Месяц март

Когда «Сигурэ» из корвета пиратского превратился в корвет полицейский, его внутреннее наполнение претерпело некоторые изменения. Роджер, разумеется, хотел привести корабль (и в первую очередь кают-компанию) в образцовый вид… вот только благое начинание не выдержало столкновения с суровой реальностью и в итоге вылилось в один категорический приказ «вышвырните весь этот хлам!» Положительным итогом, несомненно, можно было считать то, что в кают-компании стало больше места. Главное при этом было не слишком внимательно присматриваться к тому, что осталось… Экипаж, похоже, решил, что на новую мебель им деньги никто не выделит. Поэтому обстановка состояла из тех разношёрстных экспонатов, которые здесь уже имелись (отчасти погребенные под другими вещами). Стол, несколько стульев, среди которых не было даже двух одинаковых, странный гибрид комода и барной стойки, по глубокому убеждению Роджера, изготовленный не на человеческой планете, и здоровенное старинное кресло, которое просто не удалось пропихнуть в дверь. Вопрос, как его сюда когда-то затащили, так и остался нерешённым. Кроме мебели, были ещё вещи, которые по каким-то причинам нравились членам экипажа. Особенно тут отличилась Джилл: благодаря ей на комодике продолжал весело булькать аквариум из-под птицерыб, в котором сейчас произрастали какие-то фиолетовые водоросли, иногда светящиеся в темноте, а в центре стола красовалась ваза, которую регулярно опрокидывал Петрович. Ещё заслугой Мисс Отвёртки был поистине раритетный радиоприёмник, в котором она ковырялась на досуге (работать он от этого так и не начал; похоже, там не хватало чего-то важного, но запчасти к таким штукам могли водиться только в антикварных лавках), а также доска для голографических шахмат, которую заклинило на одном дизайне фигур. Сейчас механик устроилась в кресле, нервно поглаживая полуразобранный приёмник и периодически бросая вопросительные взгляды на товарищей. Винни каждый раз в ответ пожимал плечами, Фрэнк – начинал ещё более нервно теребить в пальцах конец так и не подстриженного хвостика. Капитан сказал экипажу срочно собраться в кают-компании, не объяснив причины, и теперь они перебирали в уме свои прегрешения, соображая, что из сделанного тянет на публичную выволочку. Пока наиболее успешен в этом был, похоже, Фрэнк. По крайней мере, нервничал он сильнее всех. Это выразилось в чрезмерной суетливости, так что хакер успел поставить чайник, опрокинуть его (хорошо хоть, не на себя), поставить заново, заварить себе валяющийся в комоде с незапамятных времён чай для похудания, понять, что в его чашке что-то не то, найти нормальный пакетик, и, наконец, усесться на место со стаканом, из которого он и не думал начать пить. Когда Роджер, совершенно не подозревая о педагогическом эффекте внезапного собрания, появился в кают-компании, на него неотрывно уставились три пары глаз. Причём выражения, близкого к панике, не было только в одной. Впрочем, капитан был слишком погружён в свои мысли, чтобы это заметить. Усевшись, он аккуратно, как нечто, готовое взорваться при малейшей небрежности, положил на стол перед собой планшет. И обвёл взглядом притихший экипаж. Впечатлительная Джилл тихо ойкнула. - Ну, кэп? – Винни, наконец, не выдержал. – Зачем ты нас собрал? - Я только что от полковника Уэнсворта. К нам приписали медика, - меланхолично сообщил Сакаи. Похоже, за время общения с начальством он успел то ли познать дзен, то ли пройти все девять кругов ада… Дело в том, что любая попытка вообразить нового человека на борту «Сигурэ» приводила его либо к желанию истерически рассмеяться, либо к мысли «и куда мы будем прятать труп?» (предполагалось ли, что новичка пришибут, или что он повесится сам – неизвестно). Теперь же до того, чтобы начать выяснять это на практике, оставалось около получаса. Некоторое время команда переваривала тот факт, что их тут собрали совсем не ради выговора. Первым собрался с мыслями Фрэнк: - Ну и на кой он нам сдался? – хакер возмущённо взмахнул рукой, в которой сжимал стакан с чаем, и часть жидкости отправилась в свободный полёт, завершившийся на коленке Джилл. Впрочем, на месте «приземления» уже было пятно, гораздо более внушительное, чем чайное, так что на это никто не обратил внимания. - Капитан, доктор, пилот, навигатор, механик, - перечислил Роджер. - Вы ведь знаете, - «ведь правда, знаете?» - Нас четверо, медицинского образования нет ни у кого. И, как сказал наш непосредственный начальник, «только из уважения к вашим прошлым заслугам»… Экипаж вспомнил первую, мультисредовую «заслугу», а также «лодочку» десантников, которая каталась с ними на Медузу, и успел пару секунд погордиться собой, – но капитан продолжил: - Только из уважения к нашим заслугам он не расформировывает команду за систематическое нарушение устава. Это полёты без квалифицированного медика на борту, если кто не понял. Так что с сегодняшнего дня на «Сигурэ» зачислен военный хирург в отставке. Его зовут… - Роджер, наконец, заглянул в свой планшет и, поперхнувшись, поправился: - Её зовут… - Саманта Мелье, - высокая худая женщина, одетая в комбинезон с нашивками медицинской службы, выглядела бы точь-в-точь как героическая космолетчица из кино с очень крутой графикой и незамысловатым сюжетом в стиле «защитим родину от турбослизняков из соседней галактики»… будь она моложе лет этак на двадцать. На взгляд Роджера, ей было «за пятьдесят», причём это было такое «за пятьдесят», которое уже скоро превратится в «за шестьдесят». – Можно Сэм, но другие варианты сокращения моего имени настоятельно прошу не использовать. Экипаж «Сигурэ» в полном составе (Джилл обменяла радиоприёмник на Петровича) столпился позади капитана, вышедшего встретить нового корабельного медика к шлюзу. Им сперва всем скопом, а потом каждому в отдельности (даже ёжику) было сказано вести себя прилично и не пугать новичка хотя бы первый час её пребывания на корабле. Впрочем, сейчас, глядя на пожилую даму с военной выправкой, Роджер начинал думать, что предосторожности были излишними. Не похоже, чтобы её было легко шокировать. Роджер представил команду, вовремя удержавшись от того, чтобы назвать Джилл «Мисс Отвёрткой», представился сам, после чего предложил пройти в кают-компанию, чтобы продолжить знакомство друг с другом за чашкой чая. Вопреки его опасениям, ребята сумели не опозориться. Правда, Фрэнк начал отхлёбывать чай из стакана с громким хлюпаньем, но под строгим взглядом Саманты вспомнил о хороших манерах и даже сел поровнее. Джилл мило щебетала, одну за одной скармливая Петровичу печенюшки, а Винни обошёлся без упоминаний особо неаппетитных эпизодов своей биографии. Доктор, достаточно скупо делясь сведениями о себе, с интересом оглядывала помещение. Наконец, что-то привлекло её внимание… - Капитан Сакаи, при всём моём уважении к вам, - Саманта изящно вклинилась между двумя репликами Мисс Отвёртки, рассказывающей про Петровича и птицерыб, - позвольте заметить, что то, что лежит под креслом – это явная антисанитария. Поглядеть на «явную антисанитарию» сунулись все, кроме ёжика. Под креслом обнаружилась миска с неведомым содержимым. Неведомым оно было потому, что скрывалось под пышными зарослями плесени… И эта плесень, судя по выражению лица доктора, если и состояла в родстве с пенициллином, то только в очень дальнем. Саманта выпрямилась, выжидающе глядя на капитана. Роджер же, имея большой опыт взаимодействия со своим экипажем, пристально рассматривал остальных троих присутствующих. Петровича он из списка потенциальных виновников безобразия решил исключить. Наконец, не выдержав укоряющего взора капитана, Фрэнк пробормотал: - Ну, забыл я про неё… Стоит себе и стоит, никому не мешает! – в голосе хакера прорезалось возмущение. - Молодой человек, разводить подобные «клумбы» в жилом помещении недопустимо, - непреклонно покачала головой доктор, и Фрэнк в ответ что-то буркнул по-итальянски. Насколько Роджер знал навигатора, это «что-то» наверняка не имело приличного литературного перевода. - Фрэнк, уберёшь это безобразие. Сейчас же, - быстро сказал капитан. Нет, совсем не такое впечатление от «Сигурэ» Роджер хотел создать у нового члена экипажа в первый день пребывания на борту. Поэтому, в ускоренном порядке свернув чаепитие (пока не случилось ещё какой-нибудь ерунды