Месяц март

Не выходя из гибернации, но в качестве новогоднего подарка тем, кто ждал.

***

Разглядывая медленно дрейфующий в полупрозрачной зеленоватой жидкости изюм (ополовиненная вчера бутылка с подарком пока красовалась на тумбочке, хотя, пожалуй, стоило её убрать до следующих командных посиделок), Роджер сожалел о том, что не пригласил Полину на танец. В некоторый момент празднования кто-то, - уже и не вспомнить, кто, - предложил включить музыку. Выбор предоставили имениннику, и он, памятуя про недавние «баталии», остановился на максимально нейтральном варианте: классике докосмической эпохи. Уж чего, а этого у Сэм оказалось полно. Причём половина мелодий была танцевальной. Вальсы, полонезы, мазурки, кадрили и прочие вещи со страшными названиями, встречающимися только в исторических книгах и на очень официозных аристократических приёмах. В жизни Саманты «очень официозные приёмы», похоже, бывали не раз. По крайней мере, вальс она танцевать умела и даже любила. Что, впрочем, ничуть никого не удивило. А вот то, что Винни (если его потормошить и поуговаривать) тоже умеет – это уже было достаточно неожиданно. Правда, в паре с Сэм, которая выше его на полголовы, он смотрелся достаточно смешно, но от хихиканья удержался даже Фрэнк. Сосредоточенно-задумчивое выражение лица пилота явно наводило на мысли о том, что может приключиться с тем, кто будет смеяться. Например, его могут сдать доктору «на опыты». Полина, кстати, вызвалась сама, и тут уже Саманта взяла на себя роль кавалера. Роджер задумался, не «отбить» ли у неё даму – но думал слишком долго. Вскоре о том, что «вальс – это романтично», вспомнила Джилл. И тоже решила поучаствовать. Правда, чего романтичного в том, чтобы танцевать с Полиной, - Джилл танцевать с Полиной, в смысле, у него-то были другие соображения по этому поводу, - он в упор не понимал. И ещё более не понимал, зачем там Петрович. И ладно бы только это, но Винни, понаблюдав за девушками, пригласил на танец Фрэнка и потом бессовестно ржал над подавившимся куском торта хакером. Экипаж, как всегда, успешно справился с сотворением бардака из ничего – и Роджер так и не решился предложить Полине потанцевать. Хотя, может, и хорошо, что не решился. Всё-таки с вальсом он последний раз имел дело на выпускном в Академии. Видят предки, валяться на койке, предаваясь сожалениям о несделанном, было глупо. Но, увы, действовать не глупо у него получалось далеко не всегда. Особенно в последнее время. В общении с одним конкретным человеком. Пожалуй, стоило порадоваться тому, что до достижения цели полёта, - если не случится ещё какой-нибудь накладки, - осталось совсем немного. Только вот не получалось. Связь с круизным лайнером «Пенелопа» была установлена ровно в три часа пополудни, в двух часах лёта от невыразительной серой планетки с говорящим названием Хмарь. Капитан «Пенелопы» оказался худ, уныл лицом и высокомерен. Причём последнее неведомым образом стало ясно сразу после включения видеосвязи – ещё до того, как он начал говорить. А если у кого-то по причине веры в лучшее и оставались сомнения по поводу характера этого человека, то он развеял их первой же возмущённой фразой: - По какому праву вы задерживаете движение моего корабля? Ни поздороваться, ни представиться - и не подумал. Да и тон однозначно демонстрировал, что космокопов тут не любят, не ценят и не уважают. И даже, что особенно жаль, не боятся. Надежды на то, что удастся решить вопрос с возвращением кошки к взаимному удовлетворению, стремительно таяли. Что ж, если так - Роджер собирался принимать во внимание исключительно удовлетворение экипажа «Сигурэ». - Добрый день. Позвольте представиться: капитан полицейского корвета «Сигурэ», Роджер Сакаи, - отчеканил он с тем вроде бы безразличным, но, в то же время, неуловимо неприятным выражением лица, которое заставляет людей непроизвольно задуматься, а заплатили ли они налоги. – На борту вашего лайнера по стечению обстоятельств оказалось лабораторное животное, которое необходимо вернуть в руки исследователей. Мысль насчёт «лабораторного животного» пришла ему в голову вчера, после третьей рюмки Самантиной настойки. Нужно же оправдать перед посторонними людьми то, что полиция разыскивает какую-то там