Грехи отца

В конечном итоге Эрик возвращается даже раньше, чем ожидал Чарльз. И гораздо раньше, чем предполагал Хэнк. По правде говоря, Зверь предпочел бы никогда не видеть Магнето на пороге школы Ксавье, особенно в свете того, что впервые за долгие годы у него появилась реальная перспектива на сближение с Рейвен. Но, по понятным причинам, он никогда не стал бы озвучивать подобные мысли вслух в присутствии профессора и его сестры. Тем не менее, высокая темная фигура, только что появившаяся из недр видавшего виды серого «Шевроле», это, определенно, Эрик Леншерр. У Чарльза, наблюдающего за гостем из окна, учащается пульс и слегка потеют ладони; он далек от мысли анализировать реакции собственного организма на появление старого друга, ограничившись приятным, согревающим душу предвкушением совместного ужина, прогулки по парку и вечерней партии в шахматы. Видит бог, как ему этого недоставало. Сейчас, в канун Рождества, ученики в большинстве своем разъехались по домам, занятий нет уже почти неделю, а Хэнк, Рейвен и несколько ребят постарше вполне справляются с задачей найти развлечения оставшимся в школе юным мутантам, тем, кому некуда возвращаться. Так что, по мнению Чарльза, внезапный приезд Эрика как нельзя кстати. Однако, по мере приближения нежданного гостя к парадному крыльцу особняка радостное ожидание Чарльза превращается в тревогу, сперва смутную, затем всё более явную. Эрик, стремительно вышагивающий по слегка припорошенной снегом тропинке, напоминает предвестника бури: полы длинного темного пальто развеваются при ходьбе, будто крылья громадной птицы, чуть сдвинутая на лоб шляпа не позволяет разглядеть выражение лица, но во всем его облике сквозит напряжение и как будто сдерживаемый гнев. Чарльз торопится навстречу, насколько позволяет скорость его модифицированного самодвижущегося кресла. Он застает Эрика с Хэнком в прихожей, переговаривающихся на слегка повышенных тонах; несколько любопытных вихрастых голов уже выглядывают из главного коридора — ребятишки запомнили Магнето, который помогал восстановить школу после взрыва. — Эрик… Рад видеть тебя, дружище. Чарльз старается придать своему тону максимальное радушие и не лукавит — даже если Леншерр явился с недобрыми вестями, ему тут всегда рады, так он сказал на прощание и не намеревался брать свои слова обратно. Тот делает шаг вперед, обойдя по дуге Хэнка, будто досадную помеху. Снимает шляпу, стряхивает с нее редкие снежные хлопья. Первое впечатление, увы, не обмануло — Эрик на самом деле на взводе. Это ощущается даже без попыток заглянуть в его мысли. Как бы то ни было — он пришел без шлема, а значит, он пришел с миром. — Я тоже рад… Жаль, повод для встречи не из приятных. Пытливо глянув в глаза другу, Чарльз кивает. — Прошу в мой кабинет. *** Когда Хэнк исчезает за дверью, промямлив напоследок, что будет неподалеку, Эрик, расположившийся в одном из кресел у камина, принимает более расслабленную позу, прерывисто вздыхает и устало массирует переносицу. — Чаю? Или чего-нибудь покрепче? Не меняя позы, тот чуть заметно качает головой и, убрав руку от лица, глядит на Чарльза в упор. — Вот иногда я думаю: какого черта? Я усиленно пытаюсь дистанцироваться от этого гребаного мира, но он неизменно настигает меня даже в несусветной глуши и кормит дерьмом полной ложкой. Как думаешь — это карма? Ты вообще веришь в карму? У Эрика усталый вид и заметная щетина, наполовину седая, отмечает про себя Чарльз с затаенной болью. Да и в коротко стриженых волосах седины хватает. Ему самому седина не грозит — после попытки Апокалипсиса захватить его тело волосы категорически отказываются отрастать. Хороши они оба, нечего сказать. Красавцы. — Расскажи что случилось. Ты же знаешь, что всегда можешь рассчитывать на мою помощь. Вместо ответа тот лезет во внутренний карман пальто и, достав оттуда чуть смятый конверт, кладет перед Чарльзом. Тот вопросительно приподнимает бровь и, получив утвердительный кивок, вытряхивает на стол пару фотографий и лист бумаги. Первый снимок заставляет невольно вздрогнуть: лицо Питера Максимова на нем непривычно напряженное, брови сведены к переносице, взгляд слегка расфокусирован, а губы сжаты в тонкую полоску. Чья-то рука в черной перчатке на его левом плече и дуло револьвера, приставленное к его виску, выглядят весьма недвусмысленно. — Господи… Как это могло случиться? Питер уехал одним из первых — хотел провести Рождество с матерью и сестрой. На втором снимке, изрядно потрепанном и сделанном явно очень давно, совсем еще молодой Эрик, примерно того периода, когда они впервые встретились, а может, и раньше. Он на заднем плане вполоборота, хмурый, явно чем-то недовольный. А на переднем — молодая женщина с длинными волнистыми темными волосами, теплым взглядом карих глаз и ямочками на щеках. Когда Чарльз наконец берет в руки лист бумаги, его пальцы слегка дрожат. Он уже примерно представляет, что именно там написано. Нет, не написано. Напечатано на машинке, клавиша «S» чуть западает, машинально отмечает он про себя. «Твой сын у нас. У тебя есть возможность явиться на суд и ответить за свои грехи. Иначе вместо тебя ответит он». — Ну, — тон Эрика ровный, однако, Чарльз скорее ощущает, чем слышит вибрацию металла вокруг, — и когда ты собирался мне рассказать? Чайная ложка, лежащая на блюдце, переворачивается и падает вниз, громко звякнув о стеклянную поверхность передвижного столика, заставив обоих собеседников невольно вздрогнуть. Профессор иронически изгибает бровь. — Прости, ты уверен, что именно я должен был тебе рассказать про твоего сына? Вообще-то Питер сам собирался это сделать. — Так чего ж не сделал? — Эрик чуть расслабляет плечи, и вибрация металла прекращается. — Насколько я помню, вы с ним впервые встретились, когда он помогал вытащить тебя из самой охраняемой тюрьмы в мире. Вторая встреча состоялась в тот момент, когда ты на его глазах пытался уничтожить человеческую цивилизацию. Согласись, обе ситуации не особенно вдохновляют на откровенные признания. — Я торчал тут два с лишним месяца, пока мы восстанавливали школу. — Эрик сглатывает, кадык на его жилистой шее ходит ходуном. — Он постоянно попадался мне на глаза. Почему же… — У тебя будет шанс спросить Питера лично. — Чарльз бесшумно подкатывается сбоку, кладет ему руку на плечо. — Пойдем, поищем его через Церебро.