Like Brother

Первый раз они встретились в разгар июля, когда родители вместе с Сехуном переехали коротать лето из небольшого канадского города в совсем уж мелкий коттеджный посёлок в глубине страны. Отец в прошлом году купил здесь ветхий домик по дешёвке и теперь горел энтузиазмом сделать из него хороший летний коттедж. Мать уже успела насадить цветов на переднем дворе и овощей — на заднем и теперь ревностно следила за порядком на грядках. Только Сехуну не нашлось дела. Переносной телевизор, привезённый с собой, показывал только несколько национальных каналов, а на хороший мобильник, чтобы зависать в Сети, парень мог надеяться только к совершеннолетию. Или если заработает на него сам. Вот Се и шатался без дела, изредка помогая родителям в их начинаниях, и раздражал всех своим унылым видом. Стоит ли говорить, что, когда калитку их ограды открыл высокий незнакомец в бейсболке, надвинутой на лоб, Сехун до того хотел хоть какого-то сдвига с мёртвого штиля, что ему показалось: этот человек точно принесёт перемены. Парень быстро затёр ногой матерные слова, что чертил от скуки палочкой на мягкой земле. Навстречу мужчине вышел отец, всегда довольный разговору с новым человеком. Оказалось, что в машине незнакомца сгорели свечи. Он остановился в двух милях от посёлка на трассе, чтобы изучить карту, но завести машину больше не смог. Отец Сехуна ушёл поискать нужную запчасть, а незнакомец остался во дворе, оглядываясь по сторонам. Он улыбнулся прячущемся от палящего солнца Сехуну: — Ну и печёт сегодня, верно? Вернулся отец со своими запасными свечами, и они вместе вышли за ограду: видимо, он хотел расспросить этого мужчину по дороге к его машине, чтобы потом было, что вспомнить, оставшись опять наедине с семьёй. Сехун досадливо постучал палочкой по земле. Если этому человеку понадобилась карта, значит, он нездешний. Может быть, это какой-нибудь путешествующий американец, который расскажет отцу кучу удивительных вещей, и тот вернётся домой, посмеиваясь и не отвечая на расспросы. Эти мысли разозлили Сехуна. Ведь он может пойти с ними! Отца никто не звал — и он пошёл. И Сехун тоже уже почти взрослый: ему целых шестнадцать лет. Мужчина не оказался американским путешественником: он был из Торонто и сейчас направлялся в леса близ озера Нипигон, «отдохнуть как следует», где приобрёл себе «дачу», почти как семья Сехуна. Парень шёл позади и разглядывал чужую чёрную футболку, намокшую между лопаток от выступившего на солнцепёке пота, и тёмный затылок. — Дом хороший и совсем в глуши, я даже не надеялся выиграть его на торгах, только в тех местах волки встречаются, вот и желающих было не очень много, — в низком голосе несостоявшегося американского путешественника слышалось удовольствие, какое знакомо каждому, кто выиграл желанный лот, не влезая при этом в долги. — А ты волков, значит, не боишься? — спутник отца, очевидно, был молод; Сехун жалел, что не разглядел его во дворе повнимательнее: интересно было посмотреть на чудака, который собирался провести свой отпуск в компании деревьев и волков. — У меня для них есть двуствольное угощение, — засмеялся он и прибавил: — лишь бы не заскучать в одиночестве. Скоро они увидели серебристый пикап на обочине. С запыленной нагревшейся машиной разобрались быстро, и только тут мужчины заметили увязавшегося за ними парня. — Мой сын, Саймон, — Сехун поморщился на своё канадское имя. И зачем отцу было называть его так: этот высокий оказался китайцем, хотя на английском говорил чисто и его манера держать себя выдавала человека, родившегося в Канаде. — Болтается тут без дела целыми днями, хоть компанию себе нашёл бы, так нет, просиживает штаны перед телевизором. — Могу взять его с собой, у меня работы хватит! — усмехнулся незнакомец, и Сехун, готовый было возразить отцу, уставился во все глаза на этого странного мужчину. Его дыхание перехватило, как случается с теми, кто замечает блеск неожиданной удачи впереди. Подумать только! После всего, чего наслушался парень за эту прогулку, ему ужасно захотелось побывать в этом таинственном лесном убежище. Это в сто раз лучше, чем плавиться от жары под упрёки надоевших родителей. — Это можно, — почесал затылок отец, приняв неожиданные слова за шутку. — Может, хоть мужчиной станет. Каково же было разочарование Сехуна, когда разговор тут же перетёк в выяснение, как лучше построить маршрут. Высокий полез в салон за картой, а парень развернулся и молча направился к дому. В носу пощипывало от обиды. За ужином отец, посмеиваясь, рассказал матери этот случай, как и то, что Сехуна «чуть не увезли». — Сын не дочка, чего уж тут бояться, — у мамы Сехуна были простые взгляды на жизнь. — Чего же ты не поехал? — И, заметив злость на лице сына, прибавила с укором: — побыл бы вдали от родителей, может, и ласковее бы стал.

