Соскучились по мне?

London, 1997

      Казалось, что в пабе «Ye Olde Cheshire Cheese», в одном из самых знаменитых пабах Лондона, по вечерам всегда было шумно, весело и воздух был полностью пропитан алкоголем. Если быть внимательным, то можно заметить, что как раз вечером народу в пабе намного больше, чем днем. Видимо, в это время суток у людей меньше забот и они просто хотят развлечься и выпить. А может, у кого-то и вовсе наоборот: проблемы лежат тяжкой ношей на плечах и людям просто хочется отвлечься.       Два друга, сидящие за барной стойкой и допивающие неизвестно какую по счету бутылку виски, бурбона, коньяка и вина, не относились ни к первому типу людей, ни ко второму. Если говорить на чистоту, то они, в принципе, не относились к типу людей. В прямом смысле этого слова. Говоря на разные темы, первые пришедшие в их головы, друзья громко и весело смеялись, то прикрывая ладонью глаза, то хлопая друг друга по плечу. Несметное количество бутылок давало о себе знать, и алкогольное опьянение понемногу наступало на них обоих.       Допивая оставшееся в стакане перемешанное с коньяком вино, девушка в который раз рассмеялась из-за бросившего шутку парня, и поставила с глухим стуком стакан на барную стойку, вновь повернув к нему голову. Конечно, тот жалкий кусок, оставшийся от мнимого здравого рассудка, в который раз объявил о себе, постучав по черепной коробке девушки, но та, по обыкновению, проигнорировала призыв к благоразумию. Она видела перед собой только лучшего друга, который был пьян так же, как и она. Сегодня, когда они вдвоем отмечали ее сто тридцать третье день рождения, она была вольна делать все, что пожелает. Если уж быть совсем честной, то она делала это всегда, но сегодняшний день был особенным. Она не отмечала день своего рождения одна. Она была с другом.       —…о, ну, ты знаешь, мне было скучно, — опьяневшим от алкоголя голосом смеялся парень, опустошая стакан с виски.       Девушка налила в свой стакан излюбленное ею за столько лет красное вино, затем налила туда немного конька. Придав своему лицу, на котором было отчетливо видно, что она выпила слишком много, задумчивое выражение, она схватила бутылку с бурбоном и налила его в стакан. Теперь он был абсолютно полон. Идеально. Отпив небольшой глоток «коктейля», вампирша причмокнула губами, а потом облизнула губы. Придуманный ею напиток она одобрила, отпив еще один, большой, глоток. Вампирша вдруг спохватилась, вспомнив о том, что друг что-то ответил ей, и повернула к нему голову, стиснув в длинных пальцах прохладный стакан.       — Скучно?.. — переспросила она, немного помедлив оттого, что вспоминала, о чем они вообще говорили. — Ты заставил целое здание взлететь в воздух, Паркер. — Язык слегка заплетался, но девушка изо всех сил старалась не обращать на это внимания. — И говоришь, что тебе было… скучно?       — Да ну тебя, Сальваторе, брось, — немного недовольно ответил Кай, наливая себе бурбон и подливая туда вино, а потом отпивая глоток и слегка морщась. — В тюрьме девяносто четвертого никто жалеть не станет. Подумаешь, одним зданием меньше… Эй. — Парень вдруг напрягся, увидев на лице подруги слабые намеки на то, что та была голодна. Сеточки вен пролегали под глазами, а потом тут же исчезли, стоило девушке услышать голос друга. Ее голова медленно повернулась в его сторону.       И так всегда было: какой бы голод она не испытывала, как бы не отвлекалась, как бы глубоко в себя она не уходила, стоило ему ее позвать, как она тут же откликалась.       — Порядок, — рассеянно то ли от сильного запаха крови, то ли от бьющего в голову алкоголя, ответила Кларисс и, чтобы ее слова звучали убедительно, она, как смогла от опьянения, твердо посмотрела лучшему другу в глаза.       — Как давно ты пила кровь? — отпивая из стакана большой глоток выпивки и снова морщась, задал отдающий беспокойством вопрос Кай.       Лицо Кларисс вновь приняло задумчивое выражение. Девушка прижала стакан ко лбу, едва не расплескав содержимое сосуда себе на голову, но, благо, он был наполовину пуст, так что ничего ужасного не произошло. Вампирша пожала плечами и сильно сжала челюсти, а отдаленная часть мозга, в которой была маленькая комнатка, где бился в истерике ее «рассудок», слышались его же крики о том, какая же Кларисс идиотка, раз выпила такое количество алкоголя. У других вампиров он притупляет жажду, но не у нее. У нее же все наоборот: алкоголь лишь усиливает жажду. Но это бывает только тогда, когда она не пила кровь, как минимум, сутки.       Как сейчас, например. Насколько она помнила, то последний раз у нее во рту была кровь, как минимум, вчера вечером. То есть, примерно сутки или чуть меньше. А если исходить из того, что в данный момент вампирша очень сильно пьяна, едва заметная жажда крови в трезвом состоянии сейчас очень сильно усиливалась. И раздражающее жжение в деснах и горле лишний раз доказывали это. Казалось, бьющийся в дикой истерике «рассудок» готов был взять кувалду, чтобы вбить в глупенькую головку своей хозяйки, какая же она идиотка. Когда нажалась кнопочка «поучительные до раздражения цитаты», Кларисс услышала в голове голос младшего брата: «Для начала, неосведомленная моя сестра, нужно думать головой, а потом делать». Ох, вечно умный Стефан…       Кларисс вздрогнула, как только почувствовала прикосновение теплых пальцев к ее лежащей на поверхности барной стойки ладони. Она подняла взгляд и встретилась с почти черными глазами Кая.       — Когда в последний раз? — слишком настойчиво для алкогольного опьянения задал вопрос парень. Неужели беспокойство за нее перебарывало даже бьющий в голову алкоголь? Однако же, чему тут удивляться? Ему ни разу не выпадал шанс беспокоиться о ком-то. В принципе, он и общался-то нормально и друга нашел в первый раз за всю свою жизнь, большую часть которой провел в лично отведенной ему тюрьме. Кай требовательно сжал ладонь Кларисс.       — Я не помню, — заплетающимся от большого количества алкоголя и усилившейся жажды крови произнесла Кларисс, глядя куда-то за спину парню. — Но, кажется, вчера вечером. — Медленно, почти неохотно переведя взгляд своих помутневших серо-голубых глаз с увлеченно разговаривающего с какой-то девушкой парня на Кая, вампирша едва заметно покачала головой. — Не смей… — клыки так и просились наружу, — не смей предлагать свою кровь, Паркер. В твоей выпивки еще больше, чем в моей…       — Покажи мне на любого человека в этом пабе, в крови которого совсем нет выпивки, — недовольно проговорил Кай, слегка прищурившись, глядя на Кларисс.       — Просто выпусти мою руку, — медленно проговорила Кларисс и снова перевела взгляд на парня, в запахе крови которого она почти не чувствовала алкоголя. — А я пойду, утолю жажду… и постараюсь не убить.       — Нет, Сальваторе, никуда ты не пойдешь, — процедил сквозь зубы ведьмак, еще сильнее сжимая ладонь лучшей подруги. Нет, сорваться он ей не даст. Никогда. — Лучше вернемся в квартиру, там в холодильнике еще пакеты с кровью остались. Давай же.       Кларисс снова перевела взгляд на друга. Конечно, он смотрел на нее серьезно, но то, что он много выпил, все равно было видно. Может, стоит как-нибудь обхитрить его…       — Давай-ка я тебе лучше еще одну увлекательную историю расскажу, — предложил вдруг Кай, но ладонь Кларисс выпускать не стал. Он снова начал говорить что-то про тюрьму девяносто четвертого, всеми силами пытаясь отвлечь подругу от чувства жажды, но как она могла отвлечься, когда клыки так и просились наружу, а в горле нестерпимо жгло?       