Like Brother

Ещё до начала учёбы Сехун покупает себе новый мобильник и находит по объявлению подержанный велосипед, они с отцом приводят его в порядок. Теперь парень сможет поспать лишние драгоценные минуты по утрам: идти в школу пешком не придётся. На смену августу приходит сентябрь. Сехуну, вытянувшемуся за эти месяцы, школьный тренер предлагает вступить в баскетбольную команду для старшеклассников. Он соглашается, потому что энергия окрепших на воздухе мышц требует выхода, и оказывается способным игроком. В школе он вновь встречается со своим другом, Миджуном, который эмигрировал из Кореи несколько лет назад, намного позже Се. Они сидят рядом, и тот по кругу жалуется на родителей, сплавивших его к бабушке в пригород Пусана на всё лето. Сехун хочет отмолчаться почему-то, но не выходит: Миджун требует излить душу в ответ. Так Крис превращается в друга семьи, в остальном Сехун не лукавит. Друг завистливо вздыхает и копается в его телефоне, выискивая игру поинтереснее. С течением времени воспоминания затираются, и Сехун уже спокойно относится к тому, что коттедж в окружении лесов и его хозяин останутся в прошлом. Крис ведь ничего ему не обещал. Может, ему вообще было не очень интересно с Сехуном, которому было тогда всего шестнадцать и который ничего не смыслит в бизнесе. У него же наверняка есть девушка. Почему бы ему не взять её с собой? А может, Крис и не собирается ехать этим, уже надвигающимся, летом туда. К тому же, у Криса нет никаких контактов Сехуна, кроме местоположения загородного дома его родителей. В июле родители Сехуна уезжают за город без него: баскетбольная команда, в которой у Се роль разыгрывающего, участвует в районом чемпионате между школами. Они пробиваются в четвертьфинал, кажется, по счастливой случайности: там противники оказываются неожиданно сильными, но даже после вылета приходится отыграть утешительные матчи с такими же неудачниками. Сехуна вполне всё устраивает. Он шатается по городу, играет в шутеры по сети дома у Миджуна, пока его снова не сплавляют к бабуле и просаживает карманные деньги на обеды в забегаловках: о том, что он когда-то и сам сносно готовил, Сехун благополучно забывает. Чемпионат заканчивается, но парень изворачивается как может, лишь бы не ехать к родителям. Он топчется перед супермаркетом, выискивая по карманам завалявшиеся там центы и прикидывая, чего ему хочется прямо сейчас. Телефон, зажатый в руке, вибрирует и начинает пищать рингтоном, наращивая звук. На экране незнакомый номер. «Ошиблись», — думает Сехун, но всё равно поднимает. — Хун, это ты? — дождавшись утвердительного ответа, низкий мужской голос продолжает. — А я боялся, что ты сменил номер. Узнаёшь хоть? — незнакомец смущённо смеётся, и всё встаёт на свои места. — Крис. — Верно, — Крис облегчённо вздыхает, и между ними повисает короткая тишина. — Ты поедешь со мной снова? Сехун, сбитый с толку абсолютно неожиданным звонком, оказывается не готов к этому очевидному повороту. Реальность теряет свои чёткие контуры, и он, выигрывая время, задаёт первый попавшийся вопрос: — Откуда у тебя мой номер? — Я тогда не мог найти свой телефон, и ты звонил на него, помнишь? Я по привычке сохранил его в контакты, на всякий случай, — Крис, кажется, теряется. — У тебя, наверное, свои планы? Мне стоило позвонить пораньше, но я не знал, буду ли… — Нет! — Сехун невежливо перебивает, потому что боится, что Крис передумает. — Всё в порядке, я не занят. Я… хочу поехать с тобой. Сехун уезжает из города на следующее утро. Он садится на междугородний поезд и высаживается на полупустой промежуточной станции. Из конца перрона, выходящего к трассе, к нему торопится Крис, меряя бетон широкими шагами. Сехуну некстати думается, что женщины при встрече непременно обнимаются. Но Крис пожимает его руку и шутливо бьёт в плечо. Его лицо светится удовольствием, он улыбается, показывая дёсны, так, что Сехун и сам не в силах сдержать радостную улыбку, несмотря на неловкость первой встречи. — Подрос-то как! Скоро и меня