***

Через четыре долгих дня, заполненных жарой и бездельем, уже знакомый пикап затормозил напротив дома. Сехун спасался от солнца в гостиной, валяясь перед телевизором. Лишь на третий раз услышав крик отца, он поплёлся наружу, щурясь, и остолбенел: с крыльца на него оглядывался тот самый мужчина из леса, приветственно махнувший рукой. Вместо бейсболки на коротком ёжике тёмных волос красовались солнечные очки, блестевшие на солнце. Полчаса спустя Сехун с отцом уже тряслись в ветхом «форде», глотая пыль из-под колёс пикапа. Парень не замечал никаких неудобств: он всё-таки уезжает с ненавистной дачи в прохладу лесов! Предлог у Криса — так звали спасителя Сехуна — был совсем другой, нежели в тот раз. Ему нужна была помощь, чтобы спилить старую толстую сосну, своей дряхлостью обещавшую в ближайшую бурю свалиться прямо на крышу его дома. Заодно он и возобновил предложение для парня, признавшись, что одному ему всё-таки скучновато. Никто не был против, ведь отец ехал с ними: и помочь, и «разведать обстановку», как он сказал Крису и повторил жене. Дорога казалась бесконечной: кондиционер в машине даже не предусматривался, а окна закрыли, чтобы в салон не попадали выхлопы пикапа. Сехун бы предпочёл оказаться сейчас там. От жары не получалось даже вздремнуть и казалось, что пункт назначения находится на другом континенте. Наконец асфальт сменился лесной мягкой колеёй, и Сехун оживился, хоть и зря: под сенью деревьев они ехали почти так же долго, как под лучами солнца. Отец то и дело бормотал под нос: «Куда же это он нас заведёт?», когда машина ныряла в глубокие ямы с влажным дном. Если пойдут дожди, то отсюда не выбраться даже на таком грузовике, как у Криса. От бесконечной тряски и качки — амортизаторы «форда» были не новее его самого — Сехуна начало мутить, не говоря уже о гудении в голове. Так он пропустил тот момент, когда за деревьями впереди показался просвет, и машины выехали на просторную поляну, окружённую, как стеной, высокими соснами. — Ты посмотри-ка… Дом в лесу не обманул ожиданий. Это, скорее, большой коттедж, сложенный из массивных тёмных брёвен, отливающих бордовым. К первому этажу примыкает открытая веранда, крышей которой служит балкон на втором этаже. Окна белеют стеклопакетами, а над крышей высятся несколько дымовых труб. Сехун так и стоял столбом, рассматривая строение, за которым уже слышался резкий визг бензопилы, а затем и треск ломающихся веток. Мужчины вернулись и расселись на ступенях веранды с принесённым Крисом из дома пивом. Отмечали одновременно хорошее знакомство и удачный исход затеи. Парень топтался тут же, предоставленный самому себе, не решаясь войти в дом без приглашения и только украдкой поглядывал внутрь, заглядывая в окно. Пол светлел вагонкой, а стены были теми же брёвнами, ничем не обложенные. Наверняка всё внутри пропиталось этим запахом — запахом леса. После отец уехал, взяв обещание звонить домой и не позорить семью перед чужим человеком; похлопал по плечу. Сехун растерянно смотрел вслед скачущему по ухабам «форду». Всё произошло слишком быстро: вот он уже в километрах от цивилизованного мира с мужчиной, которого видит второй раз в жизни. — Так как, говоришь, тебя зовут? — обернулся к нему Крис, тоже провожавший отца. Крис, который не раз за день слышал канадское имя парня. — Сехун, — он пожал протянутую руку, совершив этот обычный мужской ритуал со всей важностью, даром, что его ладонь утонула в чужой. — Что ж, Сехун, пошли разгружать машину, — Крис подмигнул ему и направился к забитому под завязку