Sweet pandemonium.

Тэхён бродит по тёмным коридорам, борясь с накатывающим ужасом. Его бросает то в жар, то в холод, по спине бегут мурашки, остро, до тошноты, чувствуется запах отсыревшей штукатурки и затхлости. Пол проминается под каждым шагом, откликаясь тихим хлюпаньем. Темно и сыро, не видно почти ничего, лишь от влажных стен исходит мягкое сияние - отсветы призрачного и несуществующего света. Каждый тяжёлый вдох раздаётся громче нужного в несколько раз; Тэхён не выдерживает и всхлипывает, когда наступает на что-то мягкое, вытягивает ногу с громким чваканьем, которое отлетает от стен звоном и остаётся в голове ещё надолго. Парень вздрагивает, заслышав шёпот, исходящий, кажется, от самих стен: «Здесь холодно и страшно одному…» Тэхён срывается на бег, не обращая внимания на то, как брызги мерзкой жижи с пола хлещут его по икрам и лодыжкам при каждом пружинистом шаге: - Хён! – крик разрезает тишину, застывает ровным гулом. Тэхён видит дверь, из-под неё исходит свет, белый и холодный, он скорее отталкивает, чем притягивает, и Тэ лучше бы остался в этой темноте, но, обернувшись, натыкается на стену, которой не было ещё пары секунд назад. Он упирается ладонями в ледяную поверхность и пачкает их в чём-то омерзительно склизком: - Господи, нет… - шёпот режет по ушам, как и короткие стоны, предвещающие рыдания. Остаётся только идти вперёд. Пальцы шарят по шершавой, тёплой двери, в поисках ручки, в конце концов Тэхён просто толкает её неуверенно, замирая на пороге. Он видит комнату, уютную на первый взгляд, если бы не голубой свет из окна, который очень похож на лунный, но почему-то пугает и кажется смертельным, пронизывает страхом насквозь. Тэхён прикрывает глаза, вытирает щёки тыльной стороной ладони, а когда открывает, его сердце ухает вниз. Тёмный силуэт, возникший посреди комнаты, прижимает к себе спящего Хосока. Его Хосока. Такого спокойного и безмятежного, что это выглядит неестественным в контрасте с внутренними ощущениями и окружением: - Хоби-хён? Хосок молчит и мерно вздымает перехваченную поперёк грудь. Силуэт скалится, обнажая улыбку - её видно на чёрном фоне - розовые губы и мелкие зубы, за которыми мелькает влажный язык: - Здесь холодно и страшно одному. Отдай мне его… - Нет! – Тэхён делает неуверенный шаг, протягивая руку. – ХЁН! Хосок вскидывает голову, смотрит непонимающе спросонья, моргает, пытаясь сбросить пелену с глаз: - Тэхёни, что проис… Широкое лезвие мелькает в темноте, слепит отблеском и Тэхён видит яркую алую полосу на длинной нежной шее: - Хён!!! – он бросается вперёд, оглушаемый диким хохотом вокруг, исходящим отовсюду и ниоткуда одновременно. Тэхён ловит Хосока за подмышки, силуэт за его спиной растворяется, смех становится громче и Тэ кричит, что есть сил, судорожно зажимая рану пальцами, которые заливает тёплым и красным; Хосок хрипит, пытается что-то сказать, но выходит лишь какое-то бульканье. Тэхён проваливается в пустоту сжигаемый ужасом: - Нет, хён! Хён! Хёён! Нееееет…. – веки опускаются, когда он продолжает кричать, он не хочет этого видеть, это неправда. – Хён, пожалуйста… Хён! Хён!!! Тёплая ладонь крепко сжимает его плечо: - Тэхёни! Тэхёни, малыш… Он раскрывает веки и видит своего Хосока рядом, бешено шарит взглядом по его лицу, тянет руки к шее, чтобы ощупать. - Эй, эй… Всё в порядке, это просто сон, малыш, - Хосок смотрит в мутные блестящие глаза, стирает испарину со лба. – Иди ко мне. Это просто сон. Хосок прижимает к себе дрожащее тело, Тэхён хрипло всхлипывает, цепляется пальчиками за футболку на спине старшего: - Я так испугался, Хоби… господи… Хён… - слова путаются и сбиваются, он судорожно хватает ртом воздух. – Там было так страшно… и ты… и тебя… - Ну-ну-ну, хватит, это всего лишь дурной сон. Вот он я, видишь? – Хосок отстраняет младшего за плечи. – Смотри, вот же я, - берёт тёплую ладонь и кладёт на свою щёку. – Всё в порядке. Давай, поспи ещё немного, скоро вставать, собираться. Сегодня будет очень весело и интересно, малыш, а пока поспи… Тэхён медленно кивает и снова прижимается. Очень скоро он, измученный страхом и слезами, разморённый в крепких родных объятьях, убаюканный ровным голосом, засыпает. А Хосок ещё долго не спит, уткнувшись носом в светлую макушку. Что же могло