Эта необыкновенная Луна

      Луна проснулась от того, что кто-то отогнул край её сымитированного звездного неба. Теперь этот неведомый кто-то осторожно шарил под подушкой. Девушка резко распахнула глаза: загорелая рука с тонкой серебряной цепочкой на запястье юркнула обратно, полог задернулся, легкий топот босых ног пронесся в другой конец спальни, последовал скрип кровати. Сев, Лавгуд проверила свой рассекреченный тайник — слава Мерлину, дневник на месте. Но одна из ее соседок — в этом можно не сомневаться — охотилась именно за ним. Что делать? Устроить опрос девушек? А потом дуэль с каждой подозреваемой? Нет! Просто перепрятать свою ценность, на этот раз более надежно.       Нашарив в тумбочке перо и чернильницу, Луна прошептала «Люмус», дождалась, когда возле правого виска зажжется заветный огонек, раскрыла дневник на произвольной странице и написала:       «Здравствуй, Том. Я тебя не разбудила?»       «Ты так шутишь?» — Незамедлительно ответил Риддл.       «Нет.» — Так и не научилась распознавать саркастичные нотки.       «Что-то стряслось?»       «Да. Кто-то пытался выкрасть тебя. Мне нужно новое место, чтобы прятать дневник. Ты знаешь какое-нибудь специальное заклинание?»       «Удивительно, но за четыре года нашего с тобой общения ты в первый раз попросила помощи в вопросе магии. А ведь лучший ученик Хогвартса, готовый предоставить свои услуги по любому предмету в любое время дня и ночи, всегда был у тебя под рукой.» — Луна представила, как Том, чрезвычайно гордый собой, с важным видом поправлял полосатый галстук и самодовольно улыбался, как какой-нибудь министр, только что открывший приют для бездомных.       «Это было бы слишком просто. Я должна учиться сама.»       «Подождем до первого экзамена по СОВ.» — Невидимая усмешка.       «Так ты мне поможешь?»       «А зачем дневник вообще прятать? Благодаря моей проницательности никто не сможет ничего прочесть, а если даже кто и напишет что-нибудь, отвечать я не стану. Но ты можешь всюду таскать меня с собой, используя заклятие Незримого расширения. Тебе, кстати, в повседневной жизни очень пригодится. Оно звучит как „Капациус экстремис“. Довольно сложное, вряд ли получится с первого раза, но необычайно полезное.»       «Сейчас.» — Быстро нацарапала Луна: ей не терпелось использовать новое заклинание, тем более, что его подсказал Том. Она так торопилась, что не заметила на считанные секунды проявившиеся слова: «Только его использование без специального разрешения незаконно.»       Освещая клочки темного пространства вокруг себя палочкой, застрявшей в спутанных волосах, Луна нырнула под полог, наполовину свесилась с края кровати и потянулась к чемодану. Нащупав застежку, она дернула ее вверх, чтобы крышка отскочила сразу и не пришлось делать лишних движений, способных создать шум и привлечь внимание сокурсниц. Интересно, который час? Слишком темно для раннего утра. И не лень же было любопытной соседке вставать посреди ночи лишь за тем, чтобы стащить у Полоумной Лавгуд на ладан дышащую и абсолютно пустую книжицу, цена которой — кнат. Или она может стоить дороже? Как крестраж дневник вообще бесценен: подумать только, частичка души самого опасного мага из когда-либо существовавших. И каково живется Волан-де-Морту сейчас, с буквально разорванной в клочья душой?       От неразборчивых, перебивающих друг друга мыслей её отвлек гулкий стук — дубовая палочка, несмотря на все серебристые локоны хозяйки, поддалась гравитации и, соприкоснувшись с полом, покатилась прямиком к центру комнаты, разгоняя ночную темень. Луна сползла с кровати и, видимо, подражая собственной палочке, ползком направилась за ней. Когда она наконец достигла цели, откуда-то сверху раздалось сонное и сердитое «Люмус».        — Ну, и чем Полоумная занимается посреди ночи? Ты мешаешь! — Эни нависла прямо над ней (и как она так тихо подкралась?) с