Вверх!

Первое, что я увидел — зелёная сочная трава, простирающаяся под моими ногами и скрывающая те по щиколотку. Подняв голову, узрел ярко светящее солнце в чистом голубом небе, пролетающий в вышине косяк птиц, и долина. Мы стояли на высоте, и спуск перед нами вёл к небольшому поселению, окружённому высоченными мощными деревьями. А там, на горизонте, где не было возможности разглядеть хотя бы одно дерево; где исполины смешивались в тёмно-зелёную полосу, начинались холмы. Мой проводник направился в сторону деревеньки. Я шагнул за ним и на пятом шаге уже поскользнулся, заваливаясь назад. Поднялся, попытался боком пройти, но маленькая ямка коварно поставила мне подножку, бросая меня вперёд. Не успел приземлиться на выставленные вперёд руки, как меня подхватили поперёк груди и поставили в вертикальное положение, причём невидимые руки. За мной кто-то следит? - Тебе необходимо убрать щит с ног, - обратился ко мне стоящий вполоборота пепельный. Я машинально кинул взгляд на его ноги, и те оказались босы. - Я не знаю, как это сделать, - признаюсь, поморщившись. На это мне ничего не сказали, а просто продолжили путь. Вздохнув, я немного расширил поле щита и поехал. Быстрый спуск с горки! Я даже успел словить удивлённый взгляд мужчины, когда пронёсся мимо него. Не прошло и минуты, как я вылетел на всех парах на улицу и стал тормозить. Поднявшись на ноги, отряхнувшись от невидимой пыли, обернулся, видя как мой знакомец степенно сходит вниз. Оглядевшись, я узрел лишь унылый вид небольших домиков, окна которых были закрыты на ставни, а по пологим крышам рос мох. Пепельный ступил на песчаную дорогу и проследовал дальше по улице. Он молчал, а я не спешил у него что-либо спрашивать. И вот мы приблизились к невзрачному песочному дому, у которого и окон-то не было, лишь широкая дверь и глухие стены. Неужели он живёт в такой халупе? Дверь не скрипнула, пропуская нас. Резкий поток воздуха заставил прикрыть глаза, а когда я снова раскрыл их, то оказался на просторной поляне среди белых цветов и небольших кустарников. Мы пошли дальше, а я оглядывался, слыша где-то вдали шум горной реки и щебет птиц в кронах деревьев. Дорога наша была недолга, скоро вышли к просторному двухэтажному дому, находящемуся в окружении исполинов выше него. Песочного цвета дом с деревянными рамами окон, открытой верандой, в которой под лёгким ветерком колыхались полупрозрачные ткани штор, а крыша устлана зелёным мхом, изгибая углы свои к небу. Входная дверь была раскрыта нараспашку, и к нам оттуда вышла тонкая фигура молодой женщины. Белоснежные волосы небрежно собраны на висках, а локоны доставали до самой земли. Сама незнакомка шла в лёгком сером платье, который скрывал её ладную фигуру и держался лишь на тонких бретельках. Она нежно улыбнулась и поспешила навстречу тому, кто меня сюда привёл. Тонкие кисти рук легли на угловатые мужские плечи, а его губы запечатлели целомудренный поцелуй на лбу женщины. Та что-то прошептала в ответ. Пепельный кивнул и направился к дому, а она осталась, сцепив внизу руку в замок, с лёгкой улыбкой посмотрела в мою сторону. Если глаза моего знакомца были похожи на ночное небо с лёгким вкраплением звёзд, то у дамы передо мной они могли посоревноваться в белизне с седыми волосами старца. - Пройдём со мной, - лёгкое мановение руки и разворот вполоборота. Заторможено киваю и иду, словно барашек. Рука невесомо коснулась моего плеча, уводя в дом. Жильё оказалось каким-то лёгким и просторным. Вкус владычицы лесов обитал тут. Ни портретов, ни тяжёлых штор или ворсистых ковров. Много живых цветов в стеклянных изящных вазах, гуляющий свежий воздух в помещениях, деревянные полы и лёгкая резьба на предметах интерьера. - Вы, наверное, голодны, - произнесла женщина, приведя меня в комнату с низкими просторными окнами, в которых отсутствовало стекло, а на полу стоял низкий столик, вокруг которого был ворох подушек. - Усаживайся, мы