахмурила тонкие светлые брови и сузила ярко-голубые глаза. Она произнесла, оборвав речь Анны на полуслове:
— Я поручила тебе тайно выведать о толках в народе. А ты? Опять игралась с детьми торгашей на рынке?
— Ваше Величество, — это обращение сестра использовала наедине, только когда очень злилась, — меня удручает такое отношение к собственному народу.
— Это не мой народ! — резко ответила Эльза. — Эти торговцы приехали с Южных Островов, из Варавии и других стран и притесняют купцов наших. Поэтому оставь дело экономики мне и просто доложи, о чём говорят люди.
— Просто всё, — Анна не сдержала насмешливого тона. — Боятся они!
«— Будто я этого и без тебя не знаю!» — подумала королева, поднимаясь из-за дубового стола.
— Ясно, — ответила она как можно дипломатичнее и задумчиво взглянула на заснеженную набережную. — Камергер! Завтра к часу дня должна быть подана карета для меня, Анны, принца Ханса и генерал-майора Бьоргмана. И отправь курьера в резиденцию принца Джерома. Он и его воспитатель, профессор Ланс, должны поехать вместе со мной. Помимо этого отправьте курьера в Высшее Королевское училище: пусть выпускают кадетов с двух последних курсов.
Эльза посмотрела на младшую сестру: девушка была рада возможности прогуляться с любимым по городу. Она и не догадалась, что правительница страшится своих подданных. Люди боятся, что с её приходом к власти вернутся жестокие пытки и страшные казни. А королева боялась, что актом цареубийства развязала им руки и теперь пострадает сама. Ведь восьмилетний Джером, почему-то априори неспособный на жестокость, был в глазах народа лучшим вариантом.
«— Не дело это!», — думала Эльза.
Она всё же рискнула выйти к подданным, чтобы развеять их напрасные страхи и сказать: «Я такая же, как и вы». А курсанты во главе с генерал-майором Бьоргманом в случае чего поддержат её.
***
Кадеты, по случаю вырядившиеся в отутюженные парадные мундиры, гуляли по рыночным улочкам. Повсюду мелькали их тёмно-синие одеяния и чёрные береты, по земле стучали деревянные боевые посохи. Юноши громко кричали, приветствуя друг друга, рассказывали байки, гуляющие в народе, и безудержно хохотали. Они, как заточённые в клетки птицы, наконец-то вырвались на свободу и тем были счастливы. Их молодецкие сердца пылали. Они рвались воевать и любить, мечтали любить на войне и воевать за любовь. Кадеты, словно мальчишки, пытались победить друг друга в шуточных боях, рисуясь перед гуляющими дворянками. Некоторые, более романтичные, возводили памятники из снега и льда в честь барышень. Но, к сожалению, местных жительниц было не удивить подобными фокусами — каждый эренделловец умел управлять стихией холода. Да и не все эксперименты заканчивались удачно, многие творения разбивались вдребезги, что вызывало лишь злорадный смех северных красавиц. Зато южанки всякий раз заливисто смеялись, когда им было оказано такое внимание, и радовались даже маленьким побрякушкам, сделанным изо льда и снега. Но и они иногда злорадствовали: заставляли творения таять на глазах их творцов. Как северяне обладали силой льда, так и южане обладали силой огня. — Скучно, — на ходу подарив одной даме маленькую ледяную птичку, сказал Джек и пнул ногами ледышку. — Всё тебе скучно, Фрост! — усмехнулся Август, один из его товарищей. — Что тебе ещё для счастья надо? Девушки, кушанья, свобода… — парень блаженно потянулся. — Спасибо королеве нашей! — А вина с пивом не выпить! — басовито рассмеялся ещё один кадет — Виг. — А слыхали, что говорят-то про королеву теперешнюю? — спросил Конрад, внимательно наблюдая за реакцией остальных кадетов. Не нравились Джеку эти хитро сузившиеся глаза, глядящие на него из-под жидких белёсых ресниц. — Ну-с, говори! — усмехнулся Виг в тёмные