Голливуд. Между Светом и Тьмой

      Наши герои быстрым шагом направились за Дэвидом, хоть он и шагал неспешно, но это была лишь видимость, остальные с трудом поспевали за ним. Запах экзотических растений резко бил в нос, обволакивал в кокон из совершенно немыслимых ароматов, а попадающиеся придворное цветы дружелюбно кивали своими гигантскими головками, хотя после заявления Дэвида от этого становилось как-то не по себе. Белый гравий приятно хрустел под ногами, да и вообще сад выглядел аккуратным, в нём гармоничном сочеталось породное начало и торжество человека. Буйство растений соседствовало с человеческим гением, который посадил их в небольшие клумбы, окружил крепкой оградой, но выглядело всё так, словно здесь всегда рос тропический лес. Дженнифер с интересом оглядывалась по сторонам, ей так и хотелось дотронуться до какого-нибудь неизвестного стебелька, однако она держалась. Мало ли какие тут растеньица, может, людоеды?       Остальные маги тоже были тут впервые, они привыкли посещать его в привычной обстановке дорогушей квартиры, а в новом саду ещё не бывали. Лео морщился, он всегда оставался холоден к такого рода великолепию, особенно, если ты чуть не попал в куст шиповника. К тому же, он переживал по поводу возвращения демонов, и мечтал лишь об одном: схватить предателя Фэллона и отрубить ему голову на глазах у его драгоценной Лилит. Кейт, расслаблено шедшая рядом, смеялась и рассказывал ему что-то ежесекундно поглядывая на сад и энергично размахиваясь руками. Джен ещё не успела хорошенько познакомится с этой жизнерадостной и, видимо, легкомысленной девушкой, но она ей уже нравилась. Быстрая, умеющая себя подать (вы посмотрите на эту походку модели), с королевской осанкой и в шикарной одежде: платье кораллового цвета, поверх надета чёрная куртка-косуха, контрастирующая с её милым внешним видом, и волосы в лёгких кудряшках. Шпильки немыслимых размеров цокали по гравию, и Джен искренне не понимала, как в них можно ходить на природе. Да, пожалуй, окружающая из растительность — именно природа в своей красе.       У Мартина завибрировал мобильный: пришло сообщение от его девушки. Он элегантно вытащил его из кармана, и в его всегда смешливых глазах, которые улыбались всегда сами по себе какой-то грустной и глубокой полуулыбкой, возникла невыразимая тоска, лицо стало серьёзным. Он сегодня должен был сходить с ней на свидание, но судьба распределилась по-другому. Кто бы знал, каких трудов ему стоило хранить свою страшную тайну в себе, когда находишься рядом с дорогим человеком, и даже не идёшь рассказать ему всего, постоянно лжёшь и убегаешь. Только вот, если выбираешь жизнь Тёмного мага — жди проблем и тьмы души.       Из зарослей то и дело слышались подозрительные звуки, напоминающие крики животных. Ещё в кустах что-то шевелилось, фыркало и двигалось, поэтому Джен решила держаться поближе к Роберту, опасливо посматривая на растения. Там явно кто-то был, не могут же листья сами по себе шевелиться? Роберт взял её за руку, показывав, что пока он рядом, с ней ничего не случиться. А наши герои тем временем продвигались к загорелому особняку, выглядывающему из клетки изумрудных лиан и каких-то неизвестных науке деревьев. И ей приходилось только смотреть в спину Дэвида, забавно переваливающегося и активно жестикулирующего. Такой он милый, глаза — тёплое пламя, а на губах постоянно блуждала улыбка, не сходя с лица. Будто в любую минуту он готов отколоть отменную шутку, а округло-мягкие черты лица придавали ему доброты.       