Будни Хогвартса
7 сентября 2016 г., 23:17
***1992***
— Луна, — кто-то тихо позвал её, легонько касаясь плеча, — Луна, проснись. Но так не хотелось. Ей снился единорог, самый настоящий, с тонкой снежной кожей и роскошной гривой золотого отлива, в которую, казалось, были вплетены звезды. Он шел по темному лесу, освещая ослепительной красотой свой путь, на каждом шагу кивая благородной головой на длинной мускулистой шее, не испорченной хомутом или сбруей. Копыта мягко цокали, золотистый хвост легко покачивался. Деревья сами расступались и раздвигали ветви, чтобы прекрасное существо беспрепятственно могло пройти в самую глубь волшебного леса. Из-за верхушек деревьев выглянула луна, такая теплая в эту ночь, она протянула свой светлый луч к рогу мифического коня, заставляя его сиять еще ярче, не жалея своего великолепия. Вот единорог вышел на освещенную луной поляну. Кое-где на пригорках лежал снег, рядом с конем он казался серым и невзрачным. Из земли пробивалась первая весенняя травка, можно было даже разглядеть еще слабенькие ростки моли. Из темноты навстречу единорогу вышло мрачное существо, похожее на обглоданную лошадь. Фестрал. Два волшебных коня: дитя света и дитя тьмы стояли друг напротив друга, лунный свет падал только на них. Единорог сделал первый шаг и тряхнул золотистой гривой, словно здоровался с другим конем. Тот неуверенно отступил, и его обтянутый кожей череп качнулся из стороны в сторону несколько раз. Белоснежное существо остановилось, чистые глаза на мгновение закрылись и открылись вновь. Конь тихо заржал. Фестрал захлопал крыльям и привстал на задние ноги. Но единорог не испугался и не убежал, наоборот, сделал еще шаг вперед, оставляя круглые вмятинки на снегу. Еще один кивок и тихое ржание. Фестрала пробрало любопытство, он грузно опустился на землю и уверенно прогарцевал вокруг белого коня, намеренно задевая его крыльями, словно демонстрируя свое превосходство. Единорог не пошевелился, стерпел. Теперь они были знакомы. Подошли совсем близко друг к другу: бесстрашная тьма и благородный свет. Еще шаг навстречу — и теперь их отделяла ничтожная секунда. Носы соприкоснулись, гривы спутались, золотые звезды так красиво украшали черные волны волос фестрала. В миг прикосновения луна погасла, и теперь лишь таинственный свет от единорога освещал их и кусочек пространства вокруг. Мгновение — и они утонули в беспроглядной темноте. Её упорно продолжали звать по имени и все так же тихонечко трясти за плечо. — Луна, проснись, проснись. Девочка неохотно раскрыла глаза. Она полулежала в кресле с книгой «Фантастические звери и места их обитания» на груди. Эта энциклопедия была подарена Луне отцом на десятилетие и почти сразу же стала одной из самых любимых книг. Она берегла ее, не загибала страниц, старалась уберечь красную обложку от случайных изломов и царапин, никогда ничего не ела и не пила во время чтения. А вот сейчас вдруг уснула. Хорошо еще, что никто не стащил. — Наконец-то проснулась, — сказал Роберт. Он сидел на коленях перед креслом и ласково улыбался девочке. — Совсем устала, да? Ну, беги скорее в спальню и ложись нормально, а то не дело это — спать в кресле. Утром будут болеть спина и шея. — Откуда ты знаешь? — скорее на автомате спросила Луна. — А ты думаешь, что первая засыпаешь над учебниками? — усмехнулся староста, кивнув на «Фантастических зверей». — Кстати, что это у тебя? М-м, а не рановато ли еще? Уход за Магическими Существами у тебя начнется только на третьем курсе. Или ты решила заранее прочесть все учебники, чтобы потом легче было? — Нет, я читаю её не как учебник, а как любимую книгу сказок, — тихо произнесла девочка, аккуратно закрывая энциклопедию, чтобы не помять ни единой странички. — Мне её отец подарил. — Скучаешь по нему? — участливо спросил Роберт, заглядывая в светлые глаза девочки. — Да, — все так же тихо, словно боясь кого-то разбудить или просто потревожить, ответила Луна, — но ведь мы же скоро встретимся. — Конечно, — кивнул юноша, — на Рождество обязательно поезжай домой. В Хогвартсе, безусловно, праздновать