обгонишь, — Крис кивает сам себе, подтверждая эти слова, а Сехун проводит ребром ладони линию от своей макушки и упирается пальцами в шею Криса где-то посередине. — Как же. Старший забирает у Сехуна его спортивную сумку с вещами, и они направляются к уже знакомому пикапу. Крис засыпает младшего вопросами и охотно рассказывает о своих делах. Он ничего не продаёт: его бизнес связан только с деньгами, поэтому Се сложно понимать его рассказ, пересыпанный незнакомыми словами. Но суть он уловил: дела идут на лад, и брат Криса на этой почве собирается открыть свой филиал в столице, над чем они начали работать весной. Старший, в свою очередь, пришёл в восторг от нового хобби Сехуна: в университете он и сам проводил часы на баскетбольной площадке. — Мы должны сыграть, — Крис на секунду оторвался от дороги, чтобы бросить на парня воодушевлённый взгляд. Тишина воцарилась только при въезде в полосу лесов. Крис внимательно следил за заросшей колеёй, и Сехун остался предоставлен самому себе. Он удобно устроился на сиденье, рассматривая мужчину за рулём. Крис ни капельки не изменился, даже волосы, кажется, остались прежней длины. Его профиль словно был выточенным искусным скульптором, и это навело Сехуна на мысль, что старший никогда не упоминал свою девушку. Это было странно: по мнению Се, он был красив и обаятелен, наверняка многие девушки смотрели на него заинтересованно. Младшему было интересно расспросить Криса, но при том и очень неловко начинать разговор на такую тему самостоятельно. Может быть, Крис пережил тяжёлое расставание, и ему просто-напросто больно говорить о таком. Удовлетворившись этим, Сехун уставился на мелькающие за окном ели. К всеобщему облегчению, ворота и ограда были целыми, как их и оставили. Они вместе обошли дом, проверяя, всё ли в порядке, вместе спустились к озеру, где их ждала их неуклюжая скамейка. В этот же вечер Сехун взялся готовить ужин, но с непривычки спалил его. Крис беззлобно посмеялся и выудил из машины тортик, украшенный малиной. «В честь счастливого воссоединения», — смутил он Сехуна, который не предполагал, что воссоединение с ним будет счастливым для старшего. На этот раз потребовалось всего лишь истребить следы запустения с помощью тряпки и швабры, с чем парни, попеременно отлынивающие, справились за пару дней. Тут-то на Криса и нашло какое-то романтичное настроение. Он снял со стены двуствольное ружьё и объявил, что завтра же с утра отправится на охоту. — А как же волки? — встревоженно спросил младший. — Волки боятся людей, особенно вот с этой штукой, — он потряс ружьём. — Не беспокойся, там опасно только зимой, когда добыча прячется по норам. И следующее утро Сехун встретил в одиночестве. Крис вернулся после полудня, с пустыми руками и очень этим смущённый. Вторая охота прошла удачнее: карманы его куртки были полны черники, которую он гордо пересыпал в кружку и отдал Сехуну. На протяжение недели Крис с рассветом уходил и возвращался перед обедом, уставший и смущённый очередной неудачей. Сехун подозревал, что он просто не умел ни подстерегать добычу, ни стрелять. Но это его только радовало, о чём он и заявил в конце концов Крису. — Зачем убивать кого-то, если дома и так еды достаточно? — буркнул он, вертя в руках букетик лесных цветов, которые старший сегодня приволок вместе с черникой. Больше ружьё со стены не снимали. Вместо этого Крис взялся за удочку, которую привёз с собой в этот раз. Сехун, в детстве часто бывавший на рыбалке с отцом, сразу понял, что из Криса рыбак такой же, какой охотник. Когда соскучившийся младший приходил к нему на берег, он тотчас завязывал разговор, распугивая всю живность громким голосом, или вообще тащил его в воду — купаться. Несколько рыбок ему удалось словить — Сехун поджарил их на ужин в тот же день. После первого успеха Крис успокоился, поставил удочку в коридоре и больше к ней не прикасался. Когда погода не ладилась и из дома не хотелось и носа высовывать, Крис вспомнил, что под задними сиденьями в машине остался забытый