Шарлиз вдруг остановилась, словно её током ударило, на секунду лицо исказилось гримасой боли, но тут же всё прошло. Тьма внутри опять рвалась наружу, почувствовав родную душу в этом рассаднике экзотики, и она с трудом сдержалась, чтобы вторая ипостась не взяла верх. Джен вздрогнула, она ещё прекрасно помнила, как Терон над ней подшутила в первую встречу, пусть и извинилась потом, но осадок всё равно остался. Честно говоря, Шарли ей симпатизировала; когда она была «в себе», то вела себя очень мило и чуть-чуть чудаковато. Ей бы хотелось познакомиться с Терлон поближе. Тем временем Дэвид становился всё уверенее и увереннее, по мере приближения к белому величественному коттеджу, украшенному лепниной и золотыми узорами. Он глянул назад, проверил не отстал ли никто, и вдруг заговорил:       — Вы даже не представляете, сколько у меня тут диковинок. Нет, правда, их целая куча, — он усмехнулся уголками губ, да так, словно сейчас расхохочется во весь голос и обвёл остальных таким взглядом что сразу стало понятно: умолкать в ближайшее время он не планирует. — Вот, например, — Дэвид резко остановился (Лео чуть не налетел на него) и бросился к соседним зарослям, сменив траекторию движения на прямо противоположную. Все заметили выглядывающий оттуда цветок гигантских размеров с нежно-фиолетовыми лепестками в форме… утки. Да-да, именно утки, — орхидея Калеана, — режиссер любовно погладил ее по лепесткам, словно она была живая и могла замурчать, как кошка, в ответ. Она так и осталась неподвижной, но в глазах у мужчины зажглись огоньки азарта и искреннего желания поведать друзьям все, что он знал о предмете увлечения. Честно говоря, выглядело это… страновато. Мягко говоря.       — В переводе означает «Летящая уточка», — он окинул всех таким горделивым взглядом, как будто это он вывел такую необычную орхидею, посадил у себя в саду и теперь вещает о ней каждому встречному. — Думаю, вы сами поняли, почему, — вот теперь он не выдержал и засмеялся. — Названа в честь молодого коллекционера Джорджа Кэли, такого же любителя ботаники, как ваш покорный слуга, — Дэвид изысканно поклонился, правда, вышло слегка неуклюже и нескладно, особенно с его конституцией тела, только, кажется, его мало волновала неловкость. Более того — он о ней не подозревал. — Водится только в Австралии, но благодаря магии прижилась и здесь. Длина листьев у нее… — неутомимо продолжал тираду (скорее напоминающую оду излюбленной орхидее) Дэвид, явно не замечая застывших на середине дорожки друзей, обменивающихся красноречивыми взглядами: «Ну, и у кого хватит смелости и наглости его заткнуть?»       Вдруг он отскочил в сторону, даже не закончив предложение, к другому цветку не менее специфической наружности, и начал рассказывать уже о нем, начав наконец-то двигаться к дому к всеобщей радости многих. Он подходил то к одному цветочку, то к другому, любовно проводя рукой по стебелькам, приподымая цветочные чашечки и чуть ли не на весь сад разглагольствуя об их красоте. Он разговаривал с растениями, как с живыми, будто они его понимали и робко кивали головками в такт его речей, возможно, цветы его интересовали даже больше, чем люди. А ему просто нравилось заботится о своих питомцах, видеть в каждом из них душу, а не просто ценный экспонат коллекции, беседовать и просвещать других. И никто не рискнул перебить его, хотя абсолютно все тайно желали, чтобы он очнулся и помог бы уже.       Джен с трудом сдерживала смех, иногда толкая под локоть Роберта, чтобы тот перестал хмуриться, а Шарлиз закатывала глаза, однако внимательно слушала: все-таки не зря она защищала дикие виды растений и животных. До дома оставалось совсем чуть-чуть, а значит, надежда, что запас терпения наших героев не иссякнет до полного уничтожения словарного запаса Дэвида, возрастала. Лео было обрадовался скорому избавлению от прозябания в душном саду, полном всяких подозрительных и просто слишком ярких растений, слишком высоко поднял ногу и как только решил ее опустить…       — Стой! — вопль оказался таким громким, что ДиКаприо чуть не потерял равновесие прямо на месте, но вовремя успел сориентироваться, и злосчастная нога повисла в воздухе. Кейт грациозно-величественно отпрыгнула в сторону и с интересом покосилась на дорожку из-за спины своего парня. Там были лягушки. Множество маленьких кислотно-разноцветных лягушек, заполонивших все пространство аж до крыльца. Они не успели понять, какая опасность к ним приближалась и поэтому просто неподвижно сидели и мирно квакали. О том, что одно неверное движение Лео, и один из них точно закончил бы жизнь в качестве трупа, они не задумывались, спокойные, как удавы квакали и смотрели по сторонам.       — Это редкий вид! — с таким видом, словно ему только что нанесли личное оскорбление воскликнул Дэвид, наклоняясь к лягушкам и внимательно их осматривая: целы ли? Получив утвердительный ответ, он гневно просверлил взглядом Лео, от чего последнему стало не по себе.       — Чертовы лягушки, — пробормотал актер. — Извини, старик. Не хотел, — добавил он уже более миролюбиво под смех Кейт и остальных, наблюдавших за этой сценой как за комедийным спектаклем.       Вдруг из благоухающего куста с белыми рощами выскочила лиса. Ловко, как рыжая молния, она будто незаметно выскользнула из глубины сада, мягко ступая своими лапками по гравию. Дэвид резко замолчал, словно кто-то нажал кнопку выключения. Всё остальные замерли, уставившись на неожиданного гостя, уже приготовясь защищаться. Но тут произошло нечто поразительное. Вокруг лисы появилось рыжеватое свечение, охватившее всю её фигуру полупрозрачным плащом, через секунду она стала сплошным огненным вихрем, и вместо лисы на дорожке возникла… девушка.       С волнистыми рыжевато-каштановыми волосами, рассыпанными по плечам, они обрамляли её аккуратное лицо, чем-то напоминающее французское, а вместе с тем с хитринкой, настоящей лисьей находчивостью, читающейся в прищуренных глазах. На ней красовалось бело-угольное платье, с бретельками в виде цветочных лепестков, несколько более мелких цветков охватывались её пояс и сам подол, доходивший до колен. Ну, может, чуть выше, но совсем чуточку. Она обворожительно улыбнулась, и в её улыбке было что-то лукавое, а в глазах заблестели шаловливые искорки. Джен поклялась бы, что перед ней настоящая плутовка в облике утончённой француженки. Эмма Уотсон. Это была она, звезда «Гарри Поттера». «Оборотень», — промелькнуло в голове Джен, и она инстинктивно попятилась, сильнее впившись в ладонь Роберта ногтями. Он ободряюще сжал её пальчики в своей огромной ладони, успокаивая, говоря прикосновениями, что её никто не тронет, пока он рядом.       — Родной, ты так угробишь всех гостей своими россказнями, — засмеялась она хрустальным кристальным и одновременно тихим деликатным смехом. Истинная Королева этикета. Лео продолжал на неё пялиться, словно в первый раз увидел: он явно не ожидал такого появления, обычно Эмма не перевоплощалась прямо перед ними.       — Сударь, прекратите смущать меня своим вниманием, а то мой муж заревнует, — засмеялась она, поправляя небрежно-утончённым движением складки платья. — И ваша девушка, кстати, тоже, — она бросила выразительный взгляд на Кейт. — Проходите в дом, что встали? — Эмма поманила всех за собой, махнув рукой и, оставив Лео без внимания, подошла к Дэвиду, обняв того за плечи. На его лице сразу же появились выражение безграничного блаженства и лёгкости, и он уже смотрел на неё, как на богиню, а ведь совсем недавно чуть не пел серенады орхидеям и лилиям. Из взгляды на секунду встретились, они сияли такой искренней нежностью и теплом, что Джен невольно залюбовалась ими.       Вдруг в руках у Эммы возникло что-то напоминающее пирог, только поменьше, с россыпью цукатов на сахарно-снежной поверхности глазури. Эмма обернулась, покрепче сжав блюдце аристократическими невесомыми пальцами, обнажив лисью улыбку-загадку на тонких, кажется, вечно улыбающихся, губах, и начала медленно опускаться на корточки. Из соседних кустов выбежало мягкой поступью семейство кроликов, которое участливо остановилось рядом с девушкой. Она опустила перед ними еду, и питомцы начали трапезу. Джен понятия не имела, что сейчас происходило, но нутром чуяла всю торжественность этого момента, что сейчас совершался какой-то неведомый ей, но чертовски важный обряд. Она видела, как Эмма не отводила взор от них, как с жадной любовью наблюдала, съели ли они все до последней крошки, хватило ли самым младшеньким, и иногда тихонько понукивала им, осторожно толкая к тарелке. Когда от еды остались лишь крошки, Дэвид взмахнул рукой, и они исчезли. Почему-то Джен вспомнился обычай кормить такими вот куличами бедных на День поминовения усопших. Действительно, если Эмма — оборотень, может, и эти кролики тоже? Воображение уже начинало рисовать картины, какими могли быть эти бедняки-кролики в человеческом обличье.

