The Good Guys

Через четыре года после официального окончания первой войны Гарри Поттер приехал на работу в Министерство Против Ужасов Войны (ПУВ) совершенно пьяным. Он и заснул пьяным, и таким же через три часа проснулся. Если бы такое случилось четыре года назад, да что там, даже за девять месяцев до этого, Гарри бы сказался больным. Но это было тогда, а сейчас ему было наплевать. Половина сотрудников Министерства принимала наркотики, другая – безрассудно нарушала собственные законы. Только вчера он слышал, как Уильямсон рассказывал Сандерсу о том, что ушел от погони, аппарировав посреди улицы из-под беглого огня маггловских полицейских: - Заебись! Это было здорово, ты тоже должен попробовать! Так что вульгарный алкоголизм Поттера на таком фоне был малозаметен. Конечно, никто его не наказывал и, уж тем более, не увольнял. Гарри фыркнул от смеха, думая об этом. Никаких проблем! - Что смешного? – проворчал Рон из-за соседнего стола. - Ты, - ответил Гарри, откидываясь назад на стуле и укладывая ноги на стопку папок. - Отвали, - вежливо отозвался Рон. Взял свою кружку с разводами кофе и уныло уставился в нее. – Пидарасы, - пробормотал он, со стуком поставив ее на стол и толкнув к самому краю. Гарри наблюдал за его действиями с легким интересом, в надежде, что кружка свалится со стола и разобьется. Он ее тихо ненавидел. - Принеси мне кофе, - сказал Рон. - Сам сходи, - зевнул Гарри. - Ты же все равно пойдешь, это тебя не убьет! - Все может быть, - Гарри снова зевнул. - Что может быть? – спросил Рон, так и не поднимая глаз от стола. – Ты принесешь мне кофе? - Может быть, это убьет меня. Рон фыркнул, но так и не улыбнулся. Гарри вздохнул, потер руками лицо и встал. - Хорошо, я сделаю это, ты же так вежливо просил. Рон сделал неприличный жест, по-прежнему не поднимая глаз от стола. - Молоко и сахар, - сказал он. - Да, да, да, - пробормотал Гарри, хватая со стола ненавистную посудину. По пути в комнату отдыха он наткнулся на Роулинсон. В прямом смысле этого слова. - Фу, вонючка-Гарри! – скривилась та. - И тебе доброе утро! – ответил Поттер. – Что нового в этот прекрасный майский день? Женщина закатила глаза и полистала верхнюю папку из целой кипы, которую она держала, прижав подбородком. - Очередная неожиданность! Они опять переименовали наш отдел. Гарри откровенно рассмеялся. - И кто мы теперь? Жуткая Организация Против Агрессии? - Ничего столь многозначительного. Мы стали всего лишь Законным Управлением Борьбы. - Ага! ЗУБ – мне это нравится. Роулинсон засмеялась. - Иди за своим кофе, Поттер, а потом приходи ко мне в офис, и я выдам тебе новое задание. - С нетерпением жду, - сказал Гарри, - и буду там через мгновение. Он отсалютовал ей немытой кружкой Рона, а Роулинсон опять закатила глаза и отвернулась. * * * Моника Роулинсон была единственной причиной, по которой Гарри еще не послал к черту всю эту войну. Только ее он мог терпеть дольше пяти минут. Остальные были либо бесхребетными подхалимами, либо малахольными идеалистами, либо, для разнообразия, полными идиотами. Гарри знал, что в первые годы работы в Аврорате он был всеми ими сразу, но вся эта чушь выветрилась из него после первого же рейда. Поттер начал пить и вскоре обнаружил, что его это устраивает. Ему было легче быть пьяным и равнодушным, чем трезвым и злым. Люди на потертой фотографии, украшавшей кружку Рона, беззаботно махали Гарри руками, пока он наливал кофе и клал туда непристойно много сахара. Это была одна из бесчисленных фотографий клана Уизли, сделанных во время давней поездки в Египет. Гарри старался на них не смотреть. Половина изображенных на ней людей была теперь мертва или покалечена. Он понятия не имел, как Рон может смотреть