Глава 2. Человек под чёрной маской
29 августа 2016 г., 17:42
— Камергер! Во сколько должны прибыть министр финансов Фредериксон и министр городского управления Маргоф? — спросила Эльза, всё ещё обуреваемая злостью.
У неё под носом процветало беззаконие, настоящая золотая жила, а она — королева — ни сном, ни духом!
— Министр финансов должен прибыть через десять минут, а министр городского управления — через полчаса.
— Благодарю, — задумчиво ответила Эльза, барабаня пальцами по дубовому столу.
Она уже придумала, что делать с этим турниром, но для порядка министров стоило отчитать. Одного — за то, что не ведает, куда деньги государственные тоннами деваются, другого — за то, что устранить эту бочку бездонную не может. Или обоих — за то, что всё ведают и всё могут, но ничего не хотят. Где же это видано, чтобы денежки народные такими путями окольными в руки чиновников возвращались, да ещё и тайно от правительницы страны?
Эльза приняла решение: состязание оставить, но с некоторыми поправками. Во-первых, королева решила ввести запрет на убийство, иначе так и вовсе всей рабочей силы можно лишиться, а она, ой, как понадобится государству, встающему с колен! Во-вторых, нужно закрепить существование турнира документально. И, в-третьих, отменить указ покойного супруга о запрете сбора денег на состязания. Однозначно турнир нужно оставить платным и взимать с его организаторов налог, доходы с которого пойдут в государственную казну.
Но эти изменения произойдут уже после участия в них того мальчишки-кадета, пусть всё на своей шкурке прочувствует и королеве доложит (если выживет, конечно). Как же его звали?.. Эльза взяла в руки забытый кадетом берет, лежащий ранее на её столе, но никак не могла вспомнить нужное имя из сотен названных вчера. Сколько она за один день перевидала своих подданных, тьма тьмущая! Даже лицо юноши она не припоминала, всё какими-то урывками и обрывками.
К сожалению, он обладал самой распространённой среди эренделловцев внешностью: светлыми волосами и голубыми глазами. Даже рыжие волосы и зелёные глаза Анны считались большей редкостью. Может быть, кадет и показался королеве немного аристократичнее, чем его сослуживцы, но запомнился ей гораздо больше темноволосый загорелый здоровяк, стоящий неподалёку в точно таком же тёмно-синем мундире. Эльза даже слегка ударила рукой по столу, злясь на свою забывчивость. Может, стоило подойти к незнакомцу-брюнету? Он и выглядел мощнее многих своих товарищей… Правительница вдруг рассмеялась. Да этот же белокурый мальчишка сам свалился к ней под ноги!
Только что перед неизвестным юношей встала ещё одна задача: выиграть турнир, чтобы королева его запомнила.
— Прибыл министр финансов Фредериксон! — объявил камергер.
Эльза спрятала берет кадета в одном из ящиков стола, закрыв его на ключ, и натянула приветливую, дружелюбную улыбку, которую министр будет лицезреть очень недолго.
