Песнедрабблы

      Роджер сидел на спинке дивана. У него в руках пестрело яркими цветами пушистое боа, которое он собирался продать в их с Фредди лавке, но которое Фредди в последний момент решил оставить себе. На самом диване, чуть ссутулившись, разместился Брайан. Он уткнулся носом в какую-то книгу и рассеянно отмахивался от перьев, которыми Роджер намеренно щекотал его шею. Рядом с Брайаном в безмятежной задумчивости пристроился Джон, то и дело прихлёбывая из фарфоровой чашки чай, без молока совсем не такой вкусный. Но на молоко денег не было. А такими темпами, как шли дела музыкантов, в скором времени должно было перестать хватать и на чай.       — Скоро Рождество, а у нас опять нечего жрать, — Роджеру надоело, что Мэй не обращал на него внимания, и он, перевернувшись, улёгся на спину и уставился в потолок, продолжая теребить в руках боа.       — Угу, — отозвался Брайан, похоже, попросту не слушая слова барабанщика.       — Угу-угу… Ага! — Тэйлор снова уселся и свесил вниз ноги, умудрившись задеть гитариста по спине, а басисту расплескать напиток. — Какого хрена, а?! Я задолбался впахивать, чтобы иметь возможность купить себе новые палки! Это же полный трындец, а не договор! Куда мы смотрели, когда его подписывали? — в последнее время он всё чаще заводился, и его возмущение было вполне объяснимым. Группа выпускала успешные синглы и давала череду концертов, которые, тем не менее, не могли окупить затрат. И всё потому, что какой-то жадный менеджер оттяпывал себе львиную долю их заработка.       — Я не могу не согласиться с твоей позицией, хотя и использовал бы иную терминологию… Но это не повод меня бить, — Брайан поморщился и потёр рукой ушибленную костлявой, но мощной коленкой барабанщика спину.       — Извини, — буркнул Роджер и опять завертелся.       — Между прочим, скоро чай станет нам не по карману, — Джон меланхолично тёр пальцами облитые брюки.       — Извини, — Роджер ещё больше насупился.       У него никогда не было много денег, да он и не хотел чего-то сверхъестественного. Всего лишь получать своё, чтобы не приходилось катать на такси по городу туристов и сидеть в душной рыночной палатке, приторговывая дешёвыми шмотками.       — Да ничего, — Дикон передёрнул плечами. — Но насчёт договора ты абсолютно прав. Нам надо его расторгнуть, иначе мы никогда не переступим через порог нищеты, — Джон был единственным, в ком была рациональная жилка бизнесмена, и он уже начал задумываться о том, что им надо было что-то кардинально менять.       — Я могу взять ещё один класс, это три дополнительных часа в неделю, — Брайан окончательно отвлёкся от книги.       — Да какой нахрен ещё один класс? Бросать к чертям надо это всё! Я музыкант! Мы музыканты! Мы ни хрена не должны заниматься чем-то ещё, когда мы можем зарабатывать музыкой!       — Солидарен, — поддержал Роджера Джон, а Брайан только тяжело вздохнул.       И они снова замолчали, каждый погружаясь в невесёлые мысли. Сводить концы с концами становилось всё труднее и труднее…       — Эй, дорогуши, по поводу чего у нас тут печаль и уныние? — в комнату грациозным вихрем с кошачьей поступью влетел Фредди.       Троица только подняла на него, такого лучезарного, особенно на их мрачном фоне, свои хмурые взгляды.       — Вы на похоронную процессию собрались? Или у вас конкурс на главного буку? — продолжал ворковать Фредди. Он всё тем же кошачьим вихрем прошмыгнул мимо дивана, где сидели друзья, и каждому взъерошил волосы, словно пытался поделиться собственным хорошим настроением.       — Да ну, блин, — Роджер махнул рукой.       — У нас всё будет хорошо, — Фредди легонько щёлкнул Тэйлора по носу. В этот момент в его голосе было столько уверенности, что усомниться в правдивости его слов было попросту невозможно. Неужели знал или догадался о причине их всеобщей грусти?..       Роджер чуть улыбнулся и поднял на вокалиста глаза, почти по-детски наивные, и, казалось, вот-вот был готов спросить «Правда-правда?», как ребёнок, которому добрая фея пообещала исполнение заветного желания.       — У нас всё. Будет. Хорошо, — серьёзно повторил Фредди и обвёл друзей взглядом. Потом вдруг подмигнул и рассмеялся, заставляя и их невольно улыбнуться и развеивая тоску и сомнения без следа.