Стокгольмский синдром.

      Хлоя уехала рано утром, так что Маринетт на ногах уже с половины шестого утра. К девяти часам приехали ремонтники, оккупировав две комнаты третьего этажа, приступив к устранению стены между ними. Дюпен-Чен пришлось запирать свою комнату, так как буквально рядом с ее комнатой и происходили все эти махинации. Даже с матерью по телефону не удавалось поговорить достаточно спокойно, как это удавалось в другие дни. Агрест внимательно наблюдал за всем происходящим, заперев все комнаты на ключ помимо комнаты его горничной, уже запертой. После первого дня она так и не надевала костюм горничной, а носила обыкновенную домашнюю одежду. Это совсем не раздражало парня, а наоборот даже заводило в каком-то плане, что она его не слушается во всем, а самовольничает. В это утро она даже не послушалась меню и приготовила завтрак по своему вкусу. Конечно, Агрест покричал на нее, но та только ответила, что не станет слушать криков и ушла. После завтрака они не пересекались совершенно. В данную минуту блондин стоял посреди проходной гостиной и звонил Натаниэлю: — Друг, привет. Ты свободен сегодня? Хорошо, а завтра? Отлично, а в ближайшую неделю? Замечательно, сможешь посидеть с моей горничной, пока у меня делают ремонт? Сегодня приезжай после полудня, она останется одна. Да, спасибо. Буду ждать.       Он сбросил трубку и развернулся, как тут же столкнулся взглядом со спускающейся вниз Маринетт. Она только спокойно развернулась дальше, спускаясь. Парень отправился за нею, наблюдая, куда она идет, как вдруг заметил, что она свернула в одну из комнат, где стоит рояль. Присев там возле окна, девушка набрала чей-то номер, а парень стал подслушивать через прикрытую дверь: — Привет, Алья. Да, все хорошо. Кажется, эту неделю я не переживу. Помнишь, ты мне говорила, что я понравилась Натаниэлю? Да, вот он. Что?! Он спрашивал обо мне у тебя? Черт. В чем проблема? Дома у Агреста проводят небольшой ремонт по совмещению комнат, так что я дома должна буду быть одна, но он позвал Натаниэля сидеть со мной. Да. из всех парней именно его. Ничего классного в этом нет, мне он не особо-то и нравится. Хотя, если сравнить с Адрианом, то Натаниэль вполне милый и хороший. Уж получше моего хозяина будет. Алья, хватит меня смущать, я и без тебя знаю, что эта фраза двусмысленна! Ну, я же не называю его своим хозяином в лицо! Ладно, всё, мне пора, вдруг я там ему понадобилась, заставит меня что-нибудь делать опять только ради того, чтобы покричать. Всё, пока.       Эти слова довольно неплохо задели самолюбие парня, он серьезно нахмурился и уже готов был порвать брюнетку на кусочки за ее такое хамское отношение к нему, самому Адриану Агресту, но нет, он сдерживался изо всех сил. Якобы случайно оказавшись рядом, парень удивленно уставился в перепуганные голубые глаза: — Что-то случилось? — Да, я тебя искал. В двенадцать приедет Натаниэль. Будь добра, веди себя прилично, — он угрожающе взглянул на нее, но увидел в ответ только смелый взгляд. — Я прекрасно знаю, как мне следует себя вести. Не обязательно девушке говорить о ее поведении, — после этих слов она собиралась уйти, как почувствовала сильную хватку, ее кисть болезненно сдавили. Развернувшись, она обнаружила свирепый взгляд на себе. — Понятия не имею, чем там тебя надоумила Хлоя, но я — твой хозяин и работодатель, веди себя подобающе со мной, — он говорил сквозь зубы. — Я ничего лишнего в Ваш адрес не сказала, месье Агрест. Попрошу Вас отпустить мою руку, мне больно, — она говорила так же жестко, не отводя сильного взгляда от его зеленых глаз. Вырвав свою руку, девушка ушла в неизвестном направлении, так как блондин задумался о том, что с ним поступили так резко. Внутри сражались два чувства: агрессия и интерес, смешанный с возбуждением. Эта малявка посмела так грубо с ним обойтись, как не посмела бы Лила, боясь сказать лишнего слова. С этими мыслями он вернулся на этаж, где вовсю кипела работа.       Натаниэль приехал ровно в назначенное время, приветствуя друга. Агрест сказал, что поехал на тренировку танца перед выступлением в субботу. Конечно, отчего-то зеленоглазый подозрительно отнесся к товарищу из-за услышанных от Маринетт слов, ведь она личная горничная Адриана, в нем кипела какая-то ревность, ну или же это просто собственничество.       Целую неделю Натаниэль поддерживал Маринетт и общался с ней, помогал во всём, как настоящий джентльмен, так что на Адриана она стала меньше смотреть, однако симпатизировать ему не прекратила. Этим девушка и делилась с единственной лучшей подругой и немного с Хлоей, но обе, словно в один голос, заявляли о развитии стокгольмского синдрома у Маринетт. Адриан не прекращал на нее кричать, постоянно указывая на какие-то недостатки, но получал в ответ колкости. Конечно, было желание вышвырнуть эту наглую особу из дома, но как только блондин представит, как ему будет скучно с новой горничной, если она будет другого характера, так сразу же останавливал свои порывы и терпел выкрутасы этой девчонки. — Ладно, хорошо посидели, Маринетт. Ремонт закончился, я больше не нужен, но рад был видеться с тобой. До встречи, — улыбался Натаниэль, наблюдая смущенную улыбку брюнетки и несколько недовольный взгляд Адриана. Девушка пошла убираться после ремонта, потому оставила парней наедине. — Ты решил приударить за ней? — Почему нет? Она понравилась с первой встречи, такая хорошая. Сейчас я влюбился еще больше за те дни, что провел с ней. — Знаешь что, держи свои ручонки при себе. Она моя горничная, не смей к ней клеиться. — Ревнуешь? В любом случае, у тебя Лила, так что это уже многое определяет. Давно ты не трахался, не так ли? — Заткнись уже, — процедил парень, закрывая дверь перед другом. Зайдя в дом, он поднялся наверх и обнаружил Маринетт, которая мыла полы и напевала мотив одной из песен, под которую был поставлен танец Адриана. Сощурившись, он вернулся в гостиную на самом нижнем этаже и сел за просмотр телевизора, дабы отдохнуть. Уже следующим вечером должно быть выступление с Лилой, которая неплохо трепала мозги, так еще и не давала всю неделю. От этого парень стал крайне раздражительным и нервным, потому никак не мог угомониться, крича на всех подряд. Маринетт была среди жертв, которые попадали под гнев Агреста, однако только Плагг был неприкасаемым. К нему Адриан относился со всей любовью, потому даже за просмотром телевизора мягко почесывал у кота за ушком. Да уж, тяжелая неделька выдалась у него, после выступления он возьмет два выходных и хорошенько оторвется.