Месяц март

Груз «Космическому мозгоеду» на Гидре достался не самый удачный: лететь далеко, оплата едва перекрывает издержки. Но летать порожняком, что очевидно, и вовсе убыточно, так что теперь кораблик следовал заковыристому маршруту, который, по замыслу Дэна, позволял добраться до цели за десять дней. Нормальные люди летали с Гидры на Йотунхейм за две недели… Станислав Федотович сперва покрутил пальцем у виска, но всё-таки дал добро на реализацию этого безобразия. Груз, какой-то деликатес местного производства, имел весьма ограниченный срок годности, и две недели – это было ровно впритык (причём об этом интересном факте капитан узнал уже после подписания договора). О том, как изменились отношения пилота и навигатора, Станислав пока пребывал в блаженном неведении. В тот раз, вернувшись к себе, Тед смог уснуть далеко не сразу. И желание идти признаваться капитану у него в результате пропало совершенно. Во-первых, он вспомнил, что обычно в армии к нетрадиционной ориентации, мягко сказать, не позитивное отношение, а Станислав Федотович – бывший космодесантник. Во-вторых, прийти и внаглую заявить капитану, что они с Дэном реализовали Дурную Примету… И утром у него появился хороший повод этого не делать. Судя по всему, Дэн сидел с трассой до упора – пока не заснул прямо на рабочем месте (есть некоторая вероятность, что именно это было причиной экстравагантности маршрута). Так что, сказав себе, что будить усталого навигатора ради какого-то там разговора он не хочет, Тед ушел готовить завтрак. График дежурств по камбузу хоть и изрядно сбился за время простоя на Гере, но его никто не отменял. Потом поход к капитану всё откладывался, откладывался… Тед успешно делал вид, что забыл о том, что собирался это сделать, Дэн не напоминал. Трасса была местами экстремальной, так что пилот жил в режиме «подъем по будильнику в любое время суток перед подходом к трудным участкам», постоянно зевал, засыпал то прямо у пульта, то на диване, то (один раз) и вовсе за столом во время обеда. Прибавить к этому опасения, что, если личная жизнь хоть как-то скажется на качестве работы, то капитан его не просто прибьёт, а прибьёт с особым цинизмом – и становилось понятно, почему особого развития эта самая личная жизнь не получила. Дэн исправно выполнял роль будильника, поил Теда кофе и во время манёвров молча сидел в соседнем кресле, наблюдая за мелькающим в вирт-окне потоком данных – на всякий случай. Свидетельницей кратких, торопливых поцелуев где-то между сном, очередным «вашу мать, это ещё что за аномалия?» и едой в неуставное время оказывалась только Маша. Она и рада бы была кому-нибудь насплетничать, но, - после возмущения пилота её поведением, - Дэн запретил. На программном уровне. Последний перегон до Йотунхейма, длинный, двухдневный, был спокойным. Правда, Полина и на остальной части маршрута напрягалась не сильно. Только, видя, что Тед и Дэн на двоих проводят за пультами больше двадцати четырёх часов в сутки, взяла на себя их дежурства по готовке, чтобы экипажу не пришлось переходить на сухпайки. Впрочем, её героизм мало кто оценил: Теодор питался в основном кофе, Дэн был хронически всеяден, капитан беспокоился о том, не угробят ли «мозгоеды» корабль, и обращал мало внимания на качество еды, а Михалыч вообще появлялся из машинного отделения в непредсказуемое время, совершенно не совпадающее с общим распорядком кормёжки. И только доктор не забывал поблагодарить девушку за готовку. А она, между прочим, старалась даже не слишком повторяться! А ещё Теду массаж делала, когда он вспоминал, что от долгого сидения в кресле затекло всё, что можно и что нельзя. Но вскоре этим безобразием заинтересовался Дэн, пришлось объяснять ему, что, зачем и как, и согласия пилота увлекшаяся педагогическим процессом Полина уже не спрашивала. Правда, тот и не возражал. И вообще уснул. Вот как это можно, взять и уснуть? «Никто меня не ценит» - полушутливо жаловалась Полина Котьке. Кошка соглашалась. Она сейчас вообще была «на всё согласная», поскольку период гона начался, а «волшебные таблеточки» кончились. И капитан, жестокий человек, так и не ответил ей взаимностью. Так что Котька страдала. И это было ещё одной причиной, по которой посадку на Йотунхейм все ожидали с нетерпением. Станислав Федотович уже дал зоологу ответственное задание: найти в космопорту зоомагазин. Как только, так сразу. Вспомнив о том, что скоро грядёт выход в люди, Полина спохватилась помыть голову. Получилось такое «помыть голову», когда девушка не вылезает из душа пару часов, но других желающих совершить омовение не было, так что её никто не торопил и не отвлекал. До запланированного времени прибытия оставалось меньше часа, когда, облачившись в махровый халатик и замотав волосы полотенцем, она вышла из душевой. Котька изображала меховой коврик посреди коридора. Полина сочувственно погладила её (босой ступнёй, потому что при наклоне конструкция на голове тут же стремилась рассыпаться), и, аккуратно переступив через пушистую тушку, двинулась в пультогостиную. Резиновые тапочки звонко шлёпали по полу. Один раз она уже зашла в пультогостиную тихо… Полина хихикнула, вспоминая выражение лица Теда. Дело было в середине пути, когда «Космический мозгоед» закончил гаситься после третьего перехода. Прибыли они ночью, и, по-хорошему, все, кроме пилота и капитана, могли бы спокойно спать. Но бессистемный режим дня оказался ужасно заразителен, и Полина выбралась в пультогостиную в поисках то ли раннего завтрака, то ли позднего ужина. Или хотя бы чая. Капитан уже ушёл спать (его распорядок дурному влиянию не поддался), зато в комнате обнаружились и пилот, и навигатор. Один – за пультом и со сгущенкой, второй – в ближайшей окрестности, с чашкой кофе, и на эту самую сгущенку нагло покушаясь. - Ты опять положил в банку облизанную ложку. Это негигиенично. Дэн, - Полина была в этом уверена, хоть и не видела его, - укоризненно покачал головой. Теодор, опираясь на спинку кресла навигатора, наклонился и что-то с тихим смехом сказал другу. - Но из банки не только я ем, - невозмутимо возразил рыжий. – Например, Полина, а с ней ты не целуешься. В отличие от Теда, он говорил, не понижая голоса. И Полине понадобилось примерно три секунды, а также явственно видимый румянец на щеках оглянувшегося пилота, чтобы осознать, что она только что услышала и что из этого следует. Девушка ошарашенно хлопала глазами, переводя взгляд с одного парня на другого и буквально не находя слов. - Тед, прости… - виновато поёжился киборг. Он развернул кресло и теперь неотрывно глядел на Полину, будто пытаясь понять, о чём она думает. На её взгляд, впечатление могло сложиться только неправильное: выражение лица и мысли у неё находились в явном диссонансе. - Вот как Машке сплетничать не давать, так это ты понимаешь, а что… А, ладно. Полли, объяснять надо, или так понятно? Вид у Теодора при этом был такой смущённо-несчастный, что Полине тут же захотелось погладить его по голове и сказать, что всё нормально. Что она за них рада, и вообще… Просто удивилась очень. Наверное, примерно так ощущает себя старшая сестра, узнав, что её «маленький братик» (по возрасту Теодор, конечно, был старшим, но по личному раздолбайству – явно младшим) успел обзавестись дамой сердца. Или, тем более, не дамой. От Дэна-то в тех областях, в которых он плохо разбирается, можно ожидать чего угодно (а отношения явно были такой областью), но Тед… Кто бы мог подумать, как говорится. И когда успели? - Конспираторы… - наконец, фыркнула девушка, подойдя ближе и потянув пилота за завязанные в хвостик волосы. Интуиция подсказывала, что надо как-нибудь разрядить обстановку, пока Тед не вообразил себе что-нибудь не то касательно её отношения к нему, - к ним обоим, - в свете открывшейся информации. - А насчёт банки Дэн, между прочим, прав. Тогда они попили чаю, добили «негигиеничную» сгущенку и успели посмотреть кусок какой-то комедии под комментарии расшалившейся Маши, прежде чем Теодор снова сел за пульт: уводить корабль в червоточину. Всё было хорошо. Только обидно немного. Нет, Полина не имела никаких видов ни на Дэна, ни на Теда. И не имела ничего против того, чтобы они были вместе. Так, если подумать, лучше, чем если бы Тед гулял со всякими левыми девицами. К девицам она его слегка ревновала… как друга, конечно, но всё-таки. И пусть у них с Дэном всё получится. А обидно - потому, что у неё самой ничего ни с кем не получалось. В двадцать три романтики хочется ровно также, как в восемнадцать и в двадцать. А Полине её вообще практически не доставалось. То ли она слишком многого ждала от парней, то ли что ещё, но отношения не складывались, хоть убей. А с тех пор, как она поселилась на «Космическом мозгоеде», стало вообще не до того. И изредка зоолог признавалась себе, что ей всё-таки этого не хватает. Дэнька и Тед – хорошие друзья, ей с ними весело и комфортно, но… Иногда ведь хочется, чтобы кто-нибудь подарил тебе цветы не потому, что ему понравились цветы, а потому, что ему нравишься ты сама. Правда, такие мысли обычно не задерживались надолго. Трудно эффективно горевать по проходящей мимо молодости, когда некоторые то сахар вместо соли в суп сыпанут, то на кошку кастрюлю с тестом опрокинут (и пусть только попробовали бы не участвовать в её помывке!), то откопают какое-то доисторическое кино и врубят его на такой громкости, что только и остаётся, что присоединиться к просмотру. А ещё Маша заигрывает с капитаном, Котька липнет к нему же, а Вениамин Игнатьевич обещал помочь освежить в памяти курс оказания первой помощи. До страданий ли тут девичьей души? Полина, поправляя сползающее полотенце, вошла в пультогостиную. На этот раз, впрочем, там ничего неожиданного не творилось. Вчера Теодор, наконец, отоспался и перестал напоминать студента во время сессии (в памяти Полины подобные переживания были ещё достаточно свежи). И теперь бодро переругивался с местной Службой Управления Полётами, выясняя, с какой радости они рекомендуют «Космическому мозгоеду» минимум три часа болтаться на орбите «по погодным условиям» (какие погодные условия могут помешать космическому кораблю, видимо, оставалось за рамками его понимания). Полине последний момент тоже был неясен, так что она сунулась к Дэну за объяснениями. Ответить тот не смог, но без дополнительной просьбы полез в инфранет за информацией. В непосредственной близости от планеты сеть уже работала, хотя иногда – так медленно, что напоминала об антикварных модемах. - Температура воздуха… сколько-сколько? Они не перепутали знак? – тем временем, громко удивился Тед. Он, наконец, достал диспетчера, и тот выдал ему вектор посадки. А также сводку погоды, сопроводив её словами (и официальной пометкой в ведомости) «садитесь на свой страх и риск». - Минус восемнадцать, - Дэн открыл тот же файл у себя. – Всё правильно, это нормальная температура в это время года. - Вот ведь… - Полина заранее зябко поёжилась, машинально начав перебирать в уме свои запасы тёплой одежды. Выходило как-то не очень оптимистично. – Угораздило же зимой прилететь. - Йотунхейм – в скандинавской мифологии царство ледяных великанов, - навигатор, быстро пролистывая страницы информационного сайта, умудрялся успевать их читать. Видимо, это было что-то из способностей киборгов, потому что Полина за мелькающими строчками уследить не могла никак, хоть и пыталась. – Планету не просто так назвали. Тут есть два сезона: холодный… и очень холодный. - И какой сейчас там, где мы садимся? – опасливо уточнила зоолог, бросив попытки вычитать что-то самостоятельно. Дэнова методика просмотра инфранет-страниц вызывала у неё головокружение. - Холодный. Днём температура может подняться почти до нуля. - Тоже мне, радость, - Тед продолжил изучать сводку погоды, недовольно бормоча себе под нос что-то вроде «метель? Садимся по приборам, всего-то», «какая-какая скорость ветра?» и «что значит «высота сугробов»? Они не чистят посадочную площадку?». Метеоусловия его если и впечатлили, то только как вызов пилотским навыкам. Пожалуй, если бы сейчас поступил приказ от капитана отложить посадку по этим самым условиям, он начал бы спорить. Дэн, чуть пожав плечами, откинулся на спинку кресла. Видимо, понимал, что отговаривать увлекшегося пилота бесполезно. К тому же, тот правда мог посадить корабль по приборам. Полина, по крайней мере, пришла именно к таким умозаключениям. Девушка, решив не мешать, отошла. Плюхнулась на диванчик – и тут же подскочила с воплем. Под краем пледа тихо и незаметно примостилась Котька (и когда только успела перебраться в пультогостиную?). И царапины получились на таком месте, что к доктору идти стыдно… До посадки оставалось меньше часа. Капитан, наконец, несколько расслабился. За время полёта он уже десять раз успел пожалеть, что взял этот груз, что утвердил эту трассу, что вообще связался с этими ненормальными… Как обычно. Однако ничего страшного не случилось. Почему-то «Космический мозгоед» чаще влетал в неприятности на спокойных трассах, чем на экстремальных. Сомнительное счастье, если подумать. Но всё-таки полёт был близок к завершению, и это не могло не радовать. Правда, настроение Станиславу немного подпортила таможня. Реально придраться они так ни к чему и не смогли, но время проверяющий потянул - то ли вымогая взятку, то ли просто из природной вредности. Поэтому Станислав наведался к Веньке, и тот налил ему… нет, не валерьянки. И даже не коньяка, а всего-навсего чая с коньяком. Небольшой чайничек, с недавних пор заведшийся на тумбочке, успешно маскировался под штатное оборудование медотсека на радость доктору и не только. А то в пультогостиной иногда и чаю спокойно не попьёшь. Вот, например, сейчас опять верещит кто-то. - Снова молодежь какое-то непотребство учинила, - со вздохом предположил капитан. - То они Дэна раздевают, то кошку моют, все вместе набившись в душевую, то Полина Дэна учит массаж делать, используя Теда в качестве наглядного пособия. Что у них там за… любовь втроем? - Насколько я вижу, всё-таки не втроем, - добродушно посмеиваясь, заметил Вениамин. - Ну, и кто из этих балбесов очаровал Полину? - Насколько я вижу… - доктор сделал многозначительную паузу, - Полина тут ни при чём. Станислав долго откашливался от неудачно проглоченного чая, прежде чем смог сказать хоть что-то связное. Причём так, чтобы это «что-то» не начиналось с «Венька, ты издеваешься?». - И давно? – не то, чтобы ему правда это было нужно. Но молчание затягивалось уже как-то совсем неприлично. Как будто у капитана не было слов. А это непорядок. Капитан космического корабля всегда должен знать, что сказать! - Пару недель где-то, - Вениамин, кажется, даже слегка забавлялся удивлением друга. Чуть-чуть. Иначе бы не говорил таким подчёркнуто-повседневным тоном, будто уж его-то ничем не удивишь. - А Полина? – как-то совсем растерянно уточнил Станислав. - Она за них рада. - Почему я на этом корабле обо всём узнаю последним? Капитан я или кто? - Не последним, Стасик. Я уверен, Михалыч вообще не обращает на такие вещи внимания. - Ты ещё скажи – Котька. Ну, мозгоеды… - Станислав подавил малодушное желание уткнуться лицом в ладони. Такого сюрприза от пилота с навигатором он не ожидал.