Люциус Малфой
4 сентября 2016 г., 18:42
***1996***
Точно хочешь всем об этом рассказать? Нет, ну почему же всем, только одному человеку. Ему можно верить? А разве нельзя? Он испугается… Но ведь сам через многое прошёл, так что не в первый раз. Это что такое — пятнышко? Какой ужас, надо оттереть. Рукавом не выходит. Нет, Луна, соберись, сейчас надо думать о другом. А о чем? Такое приятное солнышко сегодня. Вы видели когда-нибудь такие пушистые облака? Как будто сделаны из того невероятно мягкого пуха, которым домовые эльфы набивают подушки. Откуда известно про эльфов? Гермиона рассказывала об этом в прошлом году, еще активно призывала вступить в ее Г.А.В.Н.Э. Замечательная идея. А какой красивый нынче цвет у Чёрного озёра… Точно не чёрный. Почему никто не смотрит на эту красоту? А, ну да, сидят тут, уставившись в учебники, что-то чиркают на пергаменте. Интересно, что именно? А потолок всегда был таким высоким? Вроде нет. Наверное, Хогвартс, помимо всего прочего, может ещё периодически менять высоту своих потолков. А стены могут расширяться? Надо посмотреть. Этот шкаф перегородил всю стену. Еще кто-то стоит и мешает осмотру помещения. Это профессор Снейп? Такой грозный, что аж страшно. Что-то не так сделала? Где котел? Почему нет котла? — Ваши записи, мисс Лавгуд, — ровным тоном безо всякой окраски сказал профессор Снейп, не сводя глаз с ученицы. — Что? — не поняла Луна. — Покажите мне Ваши записи, — повторил он, ещё сильнее сдвигая чёрные брови у переносицы, словно хотел их соединить, но противная складка никак не давала этого сделать. Девушка окинула взглядом свою парту. Вот чернильница с пером, вот закрытый учебник по Защите от Тёмных Искусств, вот пергамент, абсолютно чистый. И пятнышко. От чего оно? — Минус десять очков с Когтеврана и дополнительное домашнее задание для мисс Лавгуд, — тяжело проговорил Снейп и, развернувшись, зашагал к своему столу. Студенты со всех сторон воззрились на Луну. Опять она теряет очки, с таким трудом заработанные, да еще в начале года. Так Когтевран никогда не опередит Гриффиндор. Столько лет подряд все лавры золотому льву. Где это видано? Луна наконец начала понимать, что произошло. Она снова летала в облаках и думала не о том. Ещё и котел искала, на уроке по ЗОТИ. Кстати, что её так отвлекло? Том. Волан-де-Морт. Крестражи. Дневник. Кажется, одной ей не справится с грузом информации. Обещала рассказать Джинни. Время пришло. Да, прямо сейчас. — Полоумная, ты куда намылилась? — однокурсник смотрел на неё с дикой смесью раздражения и удивления. Луна уже стояла у двери и готова была нажать на ручку. Сумку оставила у парты, письменные принадлежности не убрала. Да и урок ещё не закончился. Что же она делает? — Мисс Лавгуд, — с нажимом проговорил профессор, — будьте так добры, вернитесь на своё место и постарайтесь усидеть на нем ещё двадцать минут. Ей ничего другого не оставалось, кроме как послушно сесть за парту под зловещее перешептывание однокурсников. Почему так бурчит в животе? Стыдно? — Минус пять очков с Когтеврана за совершенно наглую попытку сбежать с моего урока, — процедил Снейп. Класс обреченно завыл, а профессор тем временем добавил: — и ещё пять за выкрик без разрешения. Будете знать, как себя вести, мистер Кретт. Следующие двадцать минут показались Луне вечностью, это тупое конспектирование учебников да еще голоса обозлившихся когтевранцев вокруг совершенно не давали думать о том, что действительно было важно. Но всему когда-нибудь приходит конец, и урок по Защите не стал исключением. Вдали и в то же время совсем рядом прозвучал первый удар колокола. Кто-то уже лихо смел с парты свои вещи в раскрытую глотку сумки, а кто-то, до смерти запуганный профессором Снейпом, смирно сидел на своем месте и не смел даже пошевелиться без разрешения. Луна не относилась ни к одному типу, ни к другому. Она не любила торопиться и не любила ничего не делать, когда делать что-то все же нужно. Поэтому девушка аккуратно и в то же время наугад, почти не глядя, складывала свои вещи в новую вязаную сумку. Старая на самом деле пришла в негодность после перевозки сырого мяса, так что Луна соорудила новое произведение своего необыкновенного