Детская мафия

      Школа. Для меня это слово значит многое. Например — место встречи с друзьями, или просто отдых от папиных нотаций. Для меня это поистине второй дом. Учеба мне дается довольно легко. Единственные предметы по которым возникают трудности это математика и иностранный язык. По ним у меня тройка по пятибалльной системе.       Сейчас у нас будет последний урок — литература. Вхожу в кабинет и занимаю свое место на третьей парте у окна. Как только я приготовилась к уроку, прозвенел звонок. Все поспешно занимают свои места и начинается урок.       Скажу честно: литература-не самый мой любимый предмет, но оценки у меня по нему хорошие. Не подумайте что они просто боятся моего отца. Нет. Просто я сама тяну руку и учу предметы. Дают всем одинаковые задания и меня не выгораживают. Уж привыкла я усердно относиться к учебе.       Урок тянулся долго и нудно, но наконец я слышу второй, спасительный звонок. Все подрываются с мест, начинают собирать вещи и я не исключение. Прихожу в раздевалку, а там как всегда — Война и мир. Все толкаются, шумят, кричат и хотят быстрее пойти домой. А я улыбаюсь и жду пока эта куча начнет потихоньку «рассасываться». Через несколько минут это и происходит. Я спокойно забираю свою куртку и иду к машине в которой меня в этот раз ожидает отец, а не водитель. Один из охранников улыбчиво провожает меня взглядом, пока я сажусь в машину       — Ну, как успехи? — спросил меня отец, улыбаясь.       — Хорошо. Сегодня наконец-то получила четыре по математике.       — Молодец! А сейчас мы быстренько едем домой, собираем чемоданы и едем на неделю к моему очень хорошему знакомому.       Я смотрела на его счастливое лицо и даже не хотела что-либо возражать. Я просто кивнула и мягко улыбнулась ему в ответ, после чего мы отправились по делам.       Приехав домой, я сама собрала чемодан, тетя Сора только проверила. Когда я уже хотела уходить из комнаты, она взяла меня за плечо и развернула. Лицо ее было встревоженным.       — Харука, милая! Я ведь знаю, как сильно ты любишь лошадей, как хочешь жить обычной жизнью, но послушай меня. Твой отец так хочет сделать тебя его наследницей. У него никого ведь больше не осталось, пойми, — по ее щекам начали течь слезы. Она обняла меня и прижала к своей груди, — Осчастливь отца, подумай над его предложением.       И я и она, мы обе понимали, что это скорее принуждение, чем предложение. Я понимала как тяжело тете Соре видеть мое грустное лицо после очередного разговора с папой. Но, наконец найдя в себе силы, я улыбнулась и сильнее прижалась к ней, — обязательно подумаю.       Выйдя из дома на крыльцо, взглянула в ее добрые глаза, — до свидания, тетя Сора!       — Пока-пока, милая!       Чемодан взяла охрана и понесла его в машину. Посмотрев на все еще хмурое, серое небо я спросила:       — Ну когда ты уже появишься, солнышко?       Вздохнув поглубже, я двинулась навстречу машине. Сев в нее, надела наушники и включила музыку. Дорога наверняка будет долгой.       Спустя три часа меня стали тормошить за плечо.       — Харука-сан! Харука-сан! Не спите, Харука-сан. Мы уже прибыли.       Лениво открыла глаза и посмотрела в окно. Мы стояли у какого-то замка, вид которого был поистине устрашающий.       Выйдя из машины, я все никак не могла отвести взгляд от него. Мне казалось, что еще мгновение и над ним громыхнет молния устрашающих размеров.       — Ну что доченька, пойдем. Ты там будешь находиться ровно неделю пока я буду в Англии.       Отец, улыбаясь, посмотрел на меня, но мои глаза-тарелки, из которых вот-вот польется фонтан слез, мягко сказать, поразили его. Папа поджал губы и посмотрел туда же, куда и я.       — Ну~. Он только снаружи такой страшный. Внутри там все по-другому.       Спустя пару мгновений неловкого молчания мы двинулись к замку. По пути папа пытался успокоить меня.       — Не волнуйся. У меня хорошие знакомые и они тебя не тронут. Все будет хорошо… Надеюсь.       Мне на секунду даже показалось, что он успокаивает сам себя.       Постучав в двери, нам открыл какой-то ребенок в черном плаще. Даже младше меня. Ему от силы можно было дать четыре года. Он меня в интернат сбагрить хочет?       — Че надо?       — Мармон, здравствуй, не знаю говорили ли тебе, но я договаривался со Скуало что смогу оставить у вас дочь на неделю.       — Я вас не знаю и впускать не собираюсь.       Тогда папа озабоченно вздохнул и потянулся за кошельком. Вытащив оттуда двадцать долларов, он отдал их малышу со словами:       — А теперь впустишь?       — Ладно, проходи.       На все это я смотрела, как на что-то нереальное. Какому-то ребенку давали двадцатку, что бы он нас впустил.       Войдя внутрь мы увидели такую картину: малыш спокойно пересчитывал деньги за углом, на диване сидел подросток с длинной челкой и крутил в руках нож, рядом сидел мужчина с ирокезом и читал какой-то журнал.       — Скуало! — крикнул папа. Все сразу посмотрели в нашу сторону. Мне даже стало неловко.       — Врой, кого еще сюда занесло?! — Послышался страшный голос из соседней комнаты. Мне стало очень страшно. Я спряталась за спину папы.       К нам вышел длинноволосый блондин с одной перчаткой на руке. Вид у него был пострашнее грозы, которую я представляла над замком.       — О, Дейв, Рад видеть вас обоих! — подошел он и пожал руку папе. — Итак, кого нам надо тренировать?! Врой, я покажу этому мальчишке, как надо становиться в стойку! Он у меня будет как шелковый! Ты же знаешь меня!       — С…Скуало       — Он в шесть утра у меня как штык будет вставать!!! Я покажу ему как надо себя вести настоящему мужчине!       — Скуало! — наконец повысил голос отец, перекричав этого Скуало.       — Что?       — Я же говорил, что у меня дочь! — он взял меня за руку и показал устрашающему дяде. — Это — Харука. Ей не надо учится становиться в стойку! Она просто будет находится в компании мафии и привыкать к ней.       Мужчина посмотрел на меня и выгнул бровь. Я же была готова расплакаться и закричать от его грозного взгляда.       — Хм, значит не пацан, — взял он себя за подбородок.       — Не пацан.       Прошло несколько мгновений неловкого молчания как мужчина заговорил:       — Что же, раз не пацан, тогда будет все по-иному, — он сел на корточки и посмотрел прямо в мои напуганные глаза, — Страшно?       Я кивнула.       — Мда, я немного погорячился. Ну, кхем, я Скуало, будем знакомы, врой! -протянул он мне руку в перчатке и я пожала ее. Странно, но мне показалось, что у него слишком твердая рука. Да еще и холодная.       Будто до железяки дотронулась.       — Я…я…я Х…Хару…ка, — представилась я тихо.       — Что же, Харука, иди знакомься, а я пока с папой поговорю.       Я послушно следовала его указаниям. Отойдя от взрослых, я осмотрелась. Мое внимание завоевал мальчик с длинной челкой.       Я тихо подошла к нему и жутко раскраснелась.       — П…п…привет, — сказала я очень тихо.       Он проигнорировал мои слова.       — П…привет! Я…Харука! — сказала я громче.       — Ой, а я думаю, что за мышь у нас появилась! А это ты, ши-ши-ши, — специфично засмеялся он и посмотрел на меня.       