на них каждый день. Гарри бы давно взорвался, вместе с этой оловянной уродиной. Рон вздрогнул, когда друг стукнул кружкой по столу, обрызгав его бумаги коричневой бурдой. - Спасибо, мудак! - Всегда рад, алкаш! Гарри сделал шумный глоток из своей кружки. - Ты слышал, что нас теперь будут называть УРКИ (Убийства, разведка, конфискация, эксперты)? Рон захихикал. - Они что, вообще не думают, как будут звучать их аббревиатуры? Гарри сделал еще один глоток. Кофе имел вид и вкус кипяченного дерьма, но ему нравилось. Как всегда. - О чем ты? Эти членососы не могут найти собственную задницу двумя руками, уже не говоря о военных операциях. Они не смогли выяснить, что Снейп был шпионом Дамблдора, и заавадили его. Ты честно думаешь, что им есть дело до аббревиатур? - Ну, учитывая "УРОК", нет, - ответил Рон. Гарри проглотил оставшееся кофе. К полудню ошпаренная слизистая начнет свисать клоками, но ему было плевать. Холодным это дерьмо пить было невозможно. - Мне пора, - сказал он, отправляя кружку в раковину. – Увидимся позже. * * * «Что ж, - думал Гарри, следуя за Роулинсон по длинному безвкусно освещенному коридору, - по крайней мере, я, возможно, буду иметь дело с настоящими Пожирателями смерти». По сравнению с растительным существованием в штабе, это было приятным разнообразием. На днях он задержал очередного последователя Воландеморта и заполнил необходимые документы для конфискации имущества после суда или казни. Гарри давно понял, что спиртное стало для него лекарством. Еще когда он обнаружил, что может бросить любое Непростительное в одного из этих ублюдков под масками. Все это… зашло слишком далеко… В ночь перед финальной битвой он это понял. Война перестала быть войной, она стала миссией. Мужчины и женщины, облаченные в черное и пытавшие захваченных магглов, были Злом. Их надо было остановить любой ценой, и все свои права они растеряли уже тогда, когда решили присоединиться к Воландеморту. Они подрывали устои общества и были для него смертельно опасны. Это было понятно. Это было просто. Гарри и его друзья - Свет, Темный Лорд и его последователи – Тьма. И никаких оттенков серого, никаких сомнений. Ослепительная вспышка истины, резкая и быстрая, как удар молнии, осветила жизнь Поттера безжалостным и беспощадным светом. В его существовании появился смысл. Однако, оказавшись в штабе и занявшись бумажной работой, Гарри обнаружил, что острые ощущения притуплялись, а смысл его борьбы все больше выцветал и размывался с каждым днем. Ему казалось, что кто-то очень злой, подсунув ему череду бесконечных документов, заставил увидеть вместо врагов людей, что, безусловно, никогда не произошло бы на поле боя. День за днем он читал списки конфискованного имущества – домов, магазинов, метел, котлов, бесценного фарфора, семейных портретов, антикварной мебели, древних гобеленов, серебряных чайных сервизов, библиотек, наполненных книгами, с экслибрисами давно умерших владельцев, серебряных кулонов с гравировкой «С любовью навсегда» на обратной стороне, золотых обручальных колец, ручной работы шахмат, детских кроваток. В памяти всплывали знакомые лица, голоса, и он снова пил. А потом еще и еще, до тех пор, пока в голове не оставались одни плаксивые военные песни, которые он пытался петь по дороге в туалет. Последнее, что нужно солдату перед битвой, это осознание того, что люди, которых он идет убивать или калечить, любили, смеялись и жили так же, как он сам когда-то… Роулинсон резко остановилась перед железной дверью с маленьким зарешёченным окошком, и Поттер почти наткнулся на нее. Опять. Она позвонила. - Роулинсон и Поттер пришли, чтобы встретиться с мистером Дженнингсом, - сказала она, и дверь, скрипнув, открылась. Почти