очень здорово, но это еще успеется, а вот долгая разлука с непривычки слишком тяжела. — И ты уедешь? — Разумеется. Дома меня ждет младший братик, я обещал привезти ему как можно больше сластей из «Сладкого Королевства». — А где это Королевство? — А ты не знаешь? — удивился Роберт. — И про Хогсмид ничего не слышала? Луна отрицательно покачала головой и тут почувствовала сильную усталость, голова вдруг стала такой тяжелой, что, казалось, хрупкая шея не выдержит и вот-вот сломается пополам, а глаза становилось все труднее оставлять в распахнутом состоянии. От внимательного взгляда старосты Когтеврана это не укрылось, он взял девочку за руку, легко потянул вверх и сказал: — Ох, Луна, давай-ка быстро спать, а завтра я тебе обязательно расскажу за Хогсмид и «Сладкое Королевство» в особенности.***
На следующее утро Роберт подсел к Луне за завтраком и сразу же начал рассказывать о волшебной деревне и всех ее улочках, лавочках, закоулках. Он давал советы на будущее: куда заглянуть первым делом, а куда лучше и вовсе не соваться, где вкуснее кормят, где лучше встретят. Девочка слушала, раскрыв рот. С неглубокой ложки обратно в тарелку капала стремительно остывающая овсяная каша. — Так жаль, что я не смогу отвести тебя туда, когда ты наконец получишь свое разрешение, — посетовал староста, прожевывая уже четвертый пончик. — Потому что уже закончишь Хогвартс? — Угу, — кивнул парень, делая большой глоток горячего какао, — ух. — То есть, после июня мы больше не увидимся? — невзначай спросила Луна. — Получается, что так, — Роберт слегка погрустнел, — но до июня у нас еще очень много времени, правда? — Да, — обрадовалась девочка, — мы можем вместе отпраздновать Хеллоуин, и Пасху, и многие другие праздники. Какой у тебя самый любимый? Мне очень нравится Пасха, потому что можно красить яйца в самые разнообразные цвета, украшать коричневую или белую скорлупу самыми невообразимыми узорами. А еще есть шоколадные яйца. Мама один раз подарила мне одно, оно было таким огромным, в синей обертке. А внутри него оказалось еще много-много маленьких шоколадных яиц в бронзовой обертке. Она так хотела, чтобы я поступила на Когтевран. Жаль, что так и не узнала о том, что ее желание исполнилось. Она была такой доброй. А твоя мама добрая? А отец строгий? Мой нет, все мне разрешает. — Лавгуд, — этот тяжелый, неестественный голос Луна узнала бы из тысячи. Она быстро обернулась — девочка, стоящая чуть левее, медленно поднимала и опускала густые черные ресницы, желая обратить на себя внимание всех когтевранцев, сидящих поблизости. — Привет, Эни, — дружелюбно улыбнулась Луна. — Уйди из хора, — без предисловий заявила Эни, постукивая тонким указательным пальцем по дубовой поверхности рядом с тарелкой Луны. — Зачем? — даже не удивилась, а просто поинтересовалась Лавгуд. — Ты мне мешаешь, — последний слог по-змеиному прошипел, а в темных глазах появился странный блеск. — Как же она тебе мешает? — вмешался Роберт, наклоняясь вперед, чтобы видеть Эни. — Никак, мистер Хиллиард, — снова этот поддельный вежливый тон, чуть завышенный, чем обычный голос девочки. — Я тут… просто пончик пришла взять, на нашем конце стола они закончились — все этот прожора Кретт, — в подтверждение своим словам Эни схватила обсыпанное сахарной пудрой колечко, вздернула острый носик и ушла восвояси, напоследок метнув в Луну полный презрения взгляд. — Никому не позволяй так с собой обращаться, — Роберт тоже поднялся и перекинул через плечо тяжелую сумку. — Все в порядке, — беззаботно произнесла Луна, пожелала старосте удачного учебного дня и тут же забыла о неприятном инциденте, полностью погрузившись в свои мысли. За весь учебный день с Луной не произошло ничего примечательного, все шло как обычно, если, конечно, превращение спички в иголку и полеты на метле для вас — обычное дело. Правда, летать у девочки не сильно получалось, просто потому, что метла не желала её слушаться. Вообще, у многих учеников не выходило заставить летательный предмет подняться в воздух, и метлы лишь крутились вокруг своей оси, оставаясь на