разными ящиками пикапу, не подозревая, что всего двумя фразами расположил к себе парня, сразу повеселевшего и резво последовавшего за ним. Они сразу нашли общий язык. Крис просто попросил называть его по имени, освобождая Сехуна от труда ломать голову, как вежливо обратиться к старшему. Он был не слишком болтлив, но охотно заводил с Сехуном разговор о том о сём, расспрашивал парня и подробно отвечал на вопросы о себе. Так Сехун узнал, что у того в Торонто небольшой бизнес, набирающий силу. Его брат попытался открыть свой в Оттаве, но дело не выгорело, и сейчас он заменяет в делах Криса, пока тот кукует в лесу. — Всё равно никто и не заметит моего отсутствия, — Крис рассмеялся над своей же шуткой, не понятой Сехуном. — Очень мне надоела эта возня, вот и сбежал от неё сюда. На самом деле, между нами с тобой разницы и десяти лет не наберётся, — прочитав недоверие на лице Сехуна, Крис продолжил: — просто я разработал интересный старт-ап, а брат помог с наращиванием клиентуры: он мастер пудрить голову. А денег для начала родители подкинули, всё просто, — подытожил он. Сбежав от возни, Крис привёз с собой столько непортящихся продуктов — круп, злаков, бакалеи, консервов со всевозможным содержимым и прочего, — будто собрался здесь зимовать или устроить дом отдыха. Всю эту снедь они вдвоём отнесли в сухой подвал. Очень скоро Сехун стал единственным, кто туда заглядывал: готовить завтраки, обеды и ужины Крис поручил ему, для приличия иногда нарезая салат. Сехун уже умел готовить несколько простых блюд вроде яичницы, а теперь вооружился замечательным советом старшего: «Просто лей на сковороду масло и кидай туда, что попадётся». В их чисто мужской компании парень не ощущал раздражения от этой ежедневной рутины, а, напротив, был рад быть полезным. Крис относился к нему как к равному, давая Сехуну почувствовать себя самостоятельным. Они вместе приводили дом в порядок снаружи и внутри, расчищали территорию вокруг и даже сколотили неизвестно для чего грубую скамейку, грозившую впиться в мягкое место занозой. Уже через неделю Сехун чувствовал себя хозяином не хуже Криса, который был только рад подремать в шезлонге, пока младший наводил свои порядки. Единственное, что Сехуну не рекомендовалось делать в одиночку — купаться в маленьком озерце, которое отделялось от их расчищенного участка полосой деревьев, и поблёскивание его поверхности можно было различить с балкона. Это озерцо — водяная прогалина посреди леса, окружённая елями, — не имело пологого берега, и они сбили прочные мостки из досок, чтобы купаться в жаркие дни. Тёмная вода и отсутствие дна под ногами делало это место жутковатым, поэтому Сехун и сам не лез в воду в одиночку. Зато с Крисом он даже отваживался прыгнуть с мостков бомбочкой, зная, что чужие сильные руки помогут ему остаться на поверхности после. Невыносимая жара постепенно стала спадать, и Се заметил, что тут, в лесах, солнце не такое безжалостное. Под неожиданными дождями и налетающим ветром дом выстывал, и Крис научил Сехуна растапливать камин дровами, которые колол сам. В конце июля они начали выбираться в грибы. Получалось это как-то неуклюже: Крис наотрез отказывался рано вставать, поэтому отправлялись они лишь в середине дня, часто откладывая эти прогулки из-за слишком жаркого воздуха или неожиданно начавшегося ливня. Даже если прогулки не удавались, времени сложить руки не было. Крис вздумал оградить свои владения и куда-то уехал, оставив Сехуна одного. Вернулся он только к вечеру с забитой под завязку досками платформой. Всю