Забыла упомянуть. Я очень стеснительный человек. Мне очень трудно дается общение с людьми и часто мои приветствия даже не слышны. Общаюсь я только в узком кругу людей.       — Я… не мышь. Я Харука. Мне десять лет и я буду тут обитать неделю. А как тебя зовут?       — Я принц-потрошитель Бельфегор. Я старше тебя на шесть лет и люблю метать свои ножички в достающих меня людей.       И тут мое сердце будто остановилось. Метать ножички?! Он будет метать в меня ножички?!       — Ты…принц? А какого королевства? — решила я сменить тему.       — Самого что ни на есть лучшего! Но какого я не скажу! Вдруг ты властям расскажешь!       — Не скажу, честное слово!       — Скажу только что моя фамилия — Каваллини, большего тебе знать не требуется, ши-ши-ши.       — Ну и не надо!.. Не очень-то и хотелось! Я вот тебе даже фамилии своей не скажу, понял? — надула губы я.       — Ой, маленький котенок выпустил коготки! Ой, боюсь-боюсь! Ши-ши-ши-ши! — он смеялся до боли в животе и мне было как минимум неловко.       — Ну все, Бел, посмеялись и хватит, — дал ему подзатыльник мужчина с ирокезом, — а ты, милочка, не обращай на него внимания, он у нас проблемный подросток. Я Луссурия или Лусс, будем знакомы! — протянул он мне руку, пожав которую, я убедилась, что не у всех людей здесь ледяные и твердые руки.       — Я Харука.       — Вот и славно. У нас тут коллектив довольно теплый, чувствуй себя, как дома!       — Хорошо…       Еще раз взглянув на этого «проблемного подростка», я задумалась. Я смотрела и смотрела на него. Рассматривала элементы его одежды, заметила диадему в волосах. Будто нечто пестрое, он завоевал мое внимание.       — Ши-ши-ши, чего уставилась?       Я оглянулась и раскраснелась еще больше.       — Я? Да… н… ничего. Просто у тебя рубашка пестрая и я засмотрелась.       — О, ну раз тебе нравится моя рубашка, могла и сразу сказать! — гордо поднял он вверх нос и снова стал крутить в руке ножик.       — Хару! — окликнули меня сзади. — Я поехал, веди себя хорошо. — Слова принадлежали моему папе. Произнеся их, он помахал мне рукой и ушел, закрыв за собою дверь. Я осталась наедине с совершенно незнакомыми мне людьми.       Ко мне подошел Скуало и ухмыльнулся, глядя на мое положение.       — Ну что, Харука. Теперь я буду для тебя «папочкой» на неделю.       — Папочкой? Но я… не буду называть вас папочкой! — С дрожью в голосе сказала я.       — Я и не настаиваю. Это образно. Можешь обращаться по-имени. Хочешь есть? У нас на ужин будет курица с картошкой.       — Буду, — посмотрела я на него.       — Вот и славно, — потрепал он меня по голове. В этот раз его рука была мягкая, как у Луссурии.       — А почему у вас одна рука твердая, а вторая нет?       — Протез железный, — сказал он и сел на корточки.       Выставив одну руку вперед, из нее молниеносно выдвинулся меч. Я вздрогнула.       — Круто?       Я кивнула.       — Хорошо. Приходи на кухню через полчаса. Она в той стороне, — указал он налево.       — Угу.       В этот момент мне действительно показалось, что у них теплый коллектив. Я почувствовала некую безопасность что ли и на сердце стало легче. Пока что я решила пройтись по замку и узнать местность получше.       Спустя полчаса, я вспомнила об ужине. Побежав в обратном направлении, я не нашла дороги в гостиную! Мне стало очень страшно, ведь я потерялась!       Обежав все вокруг, спустившись по лестницам вниз огромное количество раз, дошла до какого-то места, похожего на подвал. Кругом каменные стены, холод пронизывал до костей, а света почти не было. С последней ступенькой я упала и подвернула ногу. Со страхом, решив продолжить путь, я, хромая, вошла в очередную дверь, но она закрылась! Меня поглотила кромешная темнота. Я стала дергать ручку двери, но она не поддавалась. Я стала плакать. Меня охватил ужас, что меня никогда не найдут и я погибну тут от голода и холода. Я стала кричать и бить кулаками в дверь, но не выходило.       — Помогите, кто-нибудь!!! — плакала и кричала я. Меня никто не мог услышать.       — Харука! — звал меня Луссурия. — Харука! Ты где подевалась?! Харука! Хочешь остаться без ужина? Бел, ты Харуки не видел?!       — Нет, не видел, — ответил тот и лениво встал с дивана.       — Помоги мне ее найти! Вдруг она потерялась в замке!       — Хорошо-хорошо. Помогу чем смогу, — отмахнулся он и пошел к лестнице.       Хару все еще отчаянно билась в дверь и не могла выйти. Отойти от двери она не могла, ведь неизвестно что творится там в темноте. Ей оставалось только кричать и звать на помощь.       Тут послышались размеренные шаги. Кто-то спускался вниз по каменной лестнице, стуча сапогами. Услышав эти звуки, она вновь стала звать на помощь.       — Помогите, кто-нибудь! Мне страшно! — кричала она дрожащим голосом.       — О, мышка ты тут оказывается, ши-ши-ши.       — Бельфегор! Спаси меня отсюда!!! — стала она рыдать громче.       — А что мне за это будет?       — Не знаю, но тут очень холодно! Бел, мне страшно! Не оставляй меня тут, я же умру от голода!       Он сильно рассмеялся, глядя на положение девочки. Она была заперта там, где хранились тряпки и швабры. И дверь ей преградила та самая швабра.       — Ой не могу! Ши-ши-ши! Мышка, ты в комнате для горничных заперта!       Плач девочки все не умолкал.       — Ладно, что поделать, открою, не оставлять же тебя в комнате со швабрами, ши-ши-ши! — Убрал он предмет, преградивший путь малышке. Та, как ошпаренная вылетела из комнаты и прижалась к спасителю.       — Спасибо! — обнимала она его, уткнувшись носом в грудь. — Я бы умерла там!       — Эм… Не стоит такого обращения, мышка, — попытался отцепить он ее от себя, — я ведь принц!       — Я знала, что все принцы благородные! Все они хорошие, спасают девушек и на конях белых ездят.       Принц только рассмеялся, представив себе такую картину.       — Ладно, пошли ужинать уже!       — Слушай, Бел.       — Ну?       — А на руках меня понесешь? Что бы все видели, какой ты принц.       — Вот еще! Ты тяжелая наверное. Если я тебя за руку приведу, тоже считаться будет за подвиг!       — Я ногу просто подвернула и мне идти тяжело. Ну понеси на руках. Понеси! — вцепилась она в рукав Белу.       — Ладно. Но это первый и последний раз!       — Ага, — улыбнулась она шире.       Наклонившись и взяв на руки девочку, он пошел по ступенькам наверх, а она, улыбаясь, обнимала за шею принца.       — И как же мне все-таки повезло!       — О чем ты?       — Меня же первый раз в жизни несут на руках! Для девушки это настоящее достижение между прочим!       — Сейчас как~ уроню!       — Ай, не надо-не надо!!! — Закричала она, душа Бельфегора.       — Уже жалею о сказанном. Отпусти.       Она отпустила.       После сытного ужина, Харуке показали ее «ложе» и, придя в комнату, девочка ложится в мягкую постель и укутывается в одеяло. Выглянув в окно, она замечает, что начинает падать снег. Это конечно далеко до «белых хлопьев» и сам снег быстро тает, встретившись с асфальтом, но выглядит это очень красиво и даже волшебно. Деревья качаются от ветра, звезды ярко сияют на небе, а туман мягко стелется, укрывая собой траву …       Вскоре веки девочки тяжелеют, глаза сами начинают закрываться от своеобразного«гипноза» и она засыпает под звуки бушующего ветра за окном.