присниться его мальчику, что он кричал таким нечеловеческим голосом? *** - Чонгуки, блять! – Чимин настойчиво толкает своего парня, который не желает просыпаться. – Вставай! Надо вещи собрать. - Хён, мы выезжаем в обед, сто раз успеем собраться, - парень лишь переворачивается на бок и натягивает одеяло на голову. - И за что мне это… - старший обречённо падает рядом на кровать и косится на торчащие из-под кромки волосы. – Кукиии… - уголок губ дёргается в хитрой ухмылке, он приподнимает край одеяла и залезает под него, прижимаясь со спины. Чонгук шипит, когда чувствует тёплую ладошку на своём паху, вдоль позвоночника бегут мурашки от горячего шёпота. - Куки, надо вставать… - пальчики пробираются под резинку пижамных шорт. – Смотри-ка, твой дружок уже встал, а ты нет… Чонгук рычит и поднимается на руках, подминая Чимина под себя: - В душ? Чимин кивает, улыбается игриво, закусив губу. Чонгук поднимает его на руки и несёт в ванную комнату, по дороге щекоча и звонко чмокая раскрасневшиеся щёки, слушая заливистый смех. Когда они, затраханные, распаренные, заваливаются на кухню, за окном уже вовсю светит солнце. Чимин лениво потягивается, почёсывая живот, и кивает на кофеварку, и Чонгук понимает его без слов, начиная бренчать посудой. Молчать вдвоём, бок о бок, наблюдая за восходящим солнцем, вдыхая терпкий аромат из чашки – самое любимое для болтливого Чимина. Но только с Чонгуком, только рядом с ним. Каждый думает о своём и, в то же время, об одном и том же. Когда выпит последний глоток - наступает время ленивых поцелуев, или сухих детских чмоков, если кто-то из них опаздывает. Чонгук берёт маленькую ладошку в свою руку и перебирает пухленькие пальчики, Чимин, вырванный из мыслей, светлеет и перебирается на коленки к младшему, сияя, как начищенный самовар. - Хён, может, не поедем никуда? Мы так редко дома вместе, - Чонгук целует розовую щёку и поджимает губы. - Так мы и там будем вместе, Куки. Ты только представь: домик в горах, вокруг природа, Намджун-хён сказал там и речка есть! - Да… Только я, ты, природа… И ещё четыре человека. Хотя, погоди, там же будет твой «ТэТэ», а он один за десять сумасшедших сойдёт… Ну, давай останемся дома? Не хочу я туда ехать… - ТэТэ не мой, это во-первых, а во-вторых, - Чимин отстраняется и заглядывает своему парню в глаза. – Что не так? Ты же всегда любил пошариться по лесам и горам с рюкзаком за спиной. А тут и побродить можно будет и вот - поспать в комфорте, а не в твоей палатке… - Не знаю, хён… Чего-то меня не тянет в этот домик. Предчувствие, что ли, какое-то… - Чонгук вздыхает и смотрит в нахмуренное лицо напротив. – Ну, ладно, поедем-поедем. Раз ты так хочешь… Чимин соскакивает с коленей и бежит в комнату собирать вещи, направляемый одобряющим шлепком по попе. *** Намджун искренне считает, что ему повезло с парнем. Несмотря на то, что Джин старше, он с лёгкостью отдал лидерство в руки Джуна, сделал его ведущим в отношениях. Джин похож на большую плюшевую кошку, порой смешную, порой сексуальную, иногда слегка неуклюжую (но только не в постели, конечно). Джин красивый и хозяйственный, в нём умер великий повар и строгая мамочка, он окружает заботой и уютом, позволяет многое, но… Всегда есть «но». И Джун настойчиво отгоняет любые мысли о том, что с его парнем что-то не так. Скорее всего, что-то не так с Намджуном и он это, с прискорбием, понимает, осознаёт всецело. Джин суетится, носится по квартире, в поисках какой-то очередной «очень важной в поездке вещи». - Мы же будем практически отрезаны от цивилизации… - вздыхает старший, складывая изящные запястья на коленях. - Эм… Детка, там деревня, люди кругом. Не так как здесь, в городе, но всё же… Но Джин снова вздыхает, а когда Намджун берёт его ладони в свои – улыбается. Потому что любит до дрожи, до чёртиков. Хоть и знает, что не совсем взаимно, что нет в нём чего-то, чего так не хватает Намджуну. Он старается, ищет это, из стереотипной манерной истерички превратился в мягкого домашнего пушистика за то время, что они вместе. Но Джуну всё равно не хватает. Он не говорит чего именно, а Сокджин боится спрашивать. Он решил просто быть рядом, столько, сколько сможет. Если бы на месте Намджуна был кто-то другой, он был бы послан далеко и надолго со своей