седой мужчина, которого можно было бы назвать красивым, если бы не изрытое оспинами лицо и мясистые щеки, отделился от группы авроров. Те стояли, сбившись кучкой в комнате, облицованной мелкой плиткой. Гарри не знал его имя, но он помнил это лицо. В этом году не было недели, чтобы эти исступленные глаза не смотрели на читателей со страниц «Пророка». Мужчина протянул руку и твердо пожал ладонь Гарри. - Уильям Дженнингс, - сказал он, - рад познакомиться с вами, мистер Поттер. И прежде чем Гарри попытался возразить против неизбежного «я не могу поверить, что я наконец-то встретился с вами, я знаю вас с пеленок», Дженнингс отвернулся к аврорам. - Отличная работа, - сказал он. - Я знаю, что конвоировать и перевозить их сложнее и опаснее, чем просто убить на месте, но это единственный способ когда-нибудь победить в этой войне. Он сделал паузу и постучал пальцем по виску. - Разум, - сказал он. – Боюсь, мой предшественник его недооценивал. Можете быть уверены, что я это изменю. Гарри услышал одобрительный шёпот со стороны группы авроров. - Не могу описать вам, сэр, как это было трудно, - сказал один из них. – Мы хватали этих подонков, а потом приходили адвокаты и представители Министерства юстиции и требовали справедливого суда. Мы даже не могли поговорить с этими убийцами без свидетелей. Надеюсь, вы понимаете, сэр, что нам приходилось действовать… неофициально… Несколько человек хихикнули. - …прежде чем они попадут в Министерство. Дженнингс успокаивающе улыбнулся и похлопал аврора по плечу. - Вы говорите с человеком, чей отец был аврором и потерял ногу в войне с Воландемортом. Он сжал плечо собеседника. - Послушайте меня – это начало конца. Когда министр подписал проект «УПОР»… «Управление Превентивной Организации Работы», - шепнула на ухо Гарри Роулинсон. - …началась эра ударов на опережение. Наши отважные ведьмы и колдуны из Аврората или Министерства Вооруженных Сил больше не будут посреди ночи идти в бой, опираясь на скудные донесения разведки. Мы больше не будем страдать от устаревших правил и процедур, которые были разумны задолго до нашего рождения, но сейчас мешают нам выиграть войну. В течение следующих недель, дамы и господа, мы увидим воплощение в жизнь новых мер – мер, которые давно назрели, по моему твердому убеждению. С сегодняшнего дня у вас новый начальник… Дженнингс замолчал и ткнул себе в грудь пальцем, напоминающим сосиску. - …ваш покорный слуга. И, самое главное, новое правило. Мы можем задержать на две недели любого, неважно, замеченного ранее или нет, в пособничестве врагу. Через четырнадцать дней нам придется уведомить об этом адвокатов и Министерство юстиции, ибо мы живем в цивилизованном обществе. Но ни минутой раньше. Другими словами, друзья мои, две недели они наши. Нам дали картбланш. Понятно? Авроры заулыбались. Они были по-прежнему усталыми и грязными, но их лица засветились энергией и надеждой. - Кое-кто из них вчера бежал, - сказал аврор, очевидно, командир отряда. – Они спрятались в лесу. Мы вернемся и найдем их. - Только после того, как вы отдохнете и поедите горячего, - ответил Дженнингс, - и навестите раненых в больничном крыле. Авроры с благодарностью кивнули. - Спасибо, сэр, - сказал их командир, - мы рады вам и не подведем. - Я уверен, что так и будет, - ответил Дженнингс, хлопнув его по плечу. – А теперь в душ и спать. Гарри и Роулинсон отошли в сторону, когда авроры покидали комнату, и Поттер почувствовал запах крови и пота, пропитавший их одежду. Некоторые с уважением кивнули ему, а он им, чувствуя, как война снова зашевелилась в его жилах. Когда последний аврор закрыл дверь, Гарри повернулся к Дженнингсу. - Мне сказали, что я поступаю в ваше