The streets are very dirty, my shoes are very thin I have a little pocket to put a penny in. If you haven’t got a penny, a ha’ penny will do. If you haven’t got a ha’ penny then God bless you. Улицы так грязны, мои ботинки совсем прохудились, У меня небольшой карман — положите в него пенни. А если у вас нет пенни, положите полпенни, А если у вас нет и того, благослови вас Господь.

      В любом случае Лоуренс решила выяснить ответы позже, тем более не только у нее появились вопросы. С нежностью он комично подставил ей руку коромыслом, как делали веке в девятнадцатом на дворянских балах, и повёл её в дом. Гости последовали за ним. Белоснежная дверь с украшением в форме лисьей головы (обычно люди вешают львов на такой случай) отворилась, пропуская волшебников.

***

      Прихожая встретила их творческим беспорядкам, по крайней мере, именно так он должен выглядеть по мнению Дженнифер. Высокий вытянутый комод, загруженный всякими мелочами, приютившейся у стены, выглядел далеко не образцом порядка. Маленькие статуеточки, растения в горшках, дорогие духи, невесть каким способом попавшие туда, в хаос непонятные бумажек — вот что там было, а над ним возвышалось старое зеркало с кучей записок, выглядывающих из-за рамы — памятная доска. А Джен думала, нормальные люди давно используют пробковые доски для напоминаний. Но нормальные не равно волшебники, верно? Неподалёку висели вешалки в компании связки ключей, примостившихся прямо на гвозде. Ошарашенная девушка поморгала, убедилась. что ей не померещилось, на всякий случай протянула руку, чтобы потрогать. При внимательном рассмотрении (и ощупывании) он оказался тщательно стилизованным предметом мебели.       — Да-да, я знаю, что идея с необычным интерьером была не очень-то хороша, хотя нет, она была просто бесподобна, кто же знал, что у декораторов будет свое виденье, — встал на защиту Дэвид, забавно сложив руки на груди. — Но это не означает, что можно так осуждающе смотреть на произведение искусства, юная леди. Кстати, приятно познакомиться, Дженифер, — и он с готовностью и сияющими глазами протянул ей руку. Джен пожала ее, немного сконфузившись, и вопросительно покосилась на Роберта. Тот лишь кивнул, вздыхая, мол, всегда он такой, привыкнуть надо, держись. Закончив трясти руку Джен, Дэвид словно вспомнил о своем старом друге, и бросился к Роберту, но уже с объятиями.       — Сколько лет, сколько зим, — он энергично похлопывал ДеНиро по плечу, душа его в объятиях, а Роберт уже серьезно подумывал, не стоит ли прибегнуть к магии во избежание удушья. В конце концов Дэвид отпустил друга под пристальным взглядом Эммы. — Ах да, — он спохватился. — Позвольте представить: Эмма, моя жена, — и в глазах зажегся огонек удивительной гордости, точно только он мог так произносить это имя, словно он самый счастливый человек на земле.       Эмма помахала всем рукой, сделав шутливый реверанс, который вышел у нее так грациозно, что все присутствующие девушки ахнули. Они бы еще вечность простояли в прихожей, на время забыв о проблемах, демонах, исчезнувших талисманах, погрузившись в атмосферу тепла и уюта, но надо было приступать к делу. Дэвид знал это не меньше Роберта и дал знак проходить дальше, в комнату.       — Я помню, зачем вы сюда пришли. Заходите-заходите, не стесняйтесь, сейчас и кулич принесут, — услышав эти слова Эмма оживилась еще больше, в глазах полыхнул настоящий лисий огонек, и она скрылась за соседней дверью. Предположительно в кухне, судя по ненавязчивому запаху теста и мармелада. — У нас сегодня поминают всех усопших, — объяснил он, внезапно понизив голос, как будто вспоминая что-то из темного прошлого, брови сдвинулись к переносице — слишком необычно смотрелась это выражение на его привычном сумасбродном лице. Секундная тьма, накрывшая с головой, а потом все снова встало на свои места.

A soul, a soul cake, Please good missus a soul cake. An apple, a pear, a plum, a cherry, any good thing to make us all merry, Кулич, кулич Пожалуйста, добрая госпожа, кулич… Яблоко, груша, слива, вишня, Любая приятная мелочь, что нас порадует.