поездкой в горную деревушку, но Намджун – это Намджун. И за ним Джин пойдёт даже в глухую тайгу, если тому так захочется. Время поджимает и Джин знает, что сложил в сумки всё необходимое, потому что собираться он начал ещё пару дней назад, просто он должен быть уверен, что не забыл ни одной мелочи. - Презервативы! – вскрикивает Намджун и лезет в ящик прикроватной тумбочки. - Я взял, - Сокджин походит ближе и притягивает парня к себе за шею. – И кое-что ещё, - прищуривает глаза, улыбаясь лукаво, и тянется за поцелуем, который Джун ему охотно дарит, прижимая плотнее, соскальзывая ладонями с поясницы ниже, сжимает одну половинку, не разрывая вязкого, тягучего поцелуя. – У нас нет времени на это, - отрывается от мягких пухлых губ старший. – Скоро ребята приедут. - Ребята могут подождать… - горячие ладони ползут под мягкий свитшот. – Они поймут. Я уверен. Намджун снова льнёт к губам, проходится мягкими подушечками по выступающим рёбрам, скользит ладонью под пояс узких джинсов, который легко пропускает нетерпеливые пальцы, потому что Джин снова похудел и когда Намджун понимает это, то отступает, вздыхая: - Что я тебе говорил про диеты? - Я не сидел… - глаза Сокджина испуганно округляются, Джун всегда злится, когда он рассказывает ему об очередной диете и где ему ещё надо скинуть. Намджун говорит, что он и так хорош, но Джин хочет быть для него самым лучшим. – Правда, Джун… Оно само. Я много ходил в последние дни, завален был на работе, и вот... - он проводит руками по бёдрам. - Скинул немного. Намджун качает головой, конечно он не верит этим россказням, обещает себе обратиться к другу психологу после поездки, потому что его убеждения и методы на парня не действуют: - Не надо так, ладно? Скоро совсем растаешь, - он целует Сокджина в гладкий лоб, пока тот виновато прячет глаза. В дверь звонят, оповещая о прибытии. И Намджун уверен, что это Хосок с Тэхёном, они всегда отличались особой пунктуальностью, в отличие от Чимина и Чонгука, которым было сказано прибыть на час раньше, специально, но ребят всё ещё не наблюдалось. Тэхён выглядит по-странному хмуро. Обычно ТэТэ очень много, он везде и всюду, слишком шумный и жадный до тактильного контакта при встрече. Намджун по-отечески сжимает худое плечо: - Что-то случилось? – он спрашивает у обоих парней, но смотрит на Хосока, потому что Тэ не поднимает глаз. - Ему ночью плохой сон приснился, он до сих пор отойти не может, - Хосок притягивает своего парня за талию и целует в висок. – Всё хорошо? Ты точно хочешь поехать? Тэхён кивает. Он знает, как этого хочет Хосок, как он загорелся этой идеей, когда им позвонил Намджун с предложением провести отпуск в деревушке, недалеко от горной реки. Конечно, он лучше бы остался дома, но Намджун-хён сказал, что там есть электричество и ловит сеть. А ещё там камин. И Тэхён с радостной дрожью представляет себе, как они с его хёном будут сидеть вечером в обнимку, завернувшись в мягкий плед и смотреть на огонь, попивая какао. В дверь снова звонят и Джун облегчённо выдыхает, пропуская внутрь шумную парочку. Чонгук, ещё не привыкший к их компании, всё больше отмалчивается, отнимая у самого старшего тяжёлую сумку, спуская вещи вниз. Ребята, дружной шумной гурьбой вываливают на улицу. - Кто поведёт? – Хосок с любопытством разглядывает микроавтобус - такие автомобили ему водить не приходилось. - Сначала Джин, потом я, - Намджун сверяется с часами. – Ехать около пяти часов, будем там до темноты, если не заблудимся, - он пытается состроить страшное, коварное лицо, но это только смешит остальных. Когда все рассаживаются, оказывается, что сзади полно места и Тэхён кладёт голову своему хёну на коленки, устраиваясь поудобней. Он дожидается, когда Хосок запустит тонкие пальцы в волосы и начнёт перебирать пряди, и жмурится от удовольствия. Чимин прижимается щекой к крепкому плечу Чонгука и сам пихает ладонь в его руки, чтобы он помассировал пальчики. Они оба это любят. Джин завистливо смотрит в зеркало заднего вида, Намджун замечает это и кладёт свою руку ему на коленку: - По прибытию мы всё возместим, - он подмигивает и улыбается своей обычной улыбкой, но у Сокджина от неё трепещет сердце, а в животе ворочается бабочка-монстр. Такая же большая и сильная как сам Намджун.