***
Анна, уже порядком замёрзшая на зимнем ветру, стояла на балконе, ожидая простую чёрную карету, на каких обычно разъезжали военные. Генерал-майор должен был приехать ещё полчаса назад. Принцесса беспокоилась и нервно заламывала покрасневшие от холода пальцы. Дело не терпело отлагательств. Морозный порыв ветра поднял вверх немного снега с крыши дворца, острые снежинки искололи лицо Анны, но она продолжала упрямо стоять на месте, словно не замечая собачьего холода. Из-за ветра со стола слетело пару бумаг, однако девушка не спешила их поднимать, боясь пропустить приезд возлюбленного. Из головы никак не выходили родная сестра и тот кадет, с которым она так любезно беседовала. Принцесса знала её как нельзя лучше: Эльза что-то задумала, иначе юноша столь низкого ранга ей не понадобился бы. Только что именно надеялась провернуть с его помощью королева? Правительница обещала Кристоффу звание штатгальтера сразу после своего воцарения, но прошло уже полгода, а обещания она не исполняла. Анна боялась, что у трона появится новый человек, выслужившийся перед королевой, а её любимого отправят служить на опасный Юг. Этого любящая девушка допустить не могла. Завидев простую чёрную карету, пришло лёгкое спокойствие, и от сердца отлегло. «— Главное найти правильные слова, — подумала она, сделав глоток сладкого, но остывшего кофе и взволнованно поглядывая на дверь. — И Кристи меня послушает» Генерал-майор вошёл в покои своей возлюбленной широкими военными шагами и в приподнятом расположении духа. Он, широко улыбаясь, поцеловал выставленную вперёд руку принцессы и хотел коснуться губами её щеки, но та отвернулась, проворно вырвавшись из крепких объятий: — Не до того мне сейчас, — в голосе слышалась тщательно скрываемая тревога. — Я чем-то провинился? — удручённо спросил Кристофф, отступая назад. Анна улыбнулась, глядя на любимого, опустившего голову вниз. Если бы она не знала его армейский чин, то никогда бы не подумала, что этот большой ребёнок командует целым полком солдат Эренделла. Довольно жестоко командует. Бьоргман был для неё добрейшим человеком, совершенно неспособным к насилию. — Нет, — невысокая принцесса с трудом дотянулась до его лба и потрепала по жёстким волосам, заставив сурового генерал-майора улыбнуться и посмотреть себе в глаза. — Ты ни в чём не виноват, даже наоборот помог моей сестре занять престол. Но Эльза, видно, забыла это, раз до сих пор не одарила тебя обещанным званием. — Н-но… я всем доволен. — Конечно, ты доволен, — Анна улыбнулась, а потом вдруг выдала, жёсткую громом разящую фразу, — пока не сослан на южные границы. Он замер на месте, поменявшись в лице, и, словно не веря словам возлюбленной, переспросил: — Я? — Послушай меня, Кристи, — она взяла крупные загрубевшие ладони в свои маленькие изнеженные ручки, заглядывая в его глаза с успокаивающей ласковостью. — Ты видел кадета, с которым беседовала Эльза? Анна разговаривала с любимым мягко, будто приручала дикого зверя, медленно зарождая нужные мысли в его голове, и это заставило её возгордиться собою, что, впрочем, никак не отразилось на лице девушки. — Рядом ты была, — Кристофф расплылся в улыбке. — Никакого кадета я не запомнил, да и их там целые стаи бродили. Как я мог кого-то одного выделить? Принцесса на секунду даже пожалела, что выбрала такого бесхитростного деревенщину, ведь её сестра разговаривала так долго только с одним кадетом. Может быть, на генерал-майора и вправду оказывает такое одурманивающее влияние присутствие возлюбленной? Девушка вдруг подумала, что не хотела бы увидеть его под личиной военачальника. Слухи же не рождаются из воздуха, для этого нужен какой-нибудь толчок, пускай даже мизерный, но который имел место быть. — После того, как этот мальчишка поговорил с моей сестрой, он записался на незаконный турнир. И, похоже, с её разрешения. — Сумасшедший, — не сдержал усмешки Кристофф, — он проиграет. — Ты не находишь странным, что Эльза выбрала, видимо, для исполнения своего поручения какого-то кадета, а не тебя, своего приближённого? А что если возвращается эпоха фаворитизма, ушедшая на покой благодаря нашей прабабушке, королеве Анне, в