      Разом обстановка накалилась, стоило последним словам сорваться с его губ, точно закончился сеанс прекрасного фильма, погрузившего тебя в мир красоты и вечной любви, экран погас, и впереди сияли лишь блеклые будни, полные невзгод, а где-то на отшибе сознания все еще возникали блеклые отблески минувших эмоций.       Другая комната оказалась вся заставлена шкафами и горшками с экзотическими растениями, они нагромоздились друг на друга так, словно желали когда-нибудь задавить противника. На некоторых полках стояли небольшие игрушки, сделанные Эммой своими руками, а также немыслимое количество книг по ботанике и зоологии, которых тут было больше, чем растений. Где-то у потолка висели часы с циферблатом в виде парусного судна (как можно разглядеть время на такой высоте оставалось загадкой), чуть ниже — зеркала. Аккурат над диваном, чтобы уж точно не оценил свой внешний вид, посмотрев в него. Хотя вдруг к ним заходят гости-великаны? Несмотря на некоторую сумбурность и странность в обстановке в ней что-то было. Нежное, с запахом корицы и муки, смешивающийся с выбивающим из колее ароматом цветов. Непередаваемый коктейль уюта, нежности и любви, которые здесь царствуют. Джен принюхалась: кажется, сладковатые нотки доносились из другой комнаты, как нечто похожее на кулич.       Джен присела на широкий диван вместе с другими Тёмными, сразу же напряжённо выпрямилась, сцепив пальцы. Она взглянула на Роберта, взором спрашивая стоил ли доверят Расселу, и получила поддержку сполна в виде лёгкой улыбки, и кивка головой. Что ей предложит Дэвид? Как поможет найти медальон?       — Я знаю, что вас ко мне привело. У тебя пропал кулон, который явно обладает магической силой, иначе бы его не похитили. А то, что его похитили вне всякого сомнения, вещи просто так не исчезают, — он горько вздохнул, внимательно изучая Дженнифер. Неудивительно, что Роберт выбрал её в качестве возлюбленной, что-то в них виделось схожее. Оба не лишены света, сияющего внутри их душ, только у Роберта оболочка тёмная, а Джен — светлая, они на вид противоположности, но глубоко в сознании похожи. Он чувствовал, что в Джен тоже сокрыта тьма, может, она ещё не открыла её, но в каждом человеке есть хотя бы частичка тёмной силы. Она бывает погребена в боли минувших лет, однако, когда кажется, что ты избавился от неё или она не коснулось тебя, всё идёт прахом, и тебя накрывает с головой в самый критический момент.       — Так что нам делать? — Джен вопросительно уставилась на него. Её кулон — волшебный? То есть всю свою жизнь она носила на шее источник магической силы и не знала об этом? По коже пробежали мурашки, Джен передернуло, когда она осознала, что всё это время она могла носить с собой оружие. Хотя откуда матери было знать о волшебных свойствах подарка? Или он случайно попал к ней? Черт, да что она так расспереживалась, еще же ничего точно неизвестно!       — Я попытаюсь определить, обладаешь ли ты колдовской связью с каким-то предметом. Если — да, значит, кулон действительно особенный и можно попытаться отследить его. Если — нет… — он замолчал, кусая губы и не решаясь посмотреть девушке в глаза, потом поднял взгляд на Роберта., не решаясь признать возможное поражение. — Понятия не имею, как мы его найдем.       Джен показалось, что по венам пробежало электричество, только не такое приятное и будоражущее, какое она чувствовала от одного прикосновения ДеНиро, а резкое и грубое. Как предчувствие неизвестности, пугающей и леденящей, прорастающей холодной розой в самом сердце. Что случится, если не получится? А что еще страшнее, что они будут делать с волшебным медальоном, когда найдут? Она вздрогнула. как только ладонь Роберта мягко-успокаивающее легла на ее плечо, она обернулась и встретила его ласковый взгляд черных глубоких глаз, в которых хотелось утонуть, с головой нырнуть в манящую темную бездну. Он заботился о ней, как отец, кажется, дав себе обещание оберегать ее от любых напастей. На губах девушки мелькнула слабая улыбка и она повернулась обратно к Дэвиду, ожидая разъяснений. Пока Джен, недоуменно хлопая глазами, буквально впилась взглядом в Дэвида, он вскочил с места, бросился к одному из шкафов, забавно переваливаясь в своей быстроте, и вынул оттуда странного вида приспособление, напоминающее клинок. Его лезвие мрачно блеснуло в отраженном свете люстры, и где-то в глубине души у Джен затрепетала паника. В чистых ангельских глазах читался вопрос и вместе с тем вызов, сила и непокорность, готовность бороться до конца в случае чего.       — Что, думаете, я способен кого-то убить? — глаза Дэвида округлились, как только он понял, что все смотрят на него, как на умалишенного. — Думаете, я хоть кого-то убил за свою сознательную жизнь? — Дэвид вскинул брови, попытавшись сделать грозный взгляд, но в глазах всё ещё полыхали смешинки. — Ну, возможно, пару десятков, нет, сотен, демонов, несколько вампиров, одну стаю сумасшедших оборотней, — маг принялся занижаться пальцы, явно увлёкшись воспоминания своих боевых подвигов. Уловив на себе ошарашенный взгляд Джен, который выражал не то восхищение, не то нечто смахивающее на страх с любопытством, он добродушно рассмеялся. — Я же сказал, сознательную, а когда кто-то угрожает моим родным, я становлюсь бессознательным.       — Расслабьтесь, мой муж сейчас может убить только этот кулич, — в дверях бесшумно появилась Эмма, держа в руках тарелку с небольшим куличем на тарелке. Лео сейчас же потянулся к нему самым первым с таким видом. будто он голодал по крайней мере полгода, чем вызывал улыбку Кейт. Она опередила его, схватив за руку, первая отрезала кусочек, с торжествующем видом положила его себе в рот, и потрепала раздосадованного парня по макушке. Эмма примостилась рядом все с такой же улыбкой и с искорками в карих глазах, придававшие образу удивительную живость: кажется, отвернешься, а она уже другим делом занята, но лукаво-шаловливая, в то же время участливая, улыбка не сходила с уст. Дэвид вновь залюбовался ей, забыв обо всем на свете, для него существовали только ее мягкие волосы, к которым так хочется прикоснуться и слегка взъерошить, только мягко и в шутку, глаза, в которых хочется тонуть в бездне скрытых там тайн, уловок и хитростей, в чей клубок он уже давно попал и не жалеет об этом. А еще она такая сладкая и так готовит, что возникло желание попросить еще принести что-нибудь, а потом наблюдать, как она танцует у плиты.

Go down into the cellar And see what you can find. If the barrels are not empty We hope, that you'll be kind. We hope, that you'll be kind With your apple and strawber’ For we’ll come no more a ’soalin’ Till Christmas time next year. Спуститесь в подвал и Посмотрите, что там можно найти. Если бочки не пусты, Мы надеемся, вы будете добры, Мы надеемся, вы будете щедры С вашими яблоками и клубникой, Ведь мы больше не придем с искуплением До следующего Рождества.

      Эмма возникла так незаметно, что никто и не почувствовал дискомфорта, но в комнате словно сразу же стало теплее и уютнее. Она владела талантом появляться как раз тогда, когда нужно, никому не надоедая, а украшая обстановку, принося в нее частичку легкой и романтической Франции. Эмма засияла, когда заметила мужа, увлеченно что-то рассказывающего, пытающегося помочь своим друзьям, он преображался, стоило только кому-то попросить его об услуге, но комичность так и сквозила в его образе. С ним рядом она ощущала себя живой, нужной, не чудовищем, которого все боятся, а просто женщиной, жаждущей счастья.       Он не страшился её, видел в ней человека, любящую и ранимую девушку, а не зверя, от которого все бежали. В их доме царствовало тепло, нежность точно оставила отпечаток здесь навеки, впитавшись в мебель, цветы, потёртые книги и маленькие самодельные подарки. Любовь Дэвида подарила ей надежду на свой собственный маленький мирок, спрятанный от остальной вселенной под непроницаемыми куполом. И каждый год она готовила этот кулич по фирменному рецепту, что достался ещё от матери, тоже оборотня, в память о всех погибших по из вине.       — Подержи, пожалуйста, — Дэвид протянул кинжал Джен, и она увидела, как он уверенно сжимал в руке оружие, словно всю жизнь только и занимался битвами, почему-то воображение живо представило его, вонзающегося кинжал в плоть демонов.       — И что это? — Джен нахмурилась, рассматривая витиеватый клинок со странными выгравированными надписями. Он сиял серебряным светом, как будто усмехаясь и угрожая, она ощущала холодок, пробежавший по её пальцам от прикосновения к стали. Подушечками пальчиков она пробежала по выдавленным буквам с чисто спортивным интересом. Вдруг лезвие отделилось от рукоятки, оставшись в ладонях ошарашенной Джен. Она в спешке, пока Дэвид ничего не видит постаралась соединить их заново, но, видимо, части клинка имели на этот счет иное мнение, поэтому не собирались возвращаться в изначальное состояние под умелыми руками Джен.       — Надеюсь, не очень важная деталь, — засмеялся тот, кажется, не обращая внимания на её испуг. Девушка остолбенела. Он, что. все видел? Как? Стоя к ней спиной? Может, у него глаза на затылке или она чего-то не знает?       — Телепатия, — поспешно пришел на помощь Роберт своей подруге и закатил глаза с выражением: тебе еще ко многому привыкнуть надо, особенно с такими типами.       Тем временем Дэвид подошел к ней и одним ловким движением возродил оружие, а потом дал знак Дженнифер положить на него руки и закрыть глаза. Девушка хотела было спросить, зачем, но интуиция подсказала, что надо выполнять все беспрекословно. Стоило ей снова коснуться гладкого металла, как она почувствовала, будто в нее потоками вливалась энергия, она шла из самого клинка, и в то же время не казалась чужеродной. Она словно для нее родная, сильная, трепещущая, вливающаяся в вены вместе крови и дающая полную свободу. Не удержавшись и открыв глаза, она увидела светящиеся нити, охватившие лезвие миниатюрными цепями и соединяющиеся в единое целое с ее пальцами. Такое тепло пульсировало в них, что не хотелось отрываться, умиротворение, давно ставшее неотъемлимой частью этого дома, погрузило ее сознание в приятный полусон.       Но другая часть ее души взбунтовалась, в ней точно шевельнулась черная змея, когда перед глазами прошло до ужаса реальное видение: она с клинком в руке, а вокруг сотни трупов людей. На острие сверкала кровь, как и на многочисленных телах, а страха или ужаса не было в ее глазах, пустых и несколько безумных. Вдруг возникло ощущение, что ей понравилось. Понравилось чувствовать силу, струящуюся по телу, понравилось сжимать смертельный холод смерти в тонких аккуратных пальчиках и… сам контраст. Контраст ее настоящей и той, кого она увидела.       — Есть! — выкрик Дэвида заставил ее очнуться, она встрепенулась, выпуская оружие. Рядом тут же возник Роберт, который ободряюще погладил ее по плечу, но по его взгляду она поняла одно: не заметил. Не приметил он той перемены, возникшей в ней всего на секунду, либо умело сделал вид, что все хорошо. Судя по беспокойству на миг блеснувшему где-то в районе радужки, скорее второе. Джен приподняла уголки губ в очаровательной улыбке: еще никто не заботился о ней просто так, ни за что, не использовал, как красивую актрису в своих целях. — Связь есть, да, теперь мы отыщем ее талисман! — не унимался Дэвид, совершенно не обращая внимания на остальных, он подбежал к своей жене и, подхватив ее на руки, начал кружить по комнате.       Она шутливо засопротивлялась, молотя кулачками по его спине, но по комнате разнесся счастливый смех. Ее кожа пахнет, словно самая желанная из всех сладостей, она настолько нежна и бархатна, что ему просто сносит крышу, как в первый раз. И раз все прошло удачно сейчас можно обязательно накрыть на стол, принести еще куличей со всеми начинками, что у них есть, говорить, искать ответ в книгах, попивая чай и превращая скучную рутину в веселые посиделки. Потом еще раз накормить зверушек, бегающих вокруг дома. Веселая суматоха оказалась нагло прервана разломом прямо в воздухе, когда из воронки, распространяющей маленькие молнии вокруг себя, вышел… Киану.       — Не надо ничего искать, я уже узнал, где кулон, — выкрикнул он сразу после резкого приземления на пол, от чего цветы опасно зашатались, а лицо Дэвида слегка омрачилось. Он отпустил жену с интересом поглядывая на нового гостя. — У Светлых! — не успел он договорить и как следует все объяснить, как от сумасшедшего порыва ветра отворилась дверь, и на пороге возник Райан Рейнольдс под руку с девушкой со светло-русыми волосами, убийственно-охотничьим взглядом и в черном, преступно-коротком, обтягивающем платье с откровенным разрезом на уровне ключиц. Блейк Лавли.       — Не ждали? — он усмехнулся, показывая, что это не вопрос, а утверждение. — Так вот, значит, те, кто украли мое перо…