следующую неделю они строили забор, поначалу довольно неуклюже, но, когда с работой было покончено, оба гордились собой. В середине августа Крис заговорил об отъезде. Они уже закончили ужин, состоящий из обжаренных картошки и бекона, и Крис вертел в руках холодную бутылку немецкого пива, мокрую от конденсата. Сехун, уже убрав со стола, потягивал газировку. — Мы тут уже больше месяца прохлаждаемся. Братец пообещал явиться сюда лично, если я не объявлюсь в офисе в понедельник, — Крис слабо усмехнулся, внимательно рассматривая свои пальцы. — И пусть приезжает, места тут достаточно, — буркнул Сехун, не подумав. Его голова была занята другим: он совсем не хотел покидать это спокойное местечко, где приобрёл себе старшего друга и где не было всего того, что так часто раздражает подростков: родителей с их глупыми повелениями и чужих людей, перед которыми нужно что-то из себя строить. — Я тоже не хочу уезжать, — Крис подошёл и первый раз за всё время потрепал парня по голове. — Позвони родителям и узнай, где они сейчас. Действительно, если в первое время мать и отец названивали Се ежедневно, то, убедившись, что с их сыном всё в порядке, будто забыли его номер. Сехуна это устраивало. Он любил родителей, но даже самые близкие люди со временем надоедают, и парень был рад вырваться подальше от семейного очага. К его ужасу, семья была там же, где он её и покинул: в душном коттеджном посёлке. Меньше всего ему бы хотелось возвращаться туда снова, но через два дня Сехун сносил свои вещи в пикап. Ужину накануне Крис постарался придать праздничную атмосферу, вскрыв несколько банок консервированных фруктов и лично приготовив пиццу с недавно собранными грибами. Сехун жевал подгоревшее тесто и натужно улыбался странным шуткам, которые Крис травил почти без остановки, надеясь согнать кислую мину с лица младшего. Когда Сехун уже сидел в салоне, ожидая отъезда, Крис, заперев дом, открыл дверь с его стороны. — Держи, — он протянул парню несколько купюр. — Честно заработанное, — он всунул деньги в руки Сехуна и, хлопнув дверцей, ушёл закрывать за машиной немного косоватые ворота, построенные недавно. Обратная дорога показалась Сехуну уж очень короткой: большие колёса скрадывали неровности асфальта, и Крис не стеснялся давить на газ на пустынных участках. В кармане джинсов парня лежало шестьсот канадских долларов, он время от времени касался их кончиками пальцев, сомневаясь в их реальности. Теперь он сможет купить себе крутой мобильник, и ещё останется прилично. Однако даже мысли о желанной покупке не изменяли общей подавленности его настроения, быстро оседая на дно сознания. — Останови, — они едва въехали в коттеджный посёлок, но Сехун уже встрепенулся, — я лучше выйду тут. Гравий на обочине захрустел под шинами. Крис остановил машину и протянул Сехуну свою широкую ладонь. Он чересчур энергично, с каким-то ребячеством тряс в захвате пальцы младшего, а потом похлопал того по плечу. — Спасибо, парень. Мы с тобой отлично повеселились. Сехун натягивал на плечи лямки, уже шагая к дому и прислушиваясь к звукам позади, к усилившемуся рычанию двигателя. За спиной раздался короткий гудок клаксона. Сердце парня почему-то замерло и попыталось провалиться в желудок. Он дёргано обернулся, чтобы увидеть пикап, замерший в развороте поперёк дороги. Из салона ему махал Крис, махал, пока Сехун не поднял руку в ответ. — Увидимся! — низкий голос Криса пробился через бормотание двигателя и расстояние, разделявшее их. Машина закончила манёвр и умчалась в пыли, мигнув габаритами.