вроде выпавшей из вентиляции дохлой птицерыбы; даже уверенность в том, что её там никак не может быть, не убеждала, что этого не произойдёт), он предложил проводить Саманту в медотсек. Для ознакомления с местом работы, так сказать. А ещё – во избежание, потому что у Фрэнка явно начал чесаться язык ляпнуть что-нибудь неприличное на понятном всем присутствующим языке. Уже покидая кают-компанию, Роджер услышал, как Винни полушепотом интересуется у хакера, что же изначально было в той миске. Увы, закрывшаяся дверь лишила капитана возможности узнать ответ. Через два часа, которые доктор провела наедине с подотчётным помещением, она явилась к Роджеру с докладом. - При всём моём к вам уважении, капитан, медотсек на корабле совершенно не пригоден для работы, - несмотря на то, что женщина не повышала голос, в нём каким-то образом чувствовалась возмущённая экспрессия. Примерно так, наверное, могла бы говорить настоятельница монастыря, обнаружившая, что в здании, выделенном под организацию воскресной школы, находится бордель. - Вот, например, тетроксероциклин, - Саманта продемонстрировала капитану блистер тускло-серебристого цвета. – Он имеет срок годности два года при хранении в холодильнике, а эта упаковка старше «Сигурэ» и валялась в шкафу. И большая часть медикаментов находится в подобном состоянии. - Как это «старше Сигурэ»? – не понял Роджер. - Вероятно, она из изначального комплекта медотсека. И уже тогда была не новой, - доктор невозмутимо пожала плечами. – Капитан, необходимо обновить набор медикаментов. С оборудованием тоже не всё гладко: не знаю, кто занимался комплектацией…, - Роджер честно попытался вспомнить, кто и что указал по этому поводу, настраивая программу ремонта на трофейной базе, но не смог, поэтому промолчал, - но подборка очень странная. Есть сложные приборы, наличие которых совсем не обязательно, но, в то же время, не хватает некоторых элементарных вещей. А кое-что просто неисправно. Впрочем, лейтенант Джеллико обещала посмотреть, что можно отремонтировать. Когда доктор успела пообщаться с Мисс Отвёрткой, оставалось загадкой. Похоже, она приманила механика к себе в отсек на неработающие приборы, потому что в машинное отделение не ходила точно. - Составьте список необходимых лекарств, - торопливо предложил капитан. Дождаться демонстрации какого-нибудь ректального термометра он не хотел (вне зависимости от того, в рабочем состоянии или нет находился прибор). Со списком Саманта вернулась ещё через полчаса. Причём, как выяснилось, не с готовым: она хотела задать уточняющие вопросы. Есть ли у кого-то на борту хронические заболевания («Нет»), нужно ли укомплектовать аптечкой первой помощи катер («Да»), известно ли фармакологическое воздействие людских препаратов на древесных ёжиков с Ниагары («Представления не имею!»)… - В каком количестве требуются контрацептивы? - Вообще не требуются, – Роджер ответил очень, очень поспешно. Только не хватало, чтобы капитан полицейского корвета краснел, как мальчишка, перед собственным корабельным доктором! - Они входят в стандартный набор медицинских средств, - терпеливо разъяснила Саманта. – Я хочу знать, есть ли у экипажа особые потребности по этому поводу? - Нет, - он очень надеялся, что на этом разговор будет завершен. Раз уж данные средства входят в стандартный набор (он впервые слышал об этом… впрочем, как и о самом факте существования инструкций по комплектации медотсека), то должны быть какие-то стандартные нормы. Вот ими пусть Сэм и руководствуется. - А средства для повышения потенции? - Что, тоже стандартные? – поперхнулся Роджер от неожиданности. - Нет, но некоторые капитаны считают, что их нужно иметь на борту, - доктор оставалась всё так же невозмутимой, готовясь сделать пометку в старомодном бумажном блокноте. - Я так не считаю, - твёрдо сообщил Роджер. Он дал себе слово, что больше не позволит этой женщине себя смутить. – Что-то ещё? - Больше ничего, капитан. Я принесу окончательный вариант списка вам на подпись вечером, - пообещала доктор. Упоминание подписи вызвало у Роджера очень нехорошие ассоциации. Как, кстати, выяснилось чуть позже, совершенно правильные.