распоряжение, - сказал он. - Рад знакомству, - кивнул Дженнигс, - я слышал о вашей карьере прежде, чем вас загнали в штаб. Никчемное использование отличного солдата, если вам интересно мое мнение. Гарри опустил голову, счастливо покраснев от неожиданной похвалы. - Однако… - Поттер взглянул в лицо Дженнингса, отеческий взгляд начальника потяжелел. - Если я увижу тебя пьяным на работе, то вышибу тебя отсюда прежде, чем ты успеешь сказать «как на хуй?», понятно? Гарри моргнул и сглотнул, но не отвел взгляд. - Да, сэр! Лицо Дженнингса снова смягчилось. - Вот и отлично, - он хлопнул Гарри по плечу. - Ну что, пойдем посмотрим на крыс, которых прошлой ночью изловили наши коты? Гарри улыбнулся и кивнул. - Да, сэр! – ответил он увереннее. Роулинсон улыбнулась и подмигнула ему, Поттер понял, кому обязан новым назначением. - Моника! – позвал он женщину по имени. Та остановилась и повернулась к нему, в глазах горел лукавый огонек. - Да, Поттер? - Спасибо! - Не за что! - ЗУБ будет гордиться мной, - Гарри рассмеялся. – Не волнуйся, ты не пожалеешь об этом. Она закатила глаза. - Тебе же будет лучше. Увидимся, Поттер. * * * Гарри прошел за Дженнингсом через тяжелую металлическую дверь на другом конце комнаты и очутился в скудно освещенном коридоре. Его стены тоже были отделаны плиткой, с равными промежутками между низкими дверями с замочными скважинами. Они молча прошли в дальний конец коридора, где огромный человек стоял у приоткрытой двери. По крайней мере, это должен был быть человек. Разобрать под синим плащом и надвинутым до самых глаз капюшоном было трудно. Человек-медведь отошел в сторону и позволил им войти, и Гарри увидел людей, сгрудившихся около решетки. Все пятеро были обнажены, у двоих была Темная метка. Он впился в их лица взглядом, но они были ему незнакомы. - Так, так, так, - мягко начал Дженнингс, - что тут у нас? Вечеринка? Я хочу присоединиться. - Да пошел ты, магглолюб хренов, предатель, грязный ублюдок! – прорычал один из мужчин. – Ты не можешь так с нами обращаться, у нас есть права! Дженнингс хмыкнул и обратился к Гарри. - Ты слышал? Этот парень говорит, что у него есть права. Скажи мне, какие? Гарри нахмурился, пытаясь вспомнить ускоренный курс права для авроров. - Эм… хорошо… Я думаю, что он имеет право на рассмотрение дела в суде, на адвоката… - он сделал паузу, бессознательно пошевелив пальцами, - хм… Он может предоставить своих свидетелей в противовес тем, которые свидетельствуют против него… Дженнингс засмеялся. - Возможно, они у него были. В те дни, когда аврорам приходилось иметь дело с незаконным оборотом артефактов и любовными зельями, ну, изредка с убийствами. Но сейчас идет война, кстати, не по нашей вине, и такую роскошь, как права врага, мы себе позволить не можем. Кстати, именно эти ублюдки сделали все, чтобы подорвать и уничтожить закон. Как ты думаешь, если бы мы попали к ним в плен, они вспомнили бы про наши права? Бля, нет! Они бы замучили нас до полусмерти, а потом начали бы задавать вопросы. Поверь мне, Гарри, я знаю, о чем говорю. Дженнингс расстегнул и отвернул манжет рукава, показав блестящую, розовую кожу – шрам вился по руке как плющ по ветке. - И это после месяца в Св. Мунго, - сообщил он, застегивая манжет. - И что теперь? – требовательно спросила женщина средних лет. – Вы, вообще, кто такой? Вы что себе позволяете? Я хочу поговорить с вашим начальником! - Ну коне-ечно, - протянул Дженнингс, - мой начальник. Я ему обязательно сообщу. Я бы тоже стал жаловаться Волдеморту, оказавшись у вас, ведь всем известно, какой он добрый. Он снова засмеялся, обращаясь к Гарри. - Она хочет поговорить с нашим начальством, ты слышал? Поттер усмехнулся. - Неплохое начало дня. - В