густые усы. Он был одним из немногих в армии Эренделла, кто имел варавские корни. Этот черноволосый загорелый юноша походил на большого, косматого, неуклюжего медведя. Виг был выше многих своих сверстников и шире их в плечах. К несчастью, он, ещё будучи ребёнком, заболел некой болезнью, гулявшей тогда на просторах Варавии и забиравшей жизни местных тысячами. Однако крепыш Виг смог выздороветь, но лишился глаза, а лицо на всю жизнь осталось рябым. Теперь он носил на глазу чёрную повязку, но уже не мог стать предметом мечтаний романтичных дам. — Поговаривают, сама королева на рынок приедет, — тихо проговорил Конрад, озираясь по сторонам. Он, слабый и довольно болезненный, чудом удержался в военном училище. Вернее благодаря собственной хитрости, а не чудом. Джек и Август подозревали товарища в донесении начальству, но, увы, проверить не могли, а Виг был склонен верить на слово. «— Лучше бы в Научную академию шёл», — думал Фрост, уверенный, что именно из-за этих донесений на его спине розговых отметин стало чуть ли не в два раза больше. Хотя вряд ли он смог бы освоить некоторые учебные дисциплины, где приходилось постигать боевые стратегии полководцев всех времён и народов, без помощи Конрада. В этом ему не было равных. — Брехня! — ответил Джек, отмахнувшись от товарища, словно от назойливой мошки. — Что королеве-то делать здесь? — А нас, думаешь, зачем выпустили раньше срока? — противно прищурился кадет. — Ясно дело: Её Величество охранять. — Думаешь, она не могла себе охрану среди настоящих войск набрать? — засомневался Фрост. — А мы что ж? Ненастоящие? — спросил Виг и, хлопнув Августа по плечу, восторженно произнёс. — Вот Август даже в карауле дворцовом стоял, когда Эльза королевой стала! Он видел Её! Юноша нахмурился: о тех воскресных событиях на людях вообще вспоминать не стоило, тем более если ты хоть сколько-нибудь был их участником. Конрад и Джек зашикали на простачка-друга, чтобы тот помалкивал о событиях полугодовой давности. А их товарищ, стоявший тогда в карауле, недовольно осматривался: за спинами кадетов шептались и чуть ли не показывали на них пальцами. — А какая она, королева-то? Правду говорят, что красивая? — мечтательно спросил Виг. Август потёр некогда сломанную переносицу с белеющим посередине шрамом и пожал плечами: — Сестра красивее. Парни начали спорить о том, кто же из сестёр лучше: Джек и Виг поддерживали Анну за её доброту, а Конрад — Эльзу за ум. Представления о внешности царственных особ они имели лишь общие. Юноши просили, буквально, умоляли Августа рассудить их, но тот воздерживался от комментариев, называя этот спор глупым и необоснованным. Потом товарищи разошлись к разным торговцам, но старались не терять друг друга из виду, однако Конрад всё-таки смог куда-то улизнуть. Виг забавлялся с детьми, построив им ледяную горку и играя с ними в снежки. Его громкий басистый смех разносился над купеческими рядами. Август покупал какие-то травы для больной матери, с жалостью глядя на мешочек, наполненный не золотыми, а медными деньгами. А Джек просто стоял около лавки с леденцами и рассматривал карамельных петушков, отливающих золотом на зимнем солнце. Фросты, старинный княжеский род, никогда не бедствовали, а Эренделл пока нигде не вёл войн. У кадета не было горестей, он мог бы быть счастлив, но радостей не было тоже. Вдруг послышался знакомый басистый голос, весело кричащий: — Август! Джек! Джек! Август! Оба юноши напряжённо переглянулись и пошли навстречу своему другу, тяжело бегущему через сугробы к товарищам. — Что кричишь? Случилось что? — Август удобнее перехватил боевой посох. — Королева идёт! — радостно выпалил Виг, переводя дыхание. Не успели они упрекнуть товарища в глупости, как показалась