честь которой названа я? Представь, что станет с нами и с Эренделлом, если этот не умудрённый годами мальчишка вдруг взберётся на трон и надет корону? Кристофф, на которого эта довольно пафосная речь произвела сильное впечатление, выглядел очень задумчиво и напряжённо: густые светлые брови были сведены к переносице, на лбу проступила глубокая складка, резче обозначились морщины. Он произнёс осторожно, словно шёл по тонкому льду: — И что же ты хочешь? Анна почти ликовала: она добилась своего! Остались лишь самые крохи. — Я хочу, чтобы ты участвовал в турнире. Эльза увидит тебя, блистательного победителя, одарит всевозможными наградами и забудет про этого мальчишку. — Но Её Величество дала ему какое-то особое поручение, — генерал-майор засомневался, но в глазах читалась явная заинтересованность. Мало существует таких людей, которые смогли бы отказаться от высоких чинов, несметных богатств и всеобщего признания. Наконец-то деревенское происхождение Бьоргмана сыграло на руку принцессе. Она так радовалась, что едва сдерживала улыбку, однако кончики губ всё же подвели её и дрогнули. — Так узнай! — жёстко произнесла Анна, немного расстроенная тем фактом, что не слышала разговора сестры и кадета из-за ухаживаний возлюбленного. — И сам исполни. Кристофф вдруг рассмеялся: — Ну, ты только представь, как я буду состязаться с остальными? Многие же думают, что я вот этими вот руками… — он показал принцессе здоровенные ручищи, — … разорвал пасть льву. Они же все попросту сбегут! — Вот и хорошо! Пусть думают! — запальчиво проговорила девушка, в порыве чувств взмахнув руками так, что со стола слетела чашка с кофе. Она со звоном разбилась, запачкав дорогой ковёр, сшитый варавийскими мастерами. Но никто не обратил на это внимания. Вокруг и так царил беспорядок, увидев который Эльза бы пришла в ужас. Эта старая, буквально, поросшая плесенью история с южными львами была хорошенько домыслена отвергнутыми претендентами на руку и сердце принцессы Анны и распространена завистниками успешного кадета Кристоффа. Сбежавший лев, действительно, был, но он никогда не нападал на маленькую принцессу, что сильно переживала за животное, и потому очень много плакала, пока его не нашли. Причиной её слёз была вовсе не «угроза своей жизни», как писали об этом иностранные послы, перевравшие всё, даже повод презента. А их с Кристоффом недоброжелатели охотно поддержали легенду о его жестокости и силе. Хотя тогда он стоял в карауле совсем в другой части летней резиденции, зато именно он сообщил принцессе радостные вести о поимке живого и полностью здорового льва. Так и началась их дружба, а позже — любовь. — Теперь иди, найди кадета Джека Фроста, выведай у него всё о поручении моей сестры: разрешаю использовать любые методы, от взяточничества до рукоприкладства, и исполни мою просьбу, — жёстко произнесла Анна. Выслушав приказ и серьёзно кивнув, генерал-майор замялся: — М-можно поцелую? — Можно! — игриво усмехнулась девушка, встряхнув рыжими локонами. Её настроение быстро сменилось, когда губы возлюбленных соприкоснулись в мягком, будто стеснительном поцелуе. Сердце принцессы забилось чаще, и она обвила шею Кристоффа руками. Генерал-майор, всегда грубый и жестокий с подчинёнными, с ней был очень ласков и нежен. За это Анна прощала любимому даже некоторую глупость и неотёсанность. Но сейчас она первая разорвала поцелуй: — Уезжай, Кристофф. И выполни то, о чём я тебя просила. А вечером приедешь и доложишь обо всём, — она загадочно замолчала и хитро продолжила. — Я буду ждать тебя в полночь в своих покоях. — Хорошо, моя королева, — пошутил он и зашагал к выходу, по полу бухали его тяжёлые шаги. Принцесса подбежала к окну, весело смеясь и приложив руки к пылающим щекам. До чего же девушка любила своего «Кристи», как она ласково звала любимого! Как же Анна была счастлива! Увы, слишком счастлива, чтобы услышать два знакомых мужских голоса, переговаривающихся между собой за дверью покоев принцессы, и заметить, что генерал-майор Бьоргман сел в карету позже, чем должен был…***