Тот незнакомый парень, которого Кларисс заметила раньше, снова привлек ее внимание. Что-то коротко сказав сидящей рядом с ним девушке, он аккуратно поднялся из-за заставленного небольшим количеством бутылок стола, и размеренным шагом направился к выходу. Неужели сто тридцать три года — это мало, чтобы уже уметь справляться с жаждой? Бросив Каю самое убедительное: «Скоро вернусь», на которое она только была способна, Кларисс высвободила свою ладонь из цепкой хватки его пальцев, встретилась с его пьяно-скептичным взглядом, слабо улыбнулась ему, слезла с высокого стула и, аккуратно продвигаясь, направилась к выходу.       Дверь паба захлопнулась за Кларисс, а сама девушка посмотрела вправо, затем влево. Как раз в этом направлении и шел этот парень, запах крови которого так соблазнял вампиршу. Выдохнув через нос, она небыстрым шагом направилась прямо за ним. Когда они прошли несколько метров, парень вдруг остановился, будто почувствовав что-то неладное, и Кларисс даже видела, как напряглись его плечи. Незнакомец не успел ничего предпринять: применив так полюбившуюся ей вампирскую скорость, Кларисс схватила его за плечи, а в следующую секунду, как по обычаю, прижимала за плечи парня к стене, оказавшись за углом какого-то здания. Пристально посмотрев парню в глаза, вампирша негромко произнесла:       — Ничего не бойся и не кричи. — Она слабо улыбнулась. — Обещаю, будет небольно. — А в следующее мгновение, когда под глазами пролегли темные сеточки вен и клыки наконец, после томительного ожидания, вылезли наружу, девушка впилась в шею паренька, с жадным удовольствием упиваясь его теплой кровью, хлынувшей ей в рот. Одной рукой она стиснула его плечо, а другой рукой сжала его затылок.       Кларисс начала понимать, что уже много выпила, только тогда, когда парнишка начал стремительно слабеть в ее руках. Вампирша неохотно вернула свои клыки в изначальную позицию и оторвалась от шеи парня, еще крепче прижав его к стене, чтобы тот не упал. Вот чего ей сейчас не надо, так это смерти от ее рук. Хотя… Над ее головой будто зажглась яркая лампочка, от которой «рассудок» стал еще больше сходить с ума и остервенело метаться из угла в угол в уделенной ему комнатке. На губах Кларисс расползлась столь дьявольская усмешка, которой мог позавидовать сам Люцифер.       Вновь выпустив клыки, девушка прокусила нижнюю часть внутренней стороны ладони и приставила рану к губам парня. Тот сделал несколько глотков исцеляющей вампирской крови, отчего укус на шее мгновенно зажил. Кларисс быстро схватила парня за подбородок, резко дернув его голову в сторону. Послышался громкий хруст. И вот парень, лишившись жизни, уже валялся у нее в ногах.       — Сальваторе, черт тебя раздери!..       Это Кай, чуть не пошатываясь при каждом шаге и напустив на себя недовольный вид, направлялся прямиком к Кларисс. Дойдя до подруги, парень резко схватил ее за предплечье, а затем его взгляд упал на тело незнакомого ему парня, лежащее без движения.       — Он, что…       — Сдох, Паркер, ага, — равнодушно ответила Кларисс, и сейчас только Кай заметил ну прямо-таки сатанинскую усмешку на ее губах. — Ну, если посмотреть с точки зрения вампира, то, по сути, все мы сдохли же. Меня вот, например, из ружья грохнули, а этому парню вот, шею свернули…       — Кажется, я понял, почему я с тобой дружу, — объявил Кай.       — И почему же? — вздернула брови Кларисс.       — Ты… чокнутая! — весело изрек Паркер.       — Ну, что есть, то есть, — так же весело пожала плечами Сальваторе и, перекинув руку через голову друга, обняла его за шею. — Мы с тобой друзья на века, слушай.       — Ага, я в курсе, — без тени сомнений и без намека на сарказм ответил парень.       Уже через секунду на лицах друзей расцвели свойственные только им двоим улыбки: радостные, пьяные, почти безумные.

