Его Царь

К величественной горе по узкой и давно никем не проходимой тропе одиноко скакал всадник. Его конь, резво взбираясь все выше по извилистой дорожке, воинственно фыркал и ржал, ощущая настрой своего хозяина. Рыцарь сидел у него на спине уверенно, будто всю жизнь провел в седле за укрощением строптивых жеребцов. Возможно, он бы смог всю свою жизнь провести в царской конюшне, ухаживать за ее постояльцами и иногда позволять себе немного роскоши в виде дешевого вина и свежей булки белого хлеба. Мог бы… Но не теперь. Когда сам Царь приказывает отправиться в логово чудовища и отсечь тому его мерзкую голову, мысль о возвращении в родные стены становится горькой фантазией. Ни один опытный боец не сумел вернуться живым. Ни один выдающийся воин так и не покинул ту темную и до жути страшную пещеру. Поговаривали, что Царь отчаялся, засылал к зверю целую армию, но она была разбита. А те, что выжили, еще долго не могли спать по ночам и кричали в ужасе, вновь и вновь вспоминая тот кошмар, бредя и теряя рассудок. А вот теперь Царь послал на бой юного мальчишку, который в руках никогда не держал ни меча, ни копья. Отправил на погибель забавы ради. Или от безысходности. Всадник потянул за поводья, и конь сбавил бег, чтобы через секунду остановиться. Доспехи были тяжелыми, а движения из=за них неповоротливыми и неуклюжими. Наездник и не надеялся, что они смогут защитить. Напротив, прекрасно понимал, что лишь быстрее в них сжарится в огненном дыхании чудища. Понимал, но снимать не стал. Одному это делать крайне трудно, а без них покидать свое пристанище было уж совсем горестно и обидно. Если уж погибать, то хотя бы в начищенных до блеска железных оковах. Конь нервно дернулся вбок, когда из глубин пещеры послышался протяжный и совсем тихий рык. Рыцарь сжал поводья сильнее в кулаке и провел ладонью по шее своего верного соратника. -Тише, Блэйз, тише. Ровный голос немного успокоил мерина, но животное не обмануть – страх сковал обоих. Но деваться было некуда. Возвращение без боя сулило казнью за непослушание. Так что либо быть презираемым и повешенным на центральной площади, либо героически погибшим в сражении с чудищем. Всадник отдал приказ, несильно ударив пятками по бокам коня, и тот сорвался с места, мчась навстречу погибели. Пещера оказалась темной у самого входа, поэтому юноше пришлось зажечь факел, но чем глубже они скакали, тем больше появлялись в стенах скопления драгоценных камней, мягко разгоняющих мрак. Все цвета радуги рождались где-то в глубине камней и рассеянно ложились на грубые очертания скалистых стен. Завораживало, но и пугало одновременно. Будто все это обман сознания, будто впереди только тьма, а позади настоящая жизнь. Рыцарь пару раз зажмурился, решительно задрал подбородок насколько смог в неудобном облачении, и дернул за поводья. Глубок был тоннель, но и у него оказался конец. Им послужила просторная полость, устланная дорогими и мягкими на вид коврами, скупо освещаемая свечами. Имелись столы разного вида и размера, на многих аккуратно лежали свитки и книги, перья с чернилами, кувшины и корзины с фруктами, еще свежими. А в самой середине была сооружена большая кровать, укрытая многими шкурами, на которой могли свободно лежать десять крепких мужей. Логово, а иначе не назвать, было странным, хаотично заставленным мебелью, прогретым и заботливо ухоженным. На секунду всадник подумал, что жить в таком месте было бы непозволительно прекрасно для обычного конюха. -Кто ты? Логово наполнилось мужским голосом и едва слышным эхо. Конь от неожиданности заржал и нервно фыркнул, но успокоился от очередного прикосновения горячей ладони к его шее. Наездник внимательно смотрел на силуэт высокого мужчины. В полумраке и пляшущих тенях взгляд незнакомца был пугающим, хоть в нем читалось лишь любопытство. В руках он держал кувшин, а сам мужчина был облачен в просторные штаны и такую же рубаху. В этой темноте его чисто-белый наряд смотрелся необычно. -Ну и? Хозяин логова, а