После отбоя кадеты ещё не спали, горячо обсуждая своего товарища, что удостоился чести поговорить с самим Её Величеством. Джек, ставший за один день местным героем, уже устал от постоянных расспросов младших и завистливых взглядов старших, некоторые из которых даже сыпали упрёками на голову несчастного. Ему хотелось просто отдохнуть и многое обдумать. Но, оставаясь наедине с самими собой, юноша лишь сильнее накручивал себя по поводу предстоящих состязаний, а такие думы всё больше порождали ненависть к королеве. Как он будет бороться с опытными мужчинами в два-три раза старше и крупнее его самого? Джек понятия не имел. Богатое воображение подкидывало сцены, как ему пробивают голову или вспарывают брюхо. От этого становилось слишком не по себе. Юноша даже потирал места ранений и увечий из своих мрачных фантазий, убеждаясь, что все в порядке. Пока ещё. Фросту удалось улизнуть в библиотеку училища незамеченным. Он радовался ничтожно малому везению, которое, наверно, совсем испарится к началу турнира. Юноша лежал на шершавом деревянном столе с закрытыми глазами, положив голову на сложенные вместе руки. Мысли об ужасной расправе совсем измотали его, прорываясь в единственное свободное от кошмарных видений место — сны. По библиотеке гулял сквозняк: в одной рубашке было очень холодно, но даже зажигать светильник было опасно: вдруг кто-нибудь увидит и войдёт. Внезапно раздался противный скрип половиц. Сердце от страха заколотилось где-то в горле, казалось, разом заболели все шрамы, полученные от жесткой порки в стенах училища. Джек, испугавшись, быстро вскочил на ноги. — Я прос… — начал было оправдываться кадет, приняв силуэт в темноте за своего учителя. Но, приглядевшись, он понял, что перед ним стоит не кто иной, как Август, который тоже оделся довольно скудно и сейчас, видимо, боролся с холодом, обхватив себя за плечи. — Не спится? — попытавшись подавить зевок, спросил он. — Нет, — Фрост широко махнул рукой. — В отличие от тебя, видно. Его друг пожал плечами: — Я видел, что тебе всё это надоело, решил поговорить. Ты на Вига сильно не обижайся, такой уж он человек. Любое деяние, причастное к чему-либо королевскому, за манну небесную мнит. И меня прости тоже: пошутить, дурень, хотел. «— Наверно, он поймёт меня лучше остальных», — подумал Джек и ответил, горьковато усмехаясь: — Прощаю, доколе жив. Август потёр рукой переносицу, повреждённую в кровавой драке во время дворцового переворота. — Знаешь, Джек, я бы лучше всю жизнь в кадетах сидел, чем стал генерал-фельдмаршалом под рукой у Её Величества. — Ненавижу её, — ответил юноша со злостью в голосе. — Если бы не эта королева, я бы жизнь свою опасности не подвергал. Фрост подошёл к окну, где неистовствовала вьюга, и поёжился, обхватывая себя руками за дрожащие худые плечи. Глядя на ночные столичные улицы, по которым иногда даже такой поздней ночью проезжали кареты, он вспоминал, как пил с королевой вино из одной чарки, как она прикладывала снег к его оцарапанной щеке, как близко были её глаза и как она смеялась. Жаль, но воспоминания сменялись мрачными фантазиями, как юного кадета изувечивают или вообще убивают на состязании. Это рождало бурю отнюдь не светлых чувств: ненависть и страх исполняли похоронный инструментальный дуэт в его душе. — Ты поосторожнее бы с речами, — Август хлопнул товарища по спине. Джек ничего не успел ответить. Раздались приглушённые шаги. Кадеты, нарушившие несколько учебных правил, ощутимо напряглись. Заскрипела дверь. Между ней и стеной просунулась лохматая светлая голова. Но это был не преподаватель, а всего лишь бесталанно подкравшийся Конрад: — Джек, тебя учителя зачем-то ищут. Быстро иди в казарму. Фрост переглянулся с Августом, и уже втроём ребята, босые, чтобы избежать лишнего шума, бежали назад, стараясь это делать как можно тише. Сердце билось в груди от страха быть застуканным, порция розог не радовала никого: ни идущего на золотую медаль Августа, ни привыкшего к таким наказаниям Джека, ни болезненного Конрада. К счастью, они, словно мыши, успели вовремя шмыгнуть по своим кроватям. Как раз в этот момент открылась дверь, и вошёл комендант с керосиновой лампой в руках, а за ним ввалился грузный преподаватель арифметики, чьё пузо было настолько