Она. Королева Эльза. Правительница шла с гордо поднятой головой, светлые волосы были собраны в простой пучок на манер сельчанок, лишь несколько прядок выбились из тугой причёски, видимо, во время гуляния. Она приветливо улыбалась каждому своему подданному. По правую руку от неё шли совсем рядом друг с другом принцесса Анна и генерал-майор Бьоргман, а по левую — принц Ханс, посол Южных Островов. Последний всячески пытался угодить новой королеве Эренделла, а она охотно принимала его мимолётные ухаживания. Угрюмый принц Джером, беседующий со своим воспитателем, плёлся позади весёлой процессии, возглавляемой его матерью. Джек, сражённый красотой Эльзы, даже выронил посох. Она стояла в каких-то паре метров от него, но всё ровно казалась слишком недосягаемой. — Держи! — Август легонько ткнул Фроста посохом. Тот отчасти неуверенно перехватил рукоять будто неродного оружия. Юноша не сводил восхищённого взгляда с Эльзы, рассматривающей изделия из морских ракушек. Королева примеряла на руку жемчужный браслет, а Ханс порывался выкупить его и подарить ей, но был мягко отвергнут. — Красивая, — мечтательно произнёс Джек, улыбаясь вместе со смеющейся Эльзой. — А ты вблизи на неё посмотри, — подначил Виг и ухмыльнулся. — Вдруг королева издалека красива, а вблизи уродлива. — Не, братцы, — Джек грустно усмехнулся. — Не ровня мы королевским особам, даже если они настоящие уродины, да и посол подле Её Величества постоянно крутится. Пойдёмте-ка лучше отсюда в порт, к южанкам. Он развернулся, чтобы уйти. Август переглянулся с Вигом, что-то прошептав товарищу. Тот среагировал моментально и так сильно вытолкнул Фроста вперёд, что тот запнулся и упал, проехавшись щекой по острому льду. Форменный чёрный берет слетел с головы, из рук снова выскользнул посох. Джек дёрнулся, чтобы поднять упавший головной убор, но некая девушка опередила его. Юноша поднял глаза наверх и встретился взглядом с королевой. Сердце бухнуло в груди. Кадет подтянул посох к себе, поднялся на ноги, не отряхиваясь от снега, и на одном дыхании отчеканил, демонстрируя военную выправку: — Здравия желаю, Ваше Величество! Вас приветствует кадет Высшего Королевского училища гвардейского корпуса Джек Фрост! Выглядевший внешне уверенным, внутри он чувствовал себя настоящим дураком. — Вольно, кадет! — на манер военачальников выкрикнула королева и засмеялась, обернувшись к генерал-майору Бьоргману. — Кристофф, я всё правильно сделала? Юноша немного расслабился и прикоснулся к саднящей ране на щеке, которую щипало от холода. На пальцах остались капельки крови. — Да, Ваше Величество! — Бьоргман улыбнулся Эльзе и перевёл отчасти недружелюбный взгляд на Джека. Деревенское лицо этого добряка, обрамлённое светлыми кудрями, и озлобленность, с которой генерал-майор глядел на кадета, не сочетались совершенно. Здоровяк Бьоргман, на первый взгляд, казался великаном с лицом младенца, неспособным даже комара прихлопнуть, но, на самом деле, он был одним из самых жестоких командиров Эренделла. Поговаривали даже, что именно благодаря своей силище этот деревенщина заслужил столь высокий пост при дворе. Однажды, когда ещё правили родители королевы Эльзы, южане привезли с собой в знак примирения диких львов, один из которых вырвался из рук дрессировщиков и кинулся на маленькую принцессу Анну. К счастью, наперерез хищнику бросился тогда ещё кадет Кристофф и голыми руками разорвал зверю горло. Глядя на эти здоровенные ручищи и мясистые кулаки, Джек охотно верил в подобные россказни. Тем более у него был повод. Когда-то давно, только начавшим обучение мальчиком, он попытался совершить побег на рыночную площадь. Друзья, что были постарше, смогли. А маленький кадет был пойман и жестоко выдран розгами, получив