скоро присоединимся, - произнесла она и оставила меня, уйдя в другую дверь. Я сел так, чтобы видеть открывающийся пейзаж за окном и оба выхода. Не успел я подумать о чём-то конкретном, как в комнату вошла незнакомка, нёсшая в руках пузатый графин с оранжевым соком и три стакана, а позади неё летели тарелки и наполненные едой блюда. Аромат жареного мяса распространился по помещению, вызывая у меня слюнки во рту. Всё аккуратно опустилось на столешницу. Взял в руки невысокий стакан с изогнутыми краями, повертел то в руках и уже после заметил отсутствие приборов. Большая тарелка жареного мяса на косточках, ломти хлеба в корзинке, восемь разнообразных соусов в тарелочках и печёные овощи, нарезанные на большие дольки. Незнакомка разлила сок по стакана и отпила из своего, обращая взгляд на меня. - Моё имя Алесгерелла, - представилась женщина. - Можешь называть меня просто Релла. Я надеюсь, что буду второй, кто узнает твоё имя, - доброжелательно произнесла. В комнату вошёл пепельный, быстро присоединившийся к нам. Судя по тому, что они оба начали есть, больше в доме никого нет. Ели руками, что меня нисколько не стесняло, и разговоры за столом не велись. После обеда я не сдвинулся с места, а Релла убрала посуду. - Что дальше? - спрашиваю, посмотрев на пепельного. Мужчина вынул две палочки из пучка своих волос, и последние рассыпались, падая концами на пол и сворачиваясь кольцами там. - Ты, - он положил палочки на стол и опёрся на руку, согнув ногу в колене. - Будешь здесь ровно столько, сколько тебе потребуется. Сам по окончанию поймёшь, что я имею в виду, - чёрные глаза глядели в мою сторону, пробирая до костей, так что я предпочёл уставиться в окно. - Для начала ты должен признать меня своим наставником, - его голос был спокоен и сух, а движение плавные, ленивые. - Почему выбор пал на меня? Почему я твой ученик? - Ты похож на моего младшего брата, - я резко обернулся к нему, навострив уши. - Он был слабее меня или Реллы, но такой же нетерпеливый и самоуверенный, как ты, - его голос звучал мерно, ничто не говорило о боли в его сердце, что не сказать о женщине, появившейся в проёме двери и хлопающей ресницами, на которых застыли капли слёз. - Во мне говорит не самоуверенность, - спорю. - А что же заставило тебя без промедления убить тех двоих? - его бровь вздёрнулась. - Когда ты умираешь раз, помня о том, всё во второй жизни становится бессмысленным. Что толку пытаться выстроить будущее и думать, когда в конце это превратится в прах? - Теперь тебе придётся так поступать, ведь жизнь твоя станет куда более длинной, чем ты мог себе вообразить. К примеру, мы с Реллой родились при Айтанской империи, при правлении императора Сагухдара Рего Акхума, - я невольно округлил глаза. Историю я не знал настолько, чтобы знать произнесённое имя, но Айтанская империя существовала более трёх тысяч лет назад... Она пала, оказавшись слабой, а её территории были присоединены к нынешней империи Хатага, некогда ещё называвшейся Землями Кочевников. Именно присоединение земель империи Айтан привело к нынешнему положению. Оттого было крайне странно слышать подобное. Да и не кажется, что он врёт. - А... Ваши глаза... Это особенность жителей империи Айтан? - спрашиваю первое, что приходит на ум. - Нет. - Так... Возвращаемся к первому вопросу: что дальше? Вот я здесь, и?.. - Живи в этом доме, разделяй с нами трапезу, будь волен в своих действиях. Чувствуй себя, как дома. А когда ты признаешь меня своим наставником, я возьмусь за твоё обучение, - он поднялся, забирая палочки со стола, и ушёл, подметая пол своими патлами. Это ж сколько в нём силы-то? Поблагодарил своё чутьё, которое не дало мне разрешение нападать на мужчину. Несколько дней я слонялся по дому, заглядывал в библиотеку, но мало что мог там прочесть, но и из того добрая половина книг была на старом языке Хатаги написана. Мифы и сказки, что я начитался по