Эта необыкновенная Луна

      «Тому Риддлу за заслуги перед школой. 1943 год.»       Так вот о чем говорил Том… Значит, все, что он рассказал, — чистая правда? Здорово! Ему можно доверять. Но тогда… Хагрид. Нет! Этого не может быть, он не мог… это самый простодушный человек на земле. Не верится, что он мог вот так просто убить невинную девушку, пусть и не своими руками. Надо его навестить, набраться смелости и обо всем расспросить, обязательно.        — Эй, ты чего расслабилась, первогодка? — в зал, хромая, прошел мистер Филч. Бедный завхоз, он так громко и хрипло дышит, правая нога не разгибается — старый уже совсем, а все работает на благо школы. Не удивительно, что он так любит ругаться на маленьких волшебников и волшебниц, это все возраст, это все усталость. Его можно только пожалеть, но никак не сердиться.        — Простите, сэр, я уже почти закончила, смотрите, — Луна, обхватив сияющую от чистоты табличку двумя пальцами, вытянула руку вперед, чтобы мистер Филч мог удостовериться в правдивости её слов.       Он недовольно скривился, и без того большой и загнутый вниз нос, казалось, загнулся еще больше, и теперь его кончик касался бледной, без единой кровинки губы. Старик выхватил награду, прохромал к застекленному шкафчику, открыл дверцу — та пронзительно скрипнула — и со злостью швырнул табличку на полку, после чего хлопнул вновь проскрипевшей дверцей. Многолетнее стекло не выдержало таких издевательств, раздался треск, и от центра по гладкой поверхности во все стороны разбежались десятки и сотни тоненьких линий. Луна кинулась к шкафчику и, не задумываясь, приложила ладони к стеклу, чтобы удержать его, чтобы вся эта прозрачная красота не осыпалась на пол и не доставила новых трудностей мистеру Филчу. Тот, не изменившись в лице, смотрел на происходящее мутными, бледными глазами, непроизвольно сжав кулаки. Но девочка не рассчитала сил и надавила на стекло слишком сильно. Линии стали четче, кое-где появлялись новые, совсем маленькие, их становилось все больше и больше, так что вскоре не осталось свободного места для еще одной. И тогда маленькие осколки совсем недавно единого целого дождем посыпались вниз, некоторые из них легко проскальзывали по коже, раня детские ладошки, окрашивались в красный и присоединялись к братьям на каменном полу, образуя сложную двухцветную картину.       Луна, заметив, что ее руки запачкались, машинально вытерла их о серую гофрированную юбку и только тут почувствовала неприятную покалывающую боль.        — Не три, только хуже станет, — очнулся Филч и остановил девочку, перехватив правое запястье. — Какие же дети нынче глупые, — проворчал он, таща Луну к выходу из зала.        — Но осколки, — напомнила она, сопротивляясь, — их необходимо убрать.        — А ты видишь здесь совок и метелку? — свирепо осведомился завхоз, продолжая тянуть ее за собой.        — Нет, но ведь должно быть заклинание, которое все починит.       — Ты такое знаешь?        — Нет, но…        — Вот и не неси чепухи, идем, надо отвести тебя в Больничное крыло.        — Но…        — Никаких «но»! — отрезал Филч, и Луне ничего не оставалось, кроме как послушно следовать за ним.       Однако её не покидала мысль, что мистер Филч спокойно мог произнести какое-нибудь заклинание, взмахнуть палочкой и вернуть дверце должный вид. Неужели его тоже выгнали из Хогвартса, как Хагрида, и он не смог выучиться всему полезному? Да, наверное, так и есть. Он тоже остался работать здесь, как Хагрид, потому что профессор Дамблдор очень добрый и не оставит людей без крова и пищи.