творчества. На этот раз в ней было еще больше разнообразных ярких цветов, многие из которых абсолютно не сочетались друг с другом. Помимо этого девушка еще расшила некоторые места лилиями из белого бисера. Для кого-то безвкусица, а для кого-то вполне себе приличная сумка. Выйдя из кабинета, Луна прямиком отправилась в Башню Прорицаний, где сейчас должна была находиться Джинни Уизли. По дороге она, к своему удивлению, не встретила ни одного препятствия, не нарвалась на неприятности, не была атакована Пивзом, нарглами или однокурсниками, которые наверняка хотели отомстить за потерю двадцати очков. Нет, на этот раз все было спокойно, отчасти оттого, что у Луны была четкая цель, не затуманенная беспорядочными мыслями. Сейчас все то, что было не важно, отодвинуто в сторону. Есть только Том и всё быстрее надвигающаяся катастрофа в лице его настоящего «я». — Джинни? — Ох, это ты, что стряслось? — Ничего, — ответила Луна, но тут же поправила себя: — Нет, кое-что все же случилось, и я должна тебе об этом рассказать. Джинни приподняла брови, повернулась к Колину и сказала ему, что он может ее не ждать. Тот кивнул и тут же убежал. Девушки же поспешили в свое излюбленное место для всех разговоров — библиотеку. В библиотеке, не считая обложившей себя пыльными и давно забытыми книгами мадам Пинс, было совсем пусто: большинство учеников ушли на обед, кто-то, особо жадный до знаний, беседовал с профессором, кто-то, безумно уставший, плюнув на мольбы желудка, пополз в общую гостиную, чтобы там рухнуть на диван и забыться сном хотя бы на полтора часа. Луна и Джинни же вполне могли один раз обойтись без обеда, лишь бы в спокойной обстановке и без лишних ушей обговорить то, что, безусловно, беспокоило их обеих. Лавгуд говорила, и ее серебристые при таком освещении глаза на выкате отражали все чувства, испытываемые ею в данный момент. Её рыжая подруга с нескрываемым любопытством и толикой ужаса внимательно слушала, не перебивая, не задавая вопросов, не отвлекаясь. Когда Луна рассказывала о дневнике, она вытащила его из сумки и продемонстрировала Джинни его способности, капнув чернилами на одну из чистых страниц. Удивление Уизли перешло все границы, ведь, даже всю жизнь прожив в волшебном мире, сложно свыкнуться с мыслью о том, что можно вот так, запросто, общаться с шестнадцатилетним Волан-де-Мортом с помощью какой-то древней книжонки, когда самому Темному Лорду было больше полувека. Когда Луна рассказала все, что знала, Джинни некоторое время молча переваривала информацию, пытаясь разложить все по полочкам. Вопросы, очень много вопросов, их было явно больше, чем у самой Луны, ведь эта девушка, живущая в своем собственном туманном мирке, редко обращает внимание на какие бы то ни было мелочи. Но Джинни обычно подмечала если и не все, то хотя бы большую часть. — Так как к тебе попал этот дневник? — Уизли первым делом решила узнать, так сказать, техническую сторону. — Пришел по почте, — без раздумий ответила Луна. — От кого? — Не знаю, подписи не было, обратного адреса тоже, — она не понимала, почему подруга придает этой детали такое большое значение. — А ты не пробовала спросить у самого… Тома, кому он передал свой, эм, крестраж, у кого он мог находиться после его смерти, — настаивала Джинни. Луна призадумалась, повертев в руке яркую сливу-цепеллину. Потом без лишних слов раскрыла дневник и написала: «Привет, Том. Я хочу кое-о-чем тебя спросить.» Ответ последовал незамедлительно. «Спрашивай все, что хочешь, ты имеешь право, нет, ты должна знать всё.» «Кому ты отдал свой дневник? Или где спрятал? Я ведь получила его по почте еще четыре года назад, но так и не знаю, от кого.» «Не думаю, что смогу точно ответить на твой вопрос, ведь сейчас я еще школьник и понятия не имею о том, что делал на следующий день после создания своего первого крестража. Хотя, думаю, что страшно собой гордился. Но я достаточно четко планировал свое будущее, и в этих самых планах я намеривался отдать некоторые свои крестражи на хранение приспешникам, настоящим или будущим. Это дало бы мне возможность хорошенько проверить их верность. Скорее всего, так я и сделал, и дневник оказался в руках одного из