на пятнадцать ударов больше, чем его товарищи, с формулировкой: «За то, что попался». И оставляла эти ужасные шрамы, полосующие бледную спину вдоль и поперёк, именно рука Бьоргмана. — Кадет, правильно ли я надела Ваш армейский берет? — спросила Эльза, тронув облачённой в перчатку рукой локоть юноши. — Не совсем, — он смущённо замялся, подступив к правительнице, но так и не решился поправить свой собственный берет, надетый на чужую голову. — А как же правильно? Покажите мне, — королева улыбнулась так, словно разрешала Джеку всё. — Не хотите же Вы, чтобы другие кадеты смеялись надо мной по Вашей вине. Юноша подошёл ближе к Эльзе и коснулся руками краёв берета. Выбившиеся из причёски пряди, к которым он невольно прикоснулся, были мягкими, как шёлк. Эльза взирала на кадета с искрой, притаившейся в холодных голубых глазах. Сердце набатом ударялось в груди. Дрожали руки, на лице цвела глупая улыбка. Королева и её подданный находились друг с другом на слишком близком расстоянии. Джек дёрнул один край берета влево, приподнял выше другой и отошёл подальше, переводя дыхание: — Теперь правильно. — Благодарю, Джек. Он вздрогнул, услышав собственное имя. Голос Эльзы звучал мягко и мелодично, как струны арфы в руках умелого музыканта. Юноше захотелось ещё раз услышать это «Джек» из её уст. — Вы сегодня не пили горячительного, Джек? — кадет не успел ничего ответить, а королева уже продолжила. — Ничего, я знаю. Это было моим распоряжением, — шёпотом добавила она. — Но на улице такой жуткий холод. Он может лишить меня защитника в Вашем лице, поэтому я разрешу Вам сейчас выпить вина. Королева двинулась вперёд, Джек нерешительно замялся, заметив смеющихся вдалеке Вига и Августа и взглянув на приближающуюся свиту Её Величества, что были недовольны оказанным простому кадету вниманием. Но чем ближе подходили генерал-майор, выразивший ранее явную неприязнь, но теперь, слава богу, занятый лишь Анной, и принц Ханс, глядящий на юношу с неприкрытой ненавистью, тем быстрее Фрост решил догнать Эльзу. Они подошли к одной из лавок, где дорогое вино пожилой южанин наливал прямо в дешёвую деревянную посуду. — Налейте этому славному юноше, — приказала королева, бросив купцу две золотые монеты. Он быстро исполнил просьбу, недоверчиво зыркнув на Её Величество и мальчишку-кадета, и протянул чарку с плескавшейся там тёмно-красной жидкостью. Горло Джека вмиг пересохло, юноша неотрывно глядел на вино. Он сглотнул. Давно же Фрост не пил горячительных напитков, а тут ещё и из рук самой королевы… Эльза поднесла чарку к губам кадета. — Пейте, Джек, — не просила, повелевала она. Юноша вновь вздрогнул, услышав своё имя, и припал губами к чарке. Хорошо, что посуда деревянная — не было слышно, как стучат по неведомой причине его зубы. Сердце забилось чаще, когда Джек посмотрел в глаза королеве. В этот раз они стояли ещё ближе друг к другу. Непозволительно близко. — Сладкое, — сделав крупный глоток, смущённо улыбнулся кадет. — Особенно из Ваших рук, Ваше Величество. Эльза засмеялась и сама допила содержимое чарки. Фрост быстро глянул на Бьоргамана, занятого ухаживаниями за Анной, и наткнулся на искренне ненавидящий взгляд Ханса. Джеку вдруг стало не по себе, и он повернулся к королеве, смотревшей куда-то поверх плеча подданного. Там толпились в край обедневшие рабочие, храбрившиеся кадеты, некоторые купцы и их взрослые сыновья, затесалась парочка дворян, но все девушки и женщины обходили их стороной. — Что это такое? — спросила Эльза, указав рукой на горячо спорящую толпу. — Люди записываются на турнир, — туманно ответил юноша, пожав плечами. Мужчины и парни, завидев правительницу государства, начинали постепенно уходить, толпа таяла на глазах, некоторые глядели