это был именно он, нетерпеливо выгнул бровь, так и не сводя взгляда со своего непрошеного гостя, но и не двигаясь, стоя у скрытого во мраке проема. -Я здесь для того, чтобы покарать чудовище и покончить с его гнетом! Всадник отчеканил заученную за время дороги фразу, едва повысив голос, словно сам своим же словам не верил. Хотя, именно так и было. Но показывать волнение или страх – непозволительно даже для обычного простолюдина. -Вот как. – Незнакомец сделал пару шагов к столу и взял с него бронзовый кубок. – Хорошо, это мы выяснили. Однако, - мужчина вновь посмотрел прямо на всадника, поднося кубок к губам и делая один короткий глоток, - я так и не услышал ответа на мой вопрос. Кто ты? Не понимая почему, но юноше стало не по себе. Голос этого человека звучал спокойно и размеренно, постепенно возрождая глубоко в груди новую волну страха. И на этот раз более сильную. -Я рыцарь его высочества Джэнуса Фейкда Первого, сир Хавл Лонели. Каждое слово было до неприятного чужим и резало собственный слух настолько, что недавно провозглашенный рыцарем «сир» Хавл скривился. Хоть это и не было видно из-за шлема. -Сир Хавл, значит. Мужчина коротко и снисходительно ухмыльнулся, вновь делая пару глотков из кубка и неторопливо направляясь к одному из кресел. Но стоило ему в него сесть, как рыцарю показалось, что это вовсе не кресло, а трон. Без золота, без вставленных, куда только возможно драгоценных камней, без дорогого бархата в виде обивки, но трон. А тот, кто так расслабленно на нем восседал в этой простецкой одежде и без короны – Царь. Хавл дважды видел Царя Джэнуса: первый, когда его неожиданно вытащили из конюшни и буквально за шкирку приволокли в покои царя, а затем уже в тронном зале перед отправкой на свою погибель. Тогда на троне он видел молодого старика с рано появившейся лысиной, разодетого во все самые дорогие одежды знатных особ, в короне и мантии, с безумным и почти безжизненным взглядом. Ему не хотелось подчиняться. Его не хотелось обожать, почитать или жертвовать ради этого обрюзгшего мужика жизнью. И если бы он не был королем, если бы не корона на его голове, Хавл бы никогда не встал на колени и уж точно никогда бы не позволил ему приказывать. Но вот тот незнакомец, так пристально смотрящий на него и все еще едва заметно улыбающийся, заставлял лишь одним видом насторожиться, обострить все чувства. Он внушал страх, тревогу и уважение. На мгновение всаднику почудилось, что именно таким должен был быть король его страны. Его Царь. -Думаю… Голос Хавла дрогнул и он замолчал, чтобы взять себя в руки и прочистить горло. -О чем же? Мужчина слишком явно растянул губы в улыбке, чтобы максимально показать своей поддельный интерес, а после задрал одну ногу на другую и продолжил неспешно опустошать кубок. И даже в этой простецкой позе он не потерял того величия и опасности, которое внушил ранее своему гостю. - Я думаю, - более ровно повторил всадник, - что вы и есть тот монстр, которого я должен уничтожить. Незнакомец едва заметно кивнул и лениво развалился на «троне», будто бы потерял интерес к происходящему. -Ясно. – Юноша тихо выдохнул и слез с коня. – Выходит, мне это и правда было ни к чему. Его слова были адресованы скорее самому себе. Мысли вслух, не более. Рыцарь ударил ладонью по боку своего любимого Блэйза, и тот по привычке поскакал прочь, как это бывало в поле. Если будет бой, то погибать двоим не стоит. Больше не говоря ни слова, лишь отгоняя тяжелые и мрачные мысли, Хавл принялся снимать с себя все доспехи. Первым делом он стянул перчатки и смог наконец снять с головы ведро с щелками для глаз, которое именовали шлемом. -Могу я для начала выбраться из этой железной печки? Мужчина вновь коротко кивнул юноше, все еще не сводя с него глаз. А рыцарь, пусть и ощущая некую неловкость и глупость происходящего, все же постепенно высвободился из лат и кольчуги, оставшись в простых штанах и рубахе. Дышать стало легче, свободнее, хотя взгляд хозяина логова все еще угнетал