моих соратников. Но вот кто он и зачем отправил часть моей души одиннадцатилетней девчонке — этого я, увы, не знаю.» — Я так и думала, — проговорила Джинни, дочитывая последние слова. — И все же, самого главного мы не знаем: кто это сделал? — девушка нахмурилась, лихорадочно соображая, — Был бы здесь Рон, непременно бы обвинил во всем Малфоя. — А Люциус Малфой — Пожиратель Смерти, — вспомнила Луна. — Ну, конечно! — воскликнула Джинни, и на нее тут же зашикала мадам Пинс. — Ой, простите, — прошептала девушка, — а что, если именно ему Волан-де-Морт и отдал свой дневник? Сама подумай: Малфои очень богаты, у них огромное поместье с кучей тайников, где могут хранится такие ценные артефакты, как крестражи. — Но зачем посыла… — Луна не договорила, оставив рот слегка приоткрытым. Её и без того странный взгляд затуманился, пальцы, перебиравшие пробки ожерелья, замерли. Она вспомнила, как в первый раз пришла с отцом в Косой Переулок. Сначала они долго выбирали ей мантию. Отец непременно хотел что-то яркое и в горошек, а мадам Малкинс без устали твердила о том, что в наличии всегда были, есть и будут только черные мантии на каждый день. Потом, в магазине Оливандера, Луна обрела свою первую волшебную палочку. Гладкая, без рукояти, с красивым узором на более толстом конце. Девочка тут же заложила ее за ухо, и длинные светлые пряди закрыли растительный узор. Потом отец пытался уговорить Луну купить жабу, но девочке хотелось сову. В конце концов, родитель был повержен, и чудная парочка отправилась в магазин домашних животных. До отдела сов они так и не дошли: девочка остановилась, чтобы посмотреть на белоснежных пушистых кошечек и нечаянно чихнула. А потом еще раз. И еще. После пятого громкого «апчхи» откуда-то из угла выскочила испуганная владелица Волшебного Зверинца, и, спустя пару мгновений, озадаченный отец с дочуркой стояли на пороге закрытого магазина. Кажется, им еще вслед кричали что-то об уважении к животным и в каких далеких местах его можно приобрести. Это был просто необыкновенный день. День, когда так не хватало мамы, чтобы она вместе с ними ходила по разноцветным прилавкам, волшебным магазинчикам, смеялась, выбирала перья, такие, чтобы они не щекотали нос, ела вкусное мороженое, дышала невообразимыми ароматами в «Чайном пакетике Розы Ли», гладила Луну по голове и шептала ей на ушко самые нужные заклинания… Тот день испортила неожиданная встреча с семьей Малфоев в книжном магазине «Флориш и Блоттс». Не успели Лавгуды пересечь порог, как услышали довольно неприятный и высокомерный смех. Двое мужчин с длинными светлыми волосами, отличающимися лишь на пару тонов, воззрились друг на друга с явной неприязнью. Они перебрасывались непонятными Луне словечками, пытаясь кольнуть в самое больное и как можно сильнее. Звучали оскорбления и насмешки в сторону покойной Пандоры Лавгуд. Последнее слово осталось за отцом Луны, потому что на замечание главного редактора печально известного журнала «Придира» в принципе сложно что-то ответить. Девочка не знала наверняка, но догадывалась, что ее обожаемый папочка сказал что-то очень плохое о жене Люциуса Малфоя. Об этом говорила обтянутая кожаной перчаткой ладошка Нарциссы, прикрывающая рот, а еще ее округленные глаза и морщинки на лбу. Казалось, что она готова была вот-вот потерять сознание. Отец и сын бросали самые гневные взгляды на Ксенофилиуса, Люциус схватился за рукоять палочки. Избежать дуэли удалось каким-то чудом, в магазин под громкие аплодисменты и дружные вздохи волшебниц вошел Златопуст Локонс. Толпа оттеснила Лавгудов и Малфоев друг от друга. Луна почувствовала, что рука отца тянет ее в сторону выхода. Все закончилось, но осадок остался. — Да, Джинни, это действительно был отец Драко, это он прислал мне дневник, чтобы отомстить за свою оскорбленную честь, — прошептала Луна, словно пробуждаясь ото сна. — Ты уверена в этом? — спросила Джинни. — Да, — прозвучал короткий ответ, а вслед за ним раздался звон колокола. — Девушки, хватит торчать в библиотеке, вам пора на занятия, — возвестила мадам Пинс, активно махая руками, как бы прогоняя подруг. — Встретимся за ужином? — напоследок уточнила Джинни. — Непременно.