большим, что можно было с уверенностью сказать: в своём предмете он съел не одну собаку, причём целиком. Каждый раз вспоминая эту старую кадетскую шутку, передающуюся, кажется, от курса к курсу, Джек едва сдерживал смех. Вот и сейчас он закусил краешек одеяла, чуть ли не задыхаясь от хохота и недостатка воздуха и отвернувшись лицом к стене. — Вставай, Фрост, — прошептал учитель, нагнувшись к лицу юноши, и больно потянул его за ухо. — Одевайся живее, тебя на улице ждут. Перегаром запахло настолько тошнотворно сильно, что Фросту потребовались все свои усилия и весь выработанный за годы учёбы актёрский талант, чтобы изобразить только что проснувшегося. — Кто? — спросил кадет делано сонно, наскоро накинув мундир. Смеяться резко расхотелось, ему стало страшно. Кажется, это были отголоски вчерашнего разговора с королевой. Игра совсем не стоила свеч, но осознание этого пришло слишком поздно. Джек не спешил спускать ноги с кровати, потому что как только арифметик увидит его, одетого в форменные брюки, то сразу поймёт, что непослушный ученик куда-то отлучался во время отбоя. Розог в таком случае было не миновать. — Не твоего ума дело, кто тебя ждёт, — проворчал преподаватель. — Раз ждут, должен выйти. Давай поторапливайся! Делать Фросту было больше нечего, и он слез с кровати. Учитель смерил его одеяние недовольным взглядом и бросил без каких-либо разбирательств: — Десять ударов розгами. Арифметик потянул Джека за ворот не застёгнутого мундира. Юноша обречённо оглянулся назад и наткнулся на встревоженные взгляды своих друзей. Даже Конрад, по-чёрному завидовавший товарищу из-за разговора с королевой, теперь искренне сопереживал ему. Фроста немного ободрила их молчаливая поддержка (и немало удивила в случае Конрада). Но ватные ноги он всё ровно переставлял нехотя. И как преподаватель мог так быстро идти при своих-то габаритах, да ещё и хмельным? У Джека было плохое предчувствие. Он очень хотел ошибиться в этот раз, но хорошие люди такой поздней ночью приезжать не стали бы. Многочисленные родственники навещали его редко и только днём, а больше было некому. Была мизерная надежда, что своего несчастного подданного решила навестить королева, чтобы хотя бы отдать забытый берет, за потерю которого он был наказан уборкой в конюшнях. — Куда мы идём? — спросил кадет, поняв, что они идут совсем не к главному входу. Но преподаватель ничего не ответил, что лишь усилило нервное напряжение. В тёмном коридоре мерещились ужасающие тени. Фрост дёргался от каждого шороха и непонятного звука, ему было холодно ступать босиком по холодному полу и страшно за свою жизнь, казавшуюся теперь никчёмной, как раздавленный таракан. Юноша постоянно оглядывался по сторонам и вдруг издал нервный смешок, догадавшись: они идут на кухню. Арифметик недовольно оглянулся на вмиг притихшего ученика. Чем ближе была деревянная дверь, ведущая в маленький внутренний дворик, тем сильнее у Джека подкашивались коленки, а руки дрожали вовсе не от жуткого холода. Кадет остановился возле двери, оттягивая свою участь, но учитель был раздражён и нетерпелив: он грубо толкнул юношу на улицу. Фрост не удержался на ногах, поскользнувшись на заледеневшей каменной лестнице, и упал. Хорошо, что ступеней здесь было немного в отличие от главного входа, после полёта с которого костей было бы точно не собрать. Кадет приоткрыл глаза и увидел прямо перед своим носом чьи-то чёрные сапоги, сделанные из явно хорошей и недешёвой кожи. Джек, испугавшись, быстро поднялся на ноги. Что-то подсказывало ему, что приветствия сейчас будут не к месту. Мужчина, стоящий перед Фростом, был чуть выше его. Возможно, роль играла его обувь и отсутствие оной у юноши. — Мальчик, — пугающе мягко произнёс незнакомец с характерным южным придыханием, его лицо было скрыто чёрным капюшоном и карнавальной маской того же цвета, — видел ли ты Её Величество? Джек весь напрягся, готовый в любой момент отразить атаку. Он пытался незаметно оглядеть маленький дворик на предмет засады, но тёмной безлунной ночью ничего толком было не разобрать. — Видел, — кадет сглотнул, расправив сильные плечи. — Она тебе разрешила участвовать в