телевизор, заботливо замотанный в упаковочную плёнку. «Развлечёмся теперь», --подмигнул он, устанавливая в гостиной плоский экран. Вслед за телевизором была извлечена коробка плэйстэйшена. У Сехуна заблестели глаза: кто из мальчишек не мечтал попробовать на нём последние видеоигры? Они уже уселись выбирать игрушку, когда Криса отвлёк звонок. Он смог вернуться только через полчаса и застал Сехуна покрасневшим от неудач: младший, не привыкший к джойстику, не мог пройти до конца трассу в гонках на выживание. — Дай сюда, — Крис протянул руку, но Се, не желающий сдаваться, отклонился от него всем телом. Успеха он этим не добился. Крис ухмыльнулся и залез на диван, где на краю напряжённо восседал Сехун, втиснулся между парнем и спинкой дивана и взял джойстик в плен, накрыв ладони Сехуна своими. Так они и провели остаток того дня: младший наслаждался игрой, усевшись поудобнее — прислонившись спиной к Крису, а тот, имея опыт в игре, брал на себя самые сложные уровни. За остаток августа они перепробовали все скаченные на устройство игры, и Крис неизменно устраивался поближе к младшему, один раз даже свалившись на пол и отбив задницу. Он был тёплым, и прикосновения, будто случайные, были приятны Сехуну, которому нравились установившиеся между ними дружеские отношения — он даже чуточку гордился ими, — которым не мешала разница в возрасте и социальном положении. Крис потихоньку становился для него близким, как брат, о котором Сехун мечтал, когда чувствовал себя одиноко в чужой стране. Ужин перед отъездом был действительно похож на праздничный: сейчас Сехун уже знал, что вернётся сюда через год, не побоявшись спросить об этом Криса. Они достали из морозилки последнее мясо и приготовили шашлык на лужайке перед домом. Когда настало время полакомиться, уже темнело, и Крис заботился, чтобы огонь в мангале не потухал, освещая округу. Старший неизменно запивал мясо холодным пивом, тем не менее не предлагая Сехуну, и их беседа не теряла шутливого настроя: вкусная еда на свежем воздухе и хорошая компания только благоприятствовали. Когда ночь заявила о своих правах, дохнув холодком, парни собрались уходить в дом. Крис собрал бутылки, оставшиеся после газировки и пива и ждал, когда Сехун разберётся с тарелками и остатками мяса. О! — он повернулся к присевшему на корточки младшему. — Давай я оставлю тебе запасные ключи. Сможешь арендовать машину и приехать сюда со своей девушкой, — он намекающе понизил голос к концу фразы. — У меня и девушки-то нет, — хмыкнул Сехун, поднимаясь. — Да и не знаю я, что с ними делать, — он подошёл к Крису и легко пихнул того локтем в бок. — Пошли. — Как что делать? — Крис, похоже, не хотел расставаться со своей идеей. Он переложил свою ношу в левую руку и приобнял Сехуна за талию, увлекая к дому. — Просто обнимаешь её и говоришь на ушко всякие милые глупости. Комплименты, — он наклонился к самому уху младшего, демонстрируя свою технику соблазнения. — И потом, когда она, очарованная, повернёт к тебе своё личико… — Крис замолчал, и Сехун, сбитый с толку происходящим, не подумав, куда клонит старший, повернулся к нему. Он увидел лицо Криса совсем близко; его глаза, тёмные сейчас, были чуть прищурены, выдавая происходящее за шутку. В мгновение они стали ещё ближе, и Сехун почувствовал мягкое прикосновение к своим губам. Он замер, сжимая в руках тарелки, не в силах предпринять что-нибудь: настолько это было неожиданно. Сехуну показалось, что тёплые губы старшего вжались в его сильнее и совершенно точно приоткрылись, легко ущипнув. Чужие глаза напротив начали стремительно удаляться: это Крис выпрямился и заключил: «И она твоя», рассмеявшись. — Иди в дом, — он легко подтолкнул остолбеневшего младшего в спину, — мы забыли затушить огонь. Сехун послушно ушёл, он оставил тарелки на кухне и там будто очнулся. Крис в окне как ни в чём не бывало заливал огонь водой из озера, набранной в пустую бутылку. Сехун ушёл в свою комнату, не дожидаясь старшего, и долго не мог уснуть, всё трогая пальцами обсохшие губы.