кошку? А если представить её результатом научного эксперимента – то, глядишь, эти самые «посторонние» проникнутся серьёзностью ситуации. Пожалуй, проступающее на лице капитана «Пенелопы» опасение Роджер встретил с искренним злорадством. Тот, тем временем, переспросил: - Лабораторное… животное? Надеюсь, оно не опасно? – в голосе снова прорезались нотки «мне все должны». В данном случае, видимо, обеспечить безопасность лайнера и пассажиров от очередного детища безумных учёных. К счастью, Фрэнк, которого явно тянуло что-нибудь ляпнуть насчёт опасности, был вне поля зрения камеры и под присмотром. А Роджер удержался от ребяческого желания поиздеваться над гражданским коллегой (это, в конце концов, не самое достойное поведение). Хотя тот, со своим высокомерием, нарывался. - Нет. Животное не представляет опасности для людей. На данный момент, - выразительно добавил он. - И я настаиваю на том, чтобы немедленно забрать его. С этим какие-то проблемы, капитан?.. - Малкович, - по инерции представился пенелопец. – Что за животное вы имеете в виду? - Сиамскую кошку. Белого цвета, с пойнтами на морде, глаза – голубые, - Роджер незаметно подсмотрел в шпаргалку от Полины в углу вирт-окна. Сам он по поводу мозгоедской кошки мог сказать только «ну, светлая какая-то». – Она попала на ваше судно на Йотунхейме. С вашего позволения, - «которого, на самом деле, никто не спрашивает: для обыска общественных помещений корабля у меня хватает полномочий и без ордера», - мы сейчас поднимемся к вам на борт, чтобы найти и забрать её. Надеюсь на содействие вашей команды в поисках. У вас есть какие-то вопросы? Не возражения, вопросы. А главный фокус в том, чтобы произнести последнюю фразу так, чтобы стало ясно: лучше, чтобы их не было. И ему это удалось: как-никак, опыт. Капитан Малкович хоть и помрачнел, но ограничился кратким нелюбезным: - Ждём вашего прибытия. Как только видеосвязь завершилась, Фрэнк продемонстрировал в сторону погасшего экрана неприличный жест и буркнул: «Что, съел?». Малкович не понравился ему с первого взгляда. Впрочем, хакеру много кто не нравился. - Отставить хамство, - шикнул на него Роджер, возражающий не именно против неуважения к капитану «Пенелопы» - просто против неуставной болтовни в момент, когда он сам пытается думать. - Со мной пойдут… Во-первых, Саманта. - Не выйдет, она в душ ушла, - проинформировал капитана Винни. Вот уж действительно – «не выйдет». Имея волосы длиной почти до пояса, привычку всё делать тщательно, а также следить за собой, душ доктор обычно занимала минимум на два часа, а чаще и вовсе на три. А потом ещё долго сушила волосы. И так - два раза в неделю. Почти по расписанию. Роджер вздохнул. - Тогда, Винни, ты. - В бронескаф снаряжаться? – деловито осведомился пилот. От несолидного «этого ещё не хватало!» Сакаи с трудом, но удержался. Сказал с нажимом: - В этом нет необходимости. Только приведи форму в порядок, - и, отдав такое распоряжение, задумался, в должном ли состоянии его собственная форма? Всё-таки во время дальнего патрулирования, и, тем более, таких вот неформальных его частей, о полном соответствии внешнего вида уставу иногда забываешь. А всякие свисающие с рукавов нитки не способствуют созданию образа сурового космокопа. - А я? – робко спросила Полина, видя, что на Винни перечисление участников «похода» закончилось. - А ты – гражданское лицо, - рассеяно отозвался Роджер, незаметно ощупывающий края рукавов на предмет распустившихся швов. Потом вспомнил вообразившуюся ещё на борту «Мозгоеда» сценку «Винни охотится на кошку» и, хотя бронескаф из уравнения уже был исключён, решил, что взять на лайнер зоолога – не худшая мысль. Из-за этого ведь, на самом деле, она и полетела с ними: добывать кошку. – Через десять минут – у шлюза. В максимально официальном виде. Чтобы эти господа сразу поняли, что ты – дипломированный специалист! - …по беглым кошкам, - тихо хихикнул Фрэнк. - По кошкам – в том числе, - не поддержал шутку Роджер. – Так что сочини ещё драматическую историю о том, как Котька сбежала из лаборатории… История, впрочем, не понадобилась. Двое полицейских с табельными бластерами в кобурах и одетая в чёрное девушка с напряжённым выражением лица (Полина очень старалась не захихикать: байка про бегство Котьки придумалась отнюдь не драматическая), представившаяся биологом, произвели впечатление. Даже на капитана Малковича, и он, морщась так, будто откусил половину лимона и очень старается это скрыть, роздал своему экипажу соответствующие инструкции. Правда, найти Котьку оказалось не так-то просто. Даже на небольшом «Космическом мозгоеде» она умудрялась успешно прятаться, а тут в её распоряжении оказался целый лайнер! Бассейн, рестораны, кинотеатр, тренажёрный зал, оранжерея – всё, как сказано в рекламном буклете. Где-то после получаса поисков Роджер, наконец, додумался дать объявление по громкой связи. И это возымело эффект. Правда, не совсем тот, который ожидалось, но возымело. Скучающие во время длинного перелёта туристы включились в поиски. Особенно усердствовали дети (в том числе "похитительница" Котьки, которая, как поняла Полина из её картавой болтовни, с первого дня кошку больше не видела...) и некоторые пенсионеры. Котьку настигли в оранжерее, после чего Роджер тут же разогнал всех гражданских (официально – чтобы они не нервировали животное, на самом деле – чтобы не раздражали его самого и не лезли с советами). Несчастная кошка, проявив чудеса эквилибристики, вскарабкалась на высоту нескольких метров по чешуйчатому стеблю какого-то экзотического папоротника… и там и угнездилась. Из вредности или из неспособности слезть – неизвестно. - Котенька, иди ко мне! – Полина, подобравшись к «папоротнику» (в процессе пострадали растущие под ним мелкие жёлтые цветочки, судя по табличке – реликтовые), протянула к кошке руки. Котька призыв не оценила, откликнувшись только неблагозвучным мявом. – Котька, слезай! – повторила девушка. Кошка снова мявкнула. Разговор явно не клеился. - Может, я её собью из бластера? – шёпотом спросил Винни у Роджера. Однако шёпот услышала и Полина. И тут же попыталась испепелить пилота взглядом, так что он торопливо поправился: - Ну, ветку, на которой она сидит, отстрелю. Она не толстая, одного выстрела хватит. Максимум – двух. Идею, к большому его недоумению, не оценили и в таком виде. Потом Полина пыталась подманить Котьку на еду, за которой, войдя в роль «сотрудницы правительственной лаборатории», послала первого попавшегося стюарда. Потом уговаривать кошку начал Роджер. Судя по страдальческим ноткам, прорывающимся в мяуканье, спуститься на призывы «такого мужчины» она была не против – вот только не могла. Извечная кошачья проблема. Потом Винни предложил потрясти папоротник: авось сама свалится. И снова не нашёл у товарищей понимания. А потом кто-то из экипажа лайнера сообразил отыскать и притащить стремянку. И Роджер, про себя упрашивая духов предков не дать ему рухнуть с шатающейся конструкции, сумел дотянуться до Котьки, уже просто свисающей с ветки переспелой грушей. На руках своего спасителя она устроилась с довольным мурлыканьем (от всей души заляпав его одежду соком-смолой с лап). Похоже, не только Маша питала слабость к мужчинам в капитанской форме… - Эх ты, изменница. А как же Станислав Федотович? – укоризненно посмотрела на неё Полина. Забрать кошку у Роджера она не решалась: а вдруг опять удерёт? Сидит спокойно – и слава богу. Котька в ответ изобразила «он был слишком холоден, и я его разлюбила!» безо всяких признаков раскаяния. Капитан Малкович, похоже, был очень рад выпроводить этих странных полицейских. Сами полицейские возвращению на борт родного «Сигурэ» радовались не менее. Когда за ними закрылись створки шлюза, Полина, которая на борту лайнера прилагала огромные усилия, чтобы вести себя сдержано, тут же восторженно завопила: «Котенька!» и кинулась обниматься. В первую очередь, конечно, с кошкой – вот только та сидела на руках у Роджера, так что ему тоже досталось. Если точнее, она обняла его вместе с Котькой, потому что отдельно не вышло. Однако кошка, оказавшись притиснутой к мягкой девичьей груди, совершенно это не оценила (ничего она не понимает в жизни…). И решила, что пора менять диспозицию: издав пронзительный мяв, вырвалась из ставших слишком тесными объятий. Вверх – это было единственное однозначно доступное направление. Оставила на щеке Роджера глубокую царапину, соскочила с его плеча, увернулась от дёрнувшегося её схватить Винни и пронеслась между начавших открываться внутренних створок шлюза. Только хвост мелькнул. Полине понадобилась пара секунд, чтобы осознать, что она обнимает Роджера уже без повода в виде кошки. Не то, чтобы эта мысль была ей неприятна… и именно поэтому она, покраснев, тут же отодвинулась на «приличное» расстояние. Пока капитан отходил от столь быстрой смены событий, Винни уже скомандовал по интеркому начало охоты на Котьку. Правда, дамам не стоит слышать, куда его сперва послал Фрэнк. Роджер слегка недоумённым жестом провёл пальцем по щеке. - Она тебя оцарапала! Вот поганка, – ещё больше смутилась за нехорошее поведение питомицы Полина. Впрочем, у неё тут же включился режим медсестры: - Так, надо продезинфицировать. - Не надо, это же просто царапина. - Надо, - упёрлась девушка. – Сходи в медотсек к Саманте. - Из-за такой ерунды?.. Не стоит. - Это займёт пять минут, разве тебе трудно? - Сэм всё равно наверняка ещё в душевой. Полина, это правда мелочь… - Ну что ты как маленький! Кошачьи царапины могут воспалиться. Пойдём, я сама всё сделаю. Это не больно, честное слово! От того, что с ним начали говорить, как с капризным ребёнком (и было впечатление, что в данный момент правда таковым считали!), Роджер временно впал в прострацию. И позволил утащить себя в сторону медотсека. Полина, похоже, полностью вошла в роль «доброй медсестры», причём – из детского садика. Подула на царапину, промокнула её ваткой, очень аккуратно и бережно смазала антисептическим гелем… Роджер чувствовал себя полным дураком – но, если честно, очень довольным дураком. Девушка заклеила обработанную ранку: - Ну вот, уже не болит, - и быстро коснулась губами его щеки. Поверх пластыря. В основном. - Да оно и так не… - Роджер запнулся, потому что из-за своей детской выходки Полина оказалась на провокационно близком расстоянии. На пару секунд стало безумно стыдно посетивших голову мыслей, но мысли в данном случае уже не могли предотвратить действия. И, выдохнув полушепотом: – Полли, извини, но я не железный, - он её поцеловал. Не так, как она только что – наивно-целомудренно, в щеку, - а в губы, как взрослый и даже слегка испорченный мальчик. «Дурацкое извинение, и сам ты, Роджер Сакаи, дурак…» - отчасти он ждал возмущённой пощечины, отчасти – просто наслаждался моментом. На самом деле, извиняться перед девушкой, прежде чем её поцеловать – это надо было додуматься. А глупость, как известно, наказуема. На пару секунд Полина замерла испуганным зверьком, удивлённо распахнув глаза. А потом зажмурилась – и ответила на поцелуй. Пока этот… потомок самураев не передумал. Как ни странно, сколько она ни думала о Роджере, и даже в романтическом ключе, - но поцелуй почему-то не воображала ни разу. Может, не хотела расстраивать себя несбыточным?.. А несбыточное оказалось… таким. Неожиданным. С запахом антисептического геля и смолы «папоротника». Со смесью удивления и смущения. С чувством, что она узнаёт то, о чём ей знать не положено: что губы у Роджера тёплые и сухие, кажущиеся даже немного обветренными (не с йотунхемских морозов ведь? многовато прошло времени), что у него то ли маловато опыта, то ли этот опыт подзабылся, и целуется он не очень умело. Впрочем, судя по тому, что неловкость быстро исчезала, ему просто стоило освежить в памяти нужные навыки. И тут Полина была совсем не против помочь. Она даже обняла его первой, прижавшись ближе уже без всякого повода в лице (морде) Котьки – пожалуй, сейчас повод был гораздо лучше. Весомей. Ей действительно хотелось это сделать. Роджер обнял её в ответ, и уже почти не хватало дыхания, теряющегося в нежных и требовательных касаниях губ… - Средства для контрацепции – в третьем от входа шкафчике, слева на верхней полке, - Саманта, одетая в белый банный халат, остановилась у приоткрытой двери медотсека. И, сообщив всё, что считала нужным, захлопнула её. Роджер осознал, что сдержать данное себе слово всё-таки не удалось. Впрочем, сейчас это его мало волновало. Гораздо важнее было быстро объяснить залившейся краской и отодвинувшейся от него Полине, что он вовсе не относится к тому типу мужчин, которые считают нужным после первого поцелуя сразу переходить к тому, для чего нужны означенные Самантой средства.

05.11-25.12.2012