турнире, верно? — всё тем заискивающим голосом спросил мужчина, заходя за спину юноше. Отвечать сразу Фрост не стал, сомневаясь, что лучше сказать в этой ситуации: правду… или ложь? Он старался не выпускать из поля зрения тёмную мощную фигуру некоего мужчины, одетого в такое же чёрное одеяние: маску и плащ с капюшоном. Некто, что наводил леденящий душу ужас, стоял возле простенькой чёрной кареты, сложив руки на груди. — Разрешила, я знаю, — незнакомец остановился за спиной кадета. — Я слышал почти весь ваш разговор. Джек немного развернулся, чтобы не терять из виду обоих недружелюбно настроенных мужчин. — Что Эльза тебе поручила? — спросил один из них — тот, что говорил с южным акцентом. — Ничего, — юноша пока ни разу не солгал, но ненависть к правительнице росла слишком быстро, не подчиняясь своему хозяину, как огонь, без лишних расспросов уничтожавший целые города. Вдруг кадета повалили наземь. Он ударил напавшего ногой в живот и дёрнулся к спасительной двери. Пальцы уже почти коснулись железной ручки. Но внезапно на талии сомкнулась чья-то стальная хватка. Джек хотел закричать, но незнакомец, уже поднявшийся на ноги, зажал ему рот. Маска немного съехала, и открылась часть его лица. Синие глаза расширились от удивления, разбавленного страхом. Юноша узнал в незнакомце посла Южных Островов, принца Ханса. Он усмехнулся, глядя на вырывающегося Фроста, и вальяжно зашагал к карете, всем своим видом показывая, как смакует этот момент. Вернувшись с верёвкой в руках, посол туго связал руки пленнику за спиной. Джека грубо толкнули на землю: он упал не в силах подняться. — Уверен, что королева не давала тебе никаких поручений? — опять с той же заискивающей интонацией спросил принц. Юноша кивнул, пожирая Ханса злым взглядом. Кадет ненавидел правительницу собственной страны, которая своим приказом нарушила его мирно текущую жизнь, но даже при таком раскладе Фрост не стал бы доносить, как последняя собака, о её планах. Тем более, что он их не знал. Посол щёлкнул пальцами: — Давай. Первый удар пришёл по сложенным рукам. Второй под колено. Третий по пояснице. Джека били несильно, чтобы не травмировать органы, но довольно ощутимо. Юноша сжал зубы. Если он сейчас ничего не придумает, то не продержится и первых дней состязаний. Последствия этого избиения точно не пойдут на пользу. А ещё своего часа ждали розги. Новый щелчок. Новые удары, но несколько болезненнее. Вдруг Ханс ударил пленника в живот носком сапога, и тут же следом пришёлся удар по пояснице. Боль будто опоясала тело. Если сейчас же ничего не изменить, то велик риск получить травмы, которые повлияют на исход состязания… В худшую для Джека сторону. — Стойте, — проскулил Фрост, сжавшись, чтобы хоть как-то прикрыть больной живот, и сочиняя на ходу. — Эльза поручила мне… узнать, кто и зачем из её приближённых в турнире участвует. Он чувствовал себя невероятно жалким щенком в своре голодных собак и ненавидел за это ту суку, которая оставила его без своей защиты. Принц нахмурился, потерев подбородок: — Отпускай его! Возвращаемся, — а потом совсем тихо обратился к пленнику, нагнувшись к самому уху Джека и опаляя его дыханием. — Ваша новая королева не так уж и умна, как кажется. Но если твои слова окажутся ложью или донесёшь об этом инциденте кому-нибудь, то всю семью схоронишь. Ясно? Посол взял лицо юноши слишком горячей рукой (видимо, применил силу огня), кожу будто облизало настоящее пламя. Боль почти нестерпимо жгла скулы. На лице наверняка останутся ожоги. — Ясно! — ответил тот со сдерживаемой яростью, чтобы не усугубить своё положение. Ханс ушёл вперёд, пока его сообщник развязывал кадета. Незнакомец помог ему подняться, Джек хотел было поблагодарить его за протянутую руку. Но неизвестный вдруг сильно, с разворота ударил юношу по лицу здоровым кулаком. Фрост вновь упал на землю. Он приподнялся на одной руке и приложил вторую к губам. На кончиках пальцев остались алые следы. Раздалось лошадиное ржание и цокот копыт — карета с послом и его помощником уезжала. Юноша сплюнул кровавую слюну на снег, подумав: «А вот и первая пролитая кровь!» И, обессиленный, бухнулся обожжённым лицом в снег.