точку, малыш. Дженнингс повернулся к заключенным. - Итак, мои авроры рассказали мне, что задержали вас во время налета на магглов. Они сказали, что вы играли головой главы семьи как квоффлом на глазах у его жены и двоих детей. Как остроумно! Рот Гарри наполнился желчью. - Вы шутите, - прошипел он. - Ничуть, - ответил мужчина. – Не так ли, дамы и господа? Заключенные молчали. Гарри повернулся к ним. - Да что с вами, люди?! – воскликнул он. – Как вы можете быть такими больными!.. Такими жестокими!.. Его грудь тяжело вздымалась, когда он переводил взгляд с одного бесстрастного лица на другое. - У вас есть только одно право, - закричал он, - право умереть! - Ох, - сказал Дженнингс, утирая со лба каплю воображаемого пота, - подумать только, из нас двоих «хороший полицейский» он! Он по-волчьи улыбнулся задержанным. - Мои авроры сказали, что на следующую ночь вы запланировали еще один налет. Может быть, если вы расскажете об этом Гарри, он даст вам кое-какую одежду и позовет адвоката. Если же нет, то я надеюсь, что здесь не слишком холодно ночью. Дженнингс повернулся к подчиненному. - А теперь пойдем выпьем кофе и дадим этим джентльменам обсудить наше предложение. Гарри оторвал взгляд от пяти ненавидящих пар глаз. - Да, - рассеянно пробормотал он. – Конечно. Дженнингс одарил задержанных сияющей улыбкой. - Увидимся позже, друзья мои. Дверь камеры захлопнулась, и Гарри почувствовал на затылке теплую руку. - Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, парень, - сказал Дженнингс, - эти люди в клетке как животные. - На самом деле, - ответил Гарри, - я думал о другом. Как можно делать такие вещи и думать, что при этом ты остаешься человеком? Некоторое время они шли молча, их шаги гулко разносились по длинному коридору. - Если я правильно помню, в твоем деле сказано, что тебя обвиняли в убийстве безоружного человека… Гарри рефлекторно напрягся и попытался вывернуться из-под руки, которая все еще покоилась на его шее. - Я не осуждаю тебя, - сказал Дженнингс, - я никогда не стану порицать другого солдата. На войне случается всякое дерьмо, я это знаю. - Я не играл его головой как мячом на глазах у детей! Я вообще не знал, что он безоружен. Его рука была в кармане мантии, как я мог… - Гарри, Гарри, - сказал Дженнингс с отеческой заботой в голосе, - я же сказал, что не осуждаю тебя. Я просто напоминаю, что в войне зверства совершают обе стороны. Поттер повернулся к начальнику и в замешательстве нахмурился. - Но… - Тем больше резонов закончить ее поскорей. Как ты думаешь, мне нравится унижать людей? Ты думаешь, мне нравится смотреть, как кто-то страдает? Гарри медленно покачал головой. - Нет, но как вы думаете, нашим противникам это тоже не нравится? Дженнингс долго молчал. Гарри уже решил, что ответа не будет, когда он заговорил. - Я должен так думать… Думать, что они вынуждены так поступать от страха, из-за обстоятельств или еще чего-то… В противном случае… Он опять замолчал и заговорил только когда перед ними с отвратительно громким звуком открылись двери лифта. - Иначе я не смогу остановиться, - пробормотал он. – И разницы между нами не будет. Гарри взглянул в лицо Дженнингса. Тот смотрел в сторону и, очевидно, видел что-то доступное только ему. Поттер решил, что надо сказать что-то обнадеживающее. - Между вами всегда будет разница, сэр. Дженнингс покачал головой и перевел пронзительные глаза на Гарри. - Мы только что встретились, Поттер, - сказал он, - не будь так уверен. Гарри нахмурился, а Дженнингс, вдруг повеселев, хлопнул его по плечу. - Ты слишком впечатлителен, малыш, - сказал он, - но мы будем над этим работать. У нас на это есть целая уйма времени. А сейчас надо выпить кофе. И у нас есть дело.