Mystic Falls, Mystic Grill, today

      — Дурак, дурак, дурак! Я же просила тебя не ехать за мной! — с силой ударив ладонью по столу, крикнула Кларисс. — Почему ты, утырок, никогда меня не слушаешь?! Или слушаешь, но только задницей?!       Но, к счастью или нет, сидящий напротив невидимой подруги, Кай ее не слышал. Не слышал, как она кричит на него, что есть мочи и бьет кулаками по столу. Не видел, как по ее щекам стекали слезы гнева. Он лишь налил себе очередной стакан виски и в какие-то доли секунды опустошил его, прижав к губам. Перед глазами все еще стояла ее могила и фотография на надгробии, где она улыбалась.       Тяжело вздохнув, Кай закрыл глаза и опустил голову, прижав ко лбу холодный стакан. Она сказала, что им нужно разойтись. Она сказала, что ей нужно уехать. Она сказала, что у нее братья, и она должна вернуться к ним. Она сказала, что с ней все будет в порядке, что с ней все будет хорошо. Она просила, чтобы он, наконец, на всю голову психопат, нашел себе хороший дом и стал жить не тужить. Она обещала… Она обещала, что у нее все будет нормально!       — А сама сдохла, дура, — с горькой усмешкой пробубнил себе под нос Паркер, не открывая глаз и не отнимая ото лба стакан. — Взяла и сдохла.

California, 2009

      Утро близилось к восходу солнца, освещая дорогу двум идущим рука об руку друзьям. Они увлеченно болтали на разношерстные темы, иногда встречая людей на своем пути, которые угрюмо смотрели себе под ноги, почти не замечая ничего вокруг. Хотя иногда попадались и те люди, на чьих лицах была если не улыбка, то просто выражение спокойствия или чего-то похожего.       Но сейчас ее мало волновали идущие мимо люди и их выражения лиц. Сейчас ей нужно было думать о том, как преподнести другу те мысли, что крутятся в ее голове.       — Эй, — окликнул подругу Кай, слегка дернув ее за руку, когда заметил, что она вдруг замолчала. — Ты чего замолчала? О чем задумалась твоя милая головушка?       Кларисс со слабой улыбкой пихнула его локтем и вздохнула, но так ничего и не произнесла. Она знала, что сильно расстроит его своими словами, но решение она уже приняла, и оно непоколебимо. И чем раньше она все расскажет, тем будет лучше.       — Цветочек?..       — Кай, нам надо поговорить, — сглотнув, сказала Кларисс.       Сведя брови к переносице и нахмурившись, Кай резко остановился и, повернувшись к подруге, схватил ее за локоть и развернул к себе лицом. В его почти черных глазах ясно виднелось недоумение и беспокойство.       — Как ты меня назвала?..       — Кай, — сквозь сжатые челюсти повторила Кларисс и, подняв взгляд, встретилась глазами с другом.       — Что случилось? — резко спросил он, и его пальцы на ее локте сильно сжались. Каким бы психопатом он не был, а за подругу любого в узелок скрутит. Тем более, за единственную.       — Послушай… — тихо начала вампирша, потупив взор и опустив голову, чем вызвала в лучшем друге еще больше недоумения и беспокойства. — Я… нам… нам надо разойтись.       — Что?.. — ошарашенно переспросил Кай, схватив подругу за второй локоть и сильно сжав его. — Ты чего городишь?       — Нам. Надо. Разойтись, — процедила сквозь зубы Кларисс, не в силах даже пошевелиться. Конечно, они могли уехать вместе, но что-то как будто не позволяло ей этого сделать. — Я должна уехать. Одна. В Мистик-Фоллз. Там мои братья, и я должна вернуться к ним. Но ехать в Мистик-Фоллз вместе с тобой… нет. Я не могу. Прости меня, Кай. Прости меня. Прости. Там… — она судорожно вздохнула, — со мной все будет хорошо. Надеюсь, и с тобой тоже все будет в порядке. — Девушка не видела ничего перед собой, все застилала пелена подступивших к глазам слез. — Найди себе дом где-нибудь, живи нормально. Насколько это возможно, по крайней мере. А со мной все будет в порядке. Обещаю.       — Кидаешь меня? — со слабой улыбкой спросил Кай и взял Кларисс за подбородок, приподняв ее голову и заставив посмотреть ему в глаза. Но стоило ей моргнуть, как слезы скатились по щекам, коснувшись его пальцев.       Кларисс ничего не ответила. Она прекрасно понимала, что со стороны все выглядело именно так. Будто она бросала его. Она не хотела, чтобы все так выглядело. Но, все же, ехать вместе с ним в Мистик-Фоллз она не считала выходом. Отнюдь.       — Я не… — заикнулась Кларисс, но тут же замолчала. Что бы она ему сказала? «Я не бросаю тебя, но просто с собой не возьму», «не парься, живи своей жизнью», «забудь меня, как страшный сон»? — Прости меня. Я не хочу, чтобы все выглядело так, будто я бросаю тебя. Я просто хочу вернуться к семье. А ты… не езжай за мной, ладно? Пожалуйста. С тобой все будет в порядке, я надеюсь, как и со мной. — Она слабо улыбнулась другу. — Еще, может, увидимся, а пока… пока прощай, Кай Паркер.       Кай ничего не успел ответить, как Кларисс уже и след простыл.