земле, или тупо перекатывались, будто их пинала чья-то невидимая нога. Но у Луны не было даже этого — метла упорно притворялась самой обыкновенной метлой для мытья полов. В конце концов, девочке надоело просить бесчувственную деревяшку взлететь вверх, и она решила отправиться под облака мысленно. В каком-то смысле, такой способ полета был гораздо лучше. Безопаснее уж точно. Её однокурсник Кретт не смог подлететь выше трех футов над уровнем земли. Мадам Трюк попросила его в следующей раз завтракать не так плотно. Вот, пожалуй, и все приключения. После обеда занятий не было, и Луна решила пойти в библиотеку. Она долго бродила по отделу исторических книг, пытаясь найти что-то про Тайную комнату. Но единственное упоминание нашла только в «Истории Хогвартса». Оказалось, что комнату открыл один из основателей школы магии — Салазар Слизерин, и открыть ее может только его наследник. Разве Хагрид мог быть наследником Темного мага? Дальнейшие поиски девочки ушли в сторону самого Слизерина и его возможных потомков. Почти ничего. По мужской линии род прервался много веков назад, а по женской все было слишком запутано или неизвестно. Где-то упоминалась фамилия Мраксов, да и то вскользь. Луна так и не поняла, живы еще эти Мраксы и существовали ли вообще. — Помочь что-то найти? — окликнула ее мадам Пинс. — Нет, спасибо, я ничего не ищу, — ответила девочка, закрывая довольно объемный том «Чистокровных волшебников». — Тогда и нечего тут слоняться, — отрезала строгая библиотекарь, — лучше иди выполняй домашние задания. Ничего не возразив, Луна прошла мимо мадам Пинс, стараясь не задеть ее плечом, и покинула библиотеку.***
— Роберт? — Да? — он перестал писать и посмотрел ей в глаза. — Мне снился сон. — Правда? А я думал, что только со мной такое случается, — улыбнулся он. — А тебе часто снятся сны? Каждую ночь? О чем? Хорошие? Кошмаров не бывает? Кошмары — это плохо. Отец говорил, что когда снятся кошмары, это означает, что в наши головы пытаются проникнуть мозгошмыги. Жаль, что их нельзя увидеть. Так даже не защититься, если только носить специальную шапку. Но таких тоже пока еще нет. Мой отец хочет ее изобрести. Как думаешь, это возможно? Я бы добавила в такую шапку сливу-цепеллину. Или две. Так на них никто не наступит, потому что они будут на голове, представляешь? — Стой, Луна, стой, — Роберт отчего-то рассмеялся. В голосе слышалась усталость. Но не потому, что ему надоели вечные расспросы первогодки. — Какие мозгошмыги? Кто куда наступит? Ты же про сон хотела рассказать. — Хотела, — она присела рядом, — мне снились единорог и фестрал. И они встретились, в моем сне. А потом все померкло и исчезло. — Так, — ему стало интересно, к чему она ведет. — Фестрал — это ночь, а единорог — день. Фестрал — тьма, единорог — свет. Это правда? — Да, так и есть, — кивнул Роберт. — Свет и тьма встретились, и все померкло. Если добро и зло в магическом мире точно так же соединятся — мир поглотит мрак? — Откуда вдруг такой пессимизм? — нахмурился он. Раньше Луну никогда не посещали мысли о возможном плохом будущем или вообще о чем-нибудь нехорошем. — Мне просто интересно, что будет, если Темный маг и Светлый подружатся. — Когда ты заходишь в темную комнату, то что делаешь? — Люмус! — Верно. Ты включаешь свет. И в комнате становится уютно, правда? — Да. — То же самое с людьми. Если на плохого человека повлияет хороший, озарит его своей добротой, — он станет лучше. Потому что добро всегда побеждает зло. Так моя мать заканчивала каждую сказку, когда я был маленьким. — Я никогда не слышала у сказок такой конец. — Она не волшебница, Луна, и рассказывает другие сказки. — Но мой сон… — Всего лишь сон, — Роберт дотронулся до плеча девочки и легонько его сжал. — С тобой все будет хорошо, Луна Лавгуд, потому что ты — самое настоящее добро, ты — свет. И сможешь рассеять любую тьму. Девочка улыбнулась самой счастливой из своих улыбок. Потом вдруг вскочила, пожелала Роберту хорошего написания сочинения и побежала вверх по винтовой лестнице к спальням для девочек, перепрыгивая через ступеньку.