на юношу с осуждением и едва покачивали головами. Особенно недовольны были его сослуживцы. Остались лишь самые несчастные и самые смелые. Разве могли они знать, что Джек ничего не сказал про особенности турнира, отличающие его от других. — Впредь, — тон королевы сделался строгим, — советую Вам, кадет, отвечать на мои вопросы подробно, иначе милость рискуете променять на гнев. Он пугливо сглотнул, ловя чересчур озлобленные взгляды оставшихся: — Через пару дней начинается соревновательная неделя. Многие жители мужского пола будут состязаться в умении пользоваться стихией холода… иногда насмерть, — добавил Фрост, отведя взгляд от глаз Эльзы. — Почему же я, законная королева Эренделла, ничего не знаю об этом? — в спокойном голосе правительницы слышались нотки злости. Она сцепила спереди руки в замок и нахмурила брови. — Этот турнир нарушает сразу два неотменённых указа короля Бернарда. За участие в нём люди платят собственные деньги, и об этом состязании не знают власти. Документально, естественно. А на деле… — Джек кивнул на расходящуюся толпу: наверняка там присутствовали и бедные чиновники, желавшие выиграть приз, исчисляемый несколькими сотнями золотых монет. — Почему они участвуют, если могут погибнуть или попасть в тюрьму? Ради денег, верно? — спросила Эльза и, получив утвердительный кивок, задала ещё один вопрос. — И много платят? — Говорят, не менее ста монет золотом. А сам я не знаю — не участвовал никогда. — Много, если Ваши слова правдивы, — задумчиво сказала королева, но уже через несколько минут напряжённых раздумий она шутила вновь. — А ради меня Вы бы рискнули? Нет, не шутила. По её решительному, твёрдому взгляду ясно читалось: это был скрытый под маской шутки приказ. — Р-ради Вас? — запнувшись, переспросил Джек, прожигая взглядом холодные глаза Эльзы. Зачем ей нарочито толкать своего подданного в лапы беззакония и смерти? «— Анна бы ни за что не стала устраивать подобного!» — мелькнуло вдруг в голове. Он хотел провалиться на месте, лишь бы избежать общества Её Треклятого Величества. — Ради меня! — игриво усмехнулась королева, с вызовом глядя на юношу. — Или Вы струсили? — Никогда, Ваше Величество, — жёстко ответил кадет, не терпевший обвинений в трусости. Он направился в немногочисленную толпу и, усердно раздвигая оставшихся людей локтями, пробрался к одному из записывающих на турнир. Джек, выдержав тяжёлый, будто обвиняющий в предательстве, взгляд, заплатил за участие двадцать монет медью. Теперь его имя значилось в списке участников турнира, живых смертников. Смешно подумать: во имя святейшей королевы Фрост только что заплатил за собственную смерть. Но, когда юноша вернулся назад, Эльза, к его разочарованию, ничем не обмолвилась о произошедшем. Ненависть вспыхнула в душе стремительно, как подожжённый фитиль. Капелька пота скатилась по виску и попала в рану на щеке, неприятно защипавшую. Джек чуть поморщился. Юноше казалось, что сейчас он, молоденький кадет, будущий гвардеец, вступил в опасную игру, затеянную своей правительницей. И Фрост очень наделся, что принял правильное решение, рискнув участвовать в турнире. Однако, так или иначе, он не мог ничего изменить или обвинить королеву. Эльза зачерпнула снег маленькой ладонью, завернула его в тонкий шёлковый платочек и приложила к ране кадета: — Вам должно быть больно. — Ничуть, — Джек, с трудом заставившей себя не отдёрнуться от этих прикосновений, прижал платок своей грубоватой солдатской рукой. — Тогда не забывайте про мой подарок и меня, — с этими словами Эльза развернулась и направилась в противоположную сторону. «— А Вы, Ваше Величество, не забывайте про меня и мою жизнь», — подумал кадет, застыв на месте как вкопанный и глядя вслед уходящей процессии.