Now

      — Грохну, — было единственное, что сказал Кай, прежде чем встать и уйти.       — Так, Элайджа, отлично, ты сжег мои останки, и мне нужно поговорить с тобой, — на выдохе произнесла Кларисс, протягивая руку к ладони первородного, лежащей на крыше автомобиля. — Хотя, черт, ты же ничего не вспомнишь… — Она остановилась, продолжая смотреть на его ладонь. Затем Кларисс подняла взгляд на Элайджу, стоящего, уперев руки в крышу машины и низко опустив голову. — Плевать. Мне просто нужно поговорить с тобой.       Кларисс прикоснулась к его руке. Вроде вот он, Элайджа, стоит все в той же позе, но все бы хорошо, если бы его бездыханное тело не лежало прямо у него в ногах. Недоуменно дернувшись и вскинув голову, первородный со вздернутыми от удивления бровями смотрел на самого себя, лежащего на земле.       — Ты умер, — произнесла Кларисс, растянув на губах подобие слабой улыбки. — Ну, относительно. Не могу же я убить первородного вампира, просто взяв к себе в потусторонний мир.       Элайджа резко обернулся и так и застыл с открытым ртом и расширившимися от шока глазами. Его пальцы на крыше автомобиля сжались в кулак, а из груди вырвался резкий выдох, будто он хотел выдохнуть все свои легкие. Вампир медленно убрал с крыши руку, полностью повернулся к девушке лицом и выпрямился. Хотел что-то сказать, но будто потерял дар речи.       Кларисс тоже молчала, засунув руки в карманы пальто и просто глядя на Элайджу. Она не понимала, что испытывала оттого, что он просто увидел ее. Она видела, что он в шоке, что еще что-то было в его взгляде. Но относительно себя она ничего не понимала. Девушка вздохнула, решив, что что-то нужно сказать, но что говорить? Она не знала, что сказать.       Казалось, их мысли и желания совпали в одну долю секунды. Быстро преодолев небольшое расстояние друг от друга, они обнялись. Кларисс уткнулась Элайдже в шею, стиснув пальцами его плечи; Элайджа зарылся носом в ее волосы, закрыв глаза и тихо выдохнув. Обвив руками ее талию, он едва сдержался, чтобы не закружить ее, оторвав от земли. Почувствовав, как к глазам подступили слезы и сделали все расплывчатым, Кларисс закрыла глаза.       — Элайджа Майклсон, как всегда, впереди планеты всей, да? — судорожным шепотом произнесла Кларисс, медленно открывая глаза и чувствуя, как по щекам и подбородку стекают слезы. Она сильнее прижалась к Элайдже и еще больше стиснула его плечи. — Пока Кол разбирался с Клаусом, ты уже и сюда успел приехать, и сжечь то, что от меня осталось. — Вампирша снова закрыла глаза и едва слышно выдохнула, опустив голову и зарывшись носом в его плечо.       — Я всего лишь хочу, очень хочу, чтобы ты поскорее вернулась, — прошептал Элайджа, зарываясь пальцами ей в волосы и теснее прижимая к себе. Ощущать ее в своих объятьях, пусть даже здесь и сейчас, в потустороннем мире, было просто необъяснимо здорово. — Я так соскучился по тебе.       Кларисс вновь открыла глаза, ощутив еще пару слезинок, скатившихся по щекам, и слегка приподняла голову, уткнувшись подбородком Элайдже в плечо. Она тихо шмыгнула носом и выдохнула.       — Иногда меня дико радует, что вы — первородные вампиры, — с усмешкой в голосе произнесла Кларисс. — Я могу вот так вот вас забрать в потусторонний мир на неопределенный срок, и вы не умрете. Не могу же я убить первородного, правда?       Элайджа аккуратно отстранил ее от себя, держа ее за плечи. Карие глаза встретились с серо-голубыми. Вампир обхватил ее лицо ладонями и прижался своим лбом к ее, закрыв глаза. Кларисс сделала то же самое, а ее руки покоились на его груди. Снова строгий костюм, вдруг подметила она и едва сдержала усмешку. Элайджа Майклсон просто неисправим.       — Почему я раньше этого не делал? — шепотом вопросил Элайджа, прижимаясь губами ко лбу Кларисс.       — Чего не делал, Элайджа? — таким же шепотом задала вопрос Кларисс, не открывая глаз.       — Почему я никогда за тебя не боролся? — ответил Элайджа и, продолжая держать ее лицо в своих ладонях, открыл глаза и, когда Кларисс сделала то же, посмотрел ей в глаза. — Почему, до безумия тебя любя, я позволил себе упустить тебя?       — Элайджа…       Но она больше не успела ничего сказать: подавшись вперед и слегка сжав пальцами ее затылок, Элайджа впился поцелуем в ее губы. Сначала Кларисс оторопела, но потом, не совсем понимая, что делает, ответила на поцелуй, одной рукой обвив его шею, а пальцами другой руки зарывшись в его волосы.       — Я люблю тебя, — последнее, что она услышала прежде, чем отпустить его обратно в мир живых.       Элайджа резко распахнул глаза и, принимая сидячее положение, судорожно хватал ртом воздух. Опираясь на машину, вампир встал и, недоуменно потерев макушку, мысленно спросил себя, почему только что он прочно стоял на ногах, а в следующую минуту открывал глаза, уже лежа на земле. Помимо этого его не покидало стойкое ощущение, что он забыл что-то важное.