и повергал в страх. Но деваться некуда. Вновь тихо выдохнув, Хавл поднял меч и щит, решительно смотря прямо в глаза своего противника. -Похвально, – коротко прокомментировал мужчина увиденное. – Я думал, ты побежишь. - Тогда какой смысл в моем приходе? Незнакомец едва заметно прищурился, плавно проводя большим пальцем по резьбе кувшина, а затем отставил его на очередной небольшой стол. -Верно. Ни смысла, ни спасения в этом не было бы. – Мужчина лениво поднялся на ноги. – Терпеть не могу беглецов. Презираю их и, честно говоря, способствую их уничтожению. Хавл чуть повернул корпус, защищая тело щитом и сильнее сжимая в руке меч. А его противник сделал первые шаги в его направлении. -Всех, кто ко мне приходил: рыцари, легендарные воины, охотники, армии, всех я убивал лишь тогда, когда они бросали мечи и бежали прочь. Юноша сделал полшага назад, сгибая колени и воинственно хмуря брови, готовый как к удару, так и к нападению, пока мужчина сокращает между ними расстояние. -Мне хватало лишь оказаться рядом, как уже через мгновение эти прославленные вояки сбегали в страхе и воплях. Вблизи глаза мужчины были зелеными, пронзали насквозь больнее копий и стрел, задевая не плоть, но что-то более важное. Они словно светились и наполнялись чем-то непостижимым для человека. Для Хавла. Его ноги стали ватными, все поджилки уже тряслись и трепетали, виски невыносимо сжало болью, а в горле образовался ком страха и отчаяния, отбивая бешеными ударами сердца. -И ты не исключение, мальчик. Незнакомец тихо шипел, вызывая у юноши мурашки по всему телу. Замерев от страха, он даже не дышал, лишь смотрел в эти ужасающие глаза, пока чудовище не нависло над ним с презрительным оскалом заостренных клыков. На темной коже начали проявляться черные чешуйки, а вокруг внезапно повеяло пробирающим насквозь холодом. Судорожно выдохнув паром, Хавл до боли сжал рукоять меча и изо всей оставшейся в нем силы направил острие клинка в грудь монстра, слыша лишь, как осколки его оружия со звоном падают на каменный пол. -Что… Юноша, поверженный в шок, смотрит вниз, смотрит на руку, смотрит на рукоять и тот обрубок, что остался от его оружия. -Все кончено, мальчик. Рычание совсем нечеловеческое бросает беднягу в холодный липкий пот, но сил поднять глаза и посмотреть в глаза монстру уже нет. Нет. Он не готов умирать вот так. Без боя. Без шанса. Плотно закрыв глаза, жмурясь, он хватается за последнее, что у него есть сейчас – щит, и, словно открыв в себе уже давно не второе и не третье дыхание, больно, со звоном бьет ребром щита чудовищу по голове, слыша приглушенное мычание. -Ты… Юноша открывает глаза, не веря тому, что они показывают. Мужчина, с клыками и покрытый чешуей, со светящимися изнутри зелеными глазами, вытирает каплю крови с виска и с презрением смотрит на нее, на юношу, сразу же сжимая ладонь в кулак и скалясь. -Да как ты!.. Звонкий удар приходится в челюсть монстра. Если есть хотя бы один малейший шанс, Хавл его не упустит. Поэтому он вновь сжимает в руках щит и бьет наотмашь. Противник не двигается, не сходит с места, даже не пошатывается. Лишь получает очередной удар и шипит вперемешку с рычанием, уничтожающе смотря на свою жертву. -Я тебя унич… Вновь удар на полуслове. Нет, если и бить, то молча, без разговоров и лишнего позерства. Просто бить, пока тело еще слушается своего хозяина, пока чудище ему это позволяет. -Довольно. Рычание пробирает насквозь страхом, но в голове юноши лишь его беспомощные крики. Не о помощи. Не о пощаде. Он приказывает самому себе бороться за каждое мгновение, которое ему еще осталось на этом чертовски беспощадном свете. -Я сказал, - очередной удар прерывает чудище, но уже следующий замах он останавливает рукой, со скрежетом прорезая щит острыми когтями и несдержанно громко рыча: - Довольно! Испорченная железка отлетает в сторону, а Хавла отбрасывает назад, где его уже ожидает болезненный удар всем телом о твердую стену, резкая вспышка в голове и затягивающая чернота.