***

      В башню Когтеврана Луна вернулась совсем поздно, когда все студенты разошлись по теплым спальням. Так что она без опаски уселась в удобное кресло с синей обивкой и на коленях раскрыла старый дневник.       «Привет, Том. Сегодня я отрабатывала наказание Снейпа у мистера Филча, он попросил меня начистить до блеска все кубки и награды.» — Писать было жутко неудобно: крепко перевязанные белыми бинтами руки все ещё саднило. Но девочка старалась не обращать на это внимания, ведь мадам Помфри обещала, что все заживет к утру. — «Я нашла табличку с твоим именем. Ты говорил правду.» — Она оторвала перо от плотной бумаги и слегка потрясла рукой в воздухе. Тем временем надпись растаяла и вскоре заменилась другой.       «Конечно же! Разве я мог обмануть маленькую девочку?» — Привычный наклон букв. Значит, он не сердится. — «А почему у тебя сегодня такой неаккуратный почерк? Ты опять ленишься?»       «Нет,» — поспешила оправдаться Луна. Однако теперь она старалась сильнее обычного, чтобы строки выходили ровными, а все буквы смотрели в одну сторону, — «я порезалась, и мистер Филч отвел меня в Больничное крыло, где милая мадам Помфри смазала мои ладони приятно пахнущей мазью и обмотала их бинтами.»       Том на это ничего не ответил. Девочка подумала, что, наверное, не стоит рассказывать всем подряд о своих болячках, ведь, в конце концов, кроме неё и папочки, никому до этого нет никакого дела.       «А твои родители тобой гордились, когда ты получили эту награду?»       «Я говорил, что у меня их нет. Разве ты забыла?» — В его словах читался немой укор.       «Прости.» — Ответила Луна, мысленно упрекнув себя за рассеянность, и спросила: — «А что с ними случилось?»       «Отец бросил мать, а мать умерла, бросив меня в приюте.»       «А кем они были: волшебниками или магглами? Как их звали? А у тебя были приятели в приюте? Ты бы хотел найти отца и поговорить с ним?»       «Я не хочу об этом говорить.» — Слишком резко. — «Хотя…» — В конце стояла клякса насыщенного красного оттенка.       «?»       «Да. Я бы хотел встретить отца. Посмотреть в его бессовестные глаза и спросить, узнает ли он своего сына, которого бросил ещё до рождения.» — Том писал красными чернилами, хотя Луна сегодня пользовалась синими. — «Он бы просил прощения, умолял о пощаде… И» — цвет снова стал синим, — «И я бы его простил.»       Луна уже собиралась писать ответ, как вдруг услышала чьи-то медленные, но приближающиеся шаги. Она нацарапала быстрое «Спокойной ночи, Том» и захлопнула дневник. Спустя считанные мгновения в общую гостиную спустился Роберт. Снова без очков, но зато вокруг головы и через левый глаз пролегли белые бинты, точь-в-точь такие же, как у Луны.        — Это кто тут расселся посреди ночи? Ну-ка марш в спальню! — строго сказал он и подошёл ближе к «нарушителю». — Ах, это ты, малышка, — узнал он и, тепло улыбнувшись, присел на подлокотник, — прости, что не признал, без очков и с одним глазом ничего не вижу.        — Что с тобой случилось? — забеспокоилась девочка.        — Не поверишь, — усмехнулся староста, — нашему прекрасному учителю по Защите взбрело в голову устроить дуэли между учениками разных курсов и факультетов под предлогом того, что мы так — это в драке-то — лучше узнаем друг друга и сплотимся. Наверняка Локхарт организовал этот бред без ведома профессора Дамблдора. — Роберт ненадолго задумался и продолжил: — Так вот сегодня были дуэли между семикурсниками с Когтеврана и второкурсниками с Гриффиндора. Мне в пару досталась вполне адекватная девочка, но вот рядом оказался несколько глуповатый парень, рыжий такой, весь в веснушках. Он так яростно махал палочкой в разные стороны, которая у него, между прочим, еще и сломана, что в конце концов она вылетела у него из руки и попала мне прямо в глаз. Это еще что! — те немногие заклинания, что он успел произнести, разлетелись в разные стороны, угодив в нескольких учеников. У одного бедолаги выросли лосиные рога, а две девочки-подружки получили в руки горшки с мандрагорами. Ну и крику было! От девочек, конечно, а не от несчастных растений.        — Весело вам было, — сказала Луна, после чего широко зевнула. — Ой, прости, Роберт, — извинилась она, прикрыв рот рукой.        — А с тобой-то что произошло? — даже будучи одноглазым, заботливый Роберт не мог не заметить перевязь.        — Это долгая история, — уклончиво протянула девочка, в очередной раз зевнув. — Ох, я так устала. Доброй ночи, Роберт.        — Добрых снов, Луна, — ответил он, провожая ее взглядом ярко-зеленого глаза.

***1996***

      Луна топталась в коридоре восьмого этажа возле гобелена Варнавы Вздрюченного. После короткого совещания с Джинни было принято собрать всех главных членов Отряда в Выручай-комнате, и теперь девушка ждала, когда все придут, и, пока было время, обдумывала слова, которые ей придется произнести перед всеми собравшимися. По правде, она сильно рассчитывала на помощь Джинни в этом вопросе. А вот и она, и вместе с ней Гарри, Рон, Гермиона и Невилл. Все как в старые добрые времена.        — Может, хоть ты объяснишь, что это и для чего? — на ходу ворчал Рон. Он тащил свою сумку с таким видом, словно в ней не пара учебников болталась, а по меньшей мере секция библиотеки.       Но Луна лишь загадочно улыбнулась и принялась шагать мимо голой стены, три раза туда и обратно, повторяя про себя: «Место, где никто не подслушает. Место, где никто не подслушает.» Наконец в стене появилась небольшая деревянная дверь с круглой латунной ручкой. Повернув её, девушка отрыла дверь и без лишних раздумий влетела в образовавшийся проход. Вслед за ней в Выручай-комнату прошли и остальные.       В этот раз комната была маленькой, но не тесной, и походила на общую гостиную. Тут был камин с ярким огнем, круглый деревянный столик, вокруг несколько кресел с красной и синей обивкой и широкий диван. Для полноты картины не хватало чашек с горячим чаем и вазочки, доверху наполненной печеньем. Жаль, что Выручай-комната не могла дать этого.        — Уф, — Рон не стал ждать и плюхнулся в одно из алых кресел. — А теперь мне кто-нибудь расскажет, что, черт возьми, происходит?        — Непременно, Рональд, — небрежно проронила Джинни, усаживаясь на диван. — И не только тебе. Гермиона, садись, чего ты застыла?       Гермиона переминалась с ноги на ногу, не решаясь сесть в свободное кресло рядом с Роном. Напряжение, растущее между этими двумя в алгебраической прогрессии, уже не могло оставаться незаметным для окружающих. Гарри вздохнул, но молча пересел, таким образом разгоняя тучи неловкости.        — В общем, — начала Джинни, — мы собрались тут по вопросу Сами-Знаете-Кого.        — Очень информативно, — фыркнул Рон, сползая с кресла, будто что-то тяжелое внутри него тянуло все тело к земле. Опять переел куриных ножек.        — Да какая муха тебе покусала? — не выдержал Гарри. — Сиди спокойно и слушай. После его слов Рон успокоился и больше не перебивал, даже лицо у него было не такое недовольное.        — Дело в том, что у нас, — Джинни запнулась, бросив взгляд на подругу, — то есть у Луны появилась очень важная информация, которая поможет его одолеть в грядущей войне.       Тут Лавгуд неожиданно прервала ее:        — Четыре года назад я познакомилась с Томом Риддлом — так звали Сами-Знаете-Кого до того, как он выбрал себе… псевдоним. Я с ним подружилась, и он рассказал мне о крестражах — это части его души, разбросанные по всему миру. Нам нужно их найти и обезвредить!       Лица всех присутствующих вытянулись, у Рона отвисла челюсть, а Невилл уже чуть ли не в обмороке валялся, — во всяком случае, его поза в кресле была недвусмысленной — Гермиона молча хлопала глазами, пытаясь собрать все сказанное Луной в удобоваримую кучу, Гарри сидел с раскрытым ртом в виде ровной буквы «о», по всей видимости, он хотел закричать «что?», но звук застрял в горле. Джинни же, обреченно вздохнув, прикрыла глаза рукой, мысленно повторяя: «Я знала, что все будет именно так. Я знала.»       Как ни странно, но Невилл первым обрел дар речи:        — А как ты с ним познакомилась? Маховики времени же все уничтожены, а по-другому в прошлое не попасть.        — Да, точно, как? — очнулись все остальные.        — Маховики тут ни при чем. — Ответила Джинни за подругу, решив, что так будет лучше. — Все дело в крестражах…

***

      Луна лежала в кровати, обдумывая последние события. К сожалению, обсудить что-то важное сегодня так и не удалось. Когда Джинни закончила рассказывать и объяснять все обескураженным членам Отряда, стало совсем поздно, так что переход от сути к делу пришлось отложить на следующий раз. Только вот когда он будет, этот «следующий раз»?