Его Царь

Сознание возвращалось долго и мучительно, с ноющей болью в спине и гулом в голове. Перед глазами мелькали мутные пятна и силуэты, а звуки сливались в один гудящий шум. Юноша то и дело морщился и тихо мычал, облизывая сухие губы. Такого с ним ни одно пойло не делало, поэтому это пробуждение он начал считать по праву самым отвратным в его еще недолгой жизни. - Ты очнешься уже или как? Недовольный рык и грубый пинок под зад окончательно возвращают юношу в реальность. Он с трудом разлепляет веки, щурясь даже от слабого света свечи. - Наконец-то. Мужчина раздраженно рычит и отходит от своей сонной и потрепанной жертвы, пока она еще только концентрируется на реальности происходящего. Хавл пытается пошевелиться, но его запястья и предплечья туго обвиты грубой веревкой, поэтому кроме боли его трепыхания ничего не дают. Юноша вздыхает и более внимательно всматривается в окружающую обстановку. Он лежит на ковре где-то в дальнем и темном закутке логова. Обзором ему служит небольшая щель между каким-то потертым шкафом и заваленным бумагами столом. И у Хавла зарождается подозрение, что хозяин пещеры помешан на них. - Так я еще жив? Или это такая своеобразная камера для искупления грехов моих? Бедняга осторожно сел, опираясь плечом на холодную стену, и внимательно прислушался. Где-то там слышались тихие шаги, легкий звон жестяной посуды и непонятное шуршание. Щель между мебелью была слишком мала, даже голову не просунешь. Хавл не был тощим, работа в конюшне чаще всего изнуряла, но держала тело в тонусе. Так что выползти возможности не представлялось. Зато юный рыцарь решил взобраться на гору свитков, преодолев при этом стол. Он, все же, преграда пониже, чем шкаф. Напоминая себе неуклюжего червя, юноша осторожно пополз к своей цели, подгребая связанные очередной веревкой ноги. Первые попытки встать оказались тщетными, заканчиваясь неприятными падениями то на зад, то на плечо, а то и вовсе на лицо. Но упертый пленник и с этим справился, цепляясь чуть ли не зубами за край стола. Тяжело пыхтя, он аккуратно прижался боком к бумагам, оттолкнулся ногами и перевалился на середину свитков, сбив несколько на пол и устроив тем самым шум. От испуга он быстро зажмурился, так и замерев на спине с поднятыми вверх ногами. В пещере было тихо, даже беззвучно. И от этого было еще страшнее. - Ну, чего застыл? Продолжай. Насмешливый голос звучал слишком близко, бросая в жар непутевого пленника. Он нехотя открыл глаза и задрал голову. У шкафа стоял тот самый незнакомец в своем более-менее человеческом обличии, пронзая уже знакомым изумрудным взглядом хищных глаз. - Думаю, мне и так хорошо. Хавл все еще не двигался, дабы не злить монстра. Он ведь помнил, как тот отзывался о беглецах. - Неужели? Мужчина подошел к юноше и схватил его за ворот потрепанной в недавнем сражении рубахи, одним движением снимая пленника со стола и откидывая его на пол. Хавл тихо зашипел, но постарался не вскрикнуть. Все же падение на и так ноющие части тела болезненное, и как минимум неприятное. - Ну, ползи, куда ты там собирался. От злобного голоса содрогнулись стены, юноша мог в этом поклясться. Но он был из тех чудаков, которые творили глупости в моменты, когда им страшно. И изменять своим привычкам Хавл не собирался. -Точно чудовище, - заключил он, валяясь на животе. - К нему гость пришел, он его связывает и в угол швыряет. Даже в приличную клетку не удосужился посадить. Жлоб! Если бы мужчина мог видеть лицо своего "гостя", то смог бы отчетливо прочитать по его губам беззвучные проклятия, насылаемые на его острый язык без костей. -Хорош гость, - чуть ли не засмеялся хозяин пещеры. - С мечем, да в латах ко мне пришел, да еще и голову мне отсечь рискнул. -Таков был указ царя, - вздохнул юноша. - Но я с самыми добрыми намерениями. Тут ему на спину взгромоздилась чужая нога, больно придавливая к полу. - Ты бил меня своей жестянкой по голове. - Я испугался... Дышать стало почти невозможно, поэтому юноша кряхтел и, как рыба на берегу, часто хватал ртом воздух. - Когда пугаются, кричат и убегают, если ты не знал. - А я вот бью, - трепыхнулся Хавл, но тщетно. - Сам виноват, глазищи вытаращил, зубищи показал, да еще и убить обещал! Юноша часто и тяжело пыхтел, пока на его тушку внимательно смотрели. Впервые в этой пещере кто-то осмелился обвинять ее хозяина в чем-либо. И впервые чудищу хотелось смеяться, вот только он такой роскоши себе не позволил. Лишь ухмылялся молча, пока его не видят. - Сэр Чудище, - расхрабрился юный рыцарь, - будьте так добры убрать с меня свою лапень. Тяжело. - Забавный ты, но хилый. Хохотнув, мужчина все же убрал ногу и одним легким движением указательного пальца разрезал путы на ногах пленника своим острым когтем. - Я не хилый, мне еще расти и расти. Хавл обиженно хмыкнул, глубоко и свободно дыша, осторожно шевеля конечностями. Он и правду считал себя крепким и сильным для своих лет, а тут такое оскорбление. - Расти? - чудище задумчиво прищурилось. - Сколько же тебе? Юноша уселся поудобнее, косо посматривая на своего мучителя, еще пасуя перед его пронзающим взглядом. - Шестнадцать исполнилось. Считай, завидный жених, сир, рыцарь, будь оно не ладно, - с горечью закончил Хавл, едва не сплюнув на дорогой ковер. - Что?! - зарычал мужчина, - да ты же еще ребенок совсем! Этот твой король совсем ополоумел?! Хавл на это лишь пожал плечами и горестно вздохнул. Весь двор, замок, даже крестьяне были того же мнения, провожая одинокого юнца в его последний путь, крестя напоследок и желая быстрой и безболезненной смерти. Да и сам юноша ее себе желал, не надеясь на победу. Как оказалось, не зря. - Так ты даже и не рыцарь? - все не унимался мужчина. - Рыцарь, - кивнул Хавл, - с сегодняшнего дня. Ответом ему служило громогласное рычание чудища и его нервное постукивание когтистых пальцев по деревянной мебели. - Ну и чем ты так не угодил этому напыщенному глупцу? - Да, вроде, ничем, - задумчиво пробубнил Хавл, скрещивая и подтягивая ноги. - Я вообще спокойно себе работал, Блэйзу гриву чесал. А уже вечером меня запихнули в доспехи и отправили отсекать чудищу поганому голову. - Поганому? - недовольно зарычал мужчина, припечатав юнца ногой к полу. - Ай... - зажмурился бедняга, но не растерялся, - конечно поганому! Тебя ж никто из живых не видел толком, только и слушаем рассказы умалишенных рыцарей, которых ты сожрать поленился! Вот я и представил огромную жуть с клыками, крыльями и пятью головами! - А почему пятью? - удивилась та самая "жуть". - Одной же скучно, а так целая компания. Невозмутимость юнца возмущала и смешила, так что мужчина не удержался и все же коротко хохотнул, таки убирая с недорыцаря ногу. - Весело ему, - забормотал Хавл себе под нос, - нет бы гостя накормить, напоить, домой отпустить, а он еще и пинается... - Домой, значит, хочешь? Чудище хитро прищурился и опустился на корточки, внимательно смотря в глаза вновь севшего юнца. - А что ты своему царю скажешь, юный рыцарь? - Скажу, что... - Юноша запнулся, пытаясь подобрать наиболее верную ложь, отметая правдивую историю сразу же. - Ну? - Ну... - беспомощно повторил Хавл, а потом сорвался, - что ну? Что ну?! Ничего не скажу! Вздернут меня на площади в тот же час и все, прощай рыцарь, баллад не будет! Хавл не был плаксой, не любил паниковать раньше времени, но сейчас ему было так себя жалко, что взвыть захотелось, да порыдать вдоволь. Пути назад нет. Еще на подходе к деревне жители его растерзают за бегство, закидают камнями, да палками забьют, а король уж на виселицу отправит с позором. До других королевств несколько дней пути, а если и повезет дойти живым, то весть о бежавшем рыцаре-трусе уже опередит его, и финал будет все тем же. Так что быть ему скитальцем до первого дикого зверя, которому Хавл и послужит пищей. - Не хнычь, малец, - ухмыльнулся мужчина и растрепал темные вихры спутанных волос, хотя от этого Хавлу лучше совсем не стало. - У меня есть идея на твой счет. - Сожрать меня, чтобы долго не мучился? - недоверчиво хмурился юноша, пока его волосы теребила широкая ладонь чудища. - Это запасной план. Хозяин логова вновь хохотнул, а Хавл совсем пригорюнился.

***

Все королевство кипело и бушевало, оглашая новость тут и там. Юный рыцарь Хавл Лонели поборол чудовище! Спас жителей от тирании ужасного монстра, лишив того головы! А народ провозгласил его Рыцарем-Освободителем. Тем же утром было собрано войско для сопровождения Его Высочества. Король всю дорогу подгонял кучера, сидя в своей карете и распивая вино, восторгаясь своей победой над монстром. - Я знааал! - брызжа слюной, нараспев говорил царь, неуклюже выбираясь из кареты, изрядно ее раскачивая из стороны в сторону. - Ваше Высочество, это честь для меня... - Заткнись! - завопил царь Джэнус, отмахиваясь от приклонившего пред ним колено юноши. Он почти подпрыгивал, приближаясь к зверю. Огромный ящер с крыльями и хвостом, клыкастой пастью, острой чешуей, словно лезвия, и не менее острыми когтями был повержен, мертв. Король расхохотался ему прямо в морду, а точнее в глаз, будучи чуть больше него. Громадное тело закрыло проход в пещеру, а вокруг все тлело и догорало, сильно отдавая гарью. - Уничтожен! Свержен! Бездушная тварь наконец пала! - все не унимался царь, то и дело харкаясь то себе под ноги, то на чудовище. - Я вновь буду единственным великим царем! А ты!.. - Джэнус указал на стоящего в стороне юношу и жестом подозвал к себе. - Не знаю как, но ты его убил! Проси все, что хочешь! Все в королевстве знали, что подобные слова лишь звучат волшебно. Особенно, сказанные устами Джэнуса. Он никогда не давал то, что у него просили отличившиеся рыцари, но позволял один ужин в его величественной компании. Так что Хавл не растерялся и вновь приклонил колено. - Ваше Величество, у меня есть одна просьба. - Просьба? - пискляво повторил царь, почесывая свой лощеный подбородок. - И что же это за просьба? - Не сочтите за наглость, мой Царь, я бы хотел отправиться в путешествие, повидать мир, да сразиться с подобными этому чудищами, дабы во всех королевствах шла молва о верном рыцаре Вашего самого добродушного и щедрого Величества. Лесть и похвала даже там, где они не нужны, имели особое действие на Джэнуса. Он любил быть самым-самым, ну и конечно же лучшим. И чем больше его превозносили, тем добрее он становился. Хоть и не надолго. - Хм... А это интересная идея, - откровенно потирал руки царь. - Ну хорошо, рыцарь. С этого момента я провозглашаю тебя моим самым бравым и сильным драконоборцем. Отправляйся в путь, провозглашая мое великое имя всему миру! В последний раз отвесив царю поклон, Хавл отошел в сторону, силясь не засмеяться. Его скромное величество тяжело переваливалось по ступенькам и нелепо закатывалось внутрь кареты, проклиная то обувь, то сапожника, что ее делает, а то и вовсе лесенку.