New Orleans, eight hours later

      Появление одного из старших Майклсонов в доме не осталось незамеченным. Но, сидящие в гостиной с баром, ни Фрея, ни Клаус, ни Кол, ни Ребекка, ни Давина не успели сдвинуться с места, как Элайджа уже оказался в дверях, подпирая плечом дверной косяк и слабо улыбаясь, держа в руках что-то похожее на стеклянную чашу, внутри которой виднелось нечто серое. Это был прах. Прах Кларисс.       Переглянувшись, Фрея и Давина одновременно поднялись на ноги и посмотрели на чашу в руках Элайджи. Вслед за ними резко поднялись и Кол с Клаусом и Ребеккой, выжидающе переводя взгляд с ведьм на старшего брата и обратно. В конце концов Фрея первая подошла к Элайдже, забрала у него чашу с прахом и двинулась на выход, объявив, что пора идти на кладбище.

Cemetery

      Нечто, отдаленно напоминающее ванну, было до краев наполнено водой. Вокруг «ванны» Давина и Фрея расставили несколько зажженных свечей. Ведьмы попросили Кола, Элайджу, Клауса и Ребекку либо выйти, либо отойти подальше. Четверка выполнила второй вариант, не желая оставлять все это действие даже на секунду.       Когда, ко всеобщему великому облегчению, приготовления к возвращению самой важной для Майклсонов вампирши к жизни были закончены, прах насыплен в воду, Давина и Фрея, с непоколебимой решительностью взглянув друг на друга, встали по разным сторонам от «ванны» и вытянули вперед руки, едва касаясь друг друга пальцами.       — Vitas Fasmatis, Ex Saleto, Revertas Fasmatis. Ut Vectas, Vitas Fasmatos, Ex Saleto, — в один голос произнесли ведьмы, закрыв глаза. Поверхность уже почерневшей воды стала покрываться коркой. Все затаили дыхание. — Vitas Fasmatis, Ex Saleto, Revertas Fasmatis. Ut Vectas, Vitas Fasmatos, Ex Saleto, — проговорили чуть громче Давина и Фрея, схватив друг друга за пальцы, насколько смогли достать. Казалось, что стоящие полукругом братья и сестра даже дышать перестали. Корка на поверхности стала совсем покрывать «ванну». — Vitas Fasmatis, Ex Saleto, Revertas Fasmatis. Ut Vectas, Vitas Fasmatos, Ex Saleto, — последний раз, не повышая голоса, произнесли заклинание воскрешения ведьмы и, будто что-то почувствовав, открыли глаза, опустив взгляд на «ванну».       Спустя ровно минуту, вызвав дружный вздох, худая, бледная рука пробила корку на поверхности «ванны». Через секунду вторая, такая же худая и бледная, рука снова пробила корку. Длинные тонкие пальцы схватились за стенки «ванны», сильно сжав их. В следующее мгновение резко показалась голова и ключицы.       Глядя в родные глаза дорогих ей людей, Кларисс поняла, что вернулась домой.

Mystic Falls, Salvatores' house

      Медленно, хватаясь свободной от телефона рукой за перила, Деймон спускался по лестнице в гостиную, где, на его счастье, был Стефан. Он стоял у стола с выпивкой и хотел было налить туда что-то из того, что стояло на столе, но он поднял голову и увидел Деймона. Сказать, что Стефан был в шоке, значит ничего не сказать. Таким потрясенным и одновременно злым он старшего брата давненько не видел. Однако именно с таким видом Деймон наконец спустился с лестницы и подошел к младшему брату, встав с другой стороны стола.       — А теперь поставь стакан обратно на стол, — произнес Деймон. — Чтобы не разбился, когда ты его уронишь на пол.       — Почему я должен ранять стакан на пол, Деймон? — в недоумении вздернув брови, спросил Стефан.       — Потому что я снова объявлю тебе то, что объявил пять с лишним лет назад, — многозначительно ответил старший Сальваторе.       — Деймон, в чем дело? — продолжал не понимать младший.       — Кларисс жива! — воскликнул Деймон то ли радостно, то ли раздраженно.       — Что?! — Сейчас только Стефан обрадовался оттого, что вовремя поставил стакан на стол.       — Наша сестра жива! — Деймон покачал головой, а на его губах невольно расцвела едва заметная, но улыбка. — Жива…