горло, мне быстро приелись, а больше ничего понятного не попадалось. Пришлось выйти из дома, отправиться исследовать лес. Сначала боялся заходить совсем далеко, а позже нашёл и ту поляну, через которую можно попасть на море. Но ни входа, ни выхода. Звери в лесу обитали и близко к дому не подходили. Таким образом я однажды напоролся на здорового волчару, у которого клыки нехило выступали на нижнюю челюсть, обещая продырявить мою ногу насквозь. Пришлось быстро учиться лазать по деревьям, потому как не сразу пришло на ум, что я, вроде как, щитом обвёрнут. Через ещё несколько дней я ушёл. Ушёл так далеко, что только на закате третьего дня остановился. И, кажется, нашёл то, что искал. Это была не расщелина и даже не бездна. Сильный порывистый ветер дул так, что я чувствовал себя маятником, еле держащимся за основание. Солнце скрывалось где-то близ самого горизонта за пушистыми облаками, а передо мной открывался вид парящих островов, которые были крупными и маленькими, бесплодными, словно кусок камня, и озеленёнными, а реки, превращающиеся в водопады, бросались с одного островка на другой. Птицы летали не боясь вышины, а где-то совсем внизу, захватывая дух, простиралось синее, всепоглощающее море. И мне на мгновение даже захотелось раскрыть объятия и сделать шаг, упасть и парить, чтобы воздух подхватил меня; чтобы обозреть всю ту восхитительную красоту, что открывалась пред моими глазами. Сейчас я не помнил, что не желал жить, не видел смысла в этом; сейчас я желал насладиться и насытиться всем тем, что неожиданно окружало меня. - Это земли Богов, - неожиданный голос за моей спиной заставил вздрогнуть и обернуться. - И... Много ещё таких, как ты, здесь живёт? - спрашиваю, снова обернувшись к нереальной картине. Солнце, красное светило, выглянуло из-за пышной тучки, и всё вокруг заблистало в багровых лучах. - Немало, - неспешный ответ. Мы молчим. И я решаюсь на то, что крутилось последние дни у меня в голове. Перед глазами пронеслись знакомые мне в этом мире лица. - Если я останусь и буду обучаться у тебя, то... Я смогу стать сильнее? - оглянулся на него вполоборота. - Ты станешь свободнее, - глаза чернющее, которые уже не вызывают мурашки. А пепельные волосы слегка колышутся, но даже такой ветер не может поднять всю эту копну. Субтильный, мышцы только-только проступают под бледной кожей, и неизменная юбка в пол, поражающая своей цветастостью. - Ты уже неоднократно говорил о свободе. Но что ты подразумеваешь под этим? - спрашиваю на всякий случай. Он странный, что говорит о его отличном от многих мироощущении. - Свободен — это когда закон для тебя лишь воля Богов. Ни один человек не волен будет тебя остановить и заставить действовать в его интересах. Так что же для тебя желанней? Действовать по зову сердца или подчиняться букве закона? - Соловьём заливаешься, смотрю, - хмыкаю. - Ты же знаешь мой ответ... - выдыхаю и оборачиваюсь к нему спиной. - Так и быть. Раз нет мне отсюда выхода иного, а выбор-то не самый плохой, если не лучший, то так и быть. Соглашаюсь. Что делать будем? - Всё остается, как прежде. Пока ты не признаешь меня своим наставником, ничего не двинется с места, - я резко обернулся и приблизился, запрокидывая голову и заглядывая в его страшные глаза. - Ладно! Уломал. Буду тебя звать наставником. Что ты там говорил за слово? - Нагей. Но ты должен не просто согласиться на это, а признать. Пока пойдём ужинать, - он отвернулся от меня и направился к лесу. Я двинулся вслед за ним и через пару шагов замер, хлопая глазами. Мы каким-то образом в мгновение оказались перед домом, и я даже не почувствовал портал. Не было завихрения или жжения, вообще ничего. Оглянулся и увидел лес. Вот так просто перекинуть двух человек на расстояние в три дня ходьбы, не сказав ни слова, не сделав соответствующего движения. И... Уже этого хватает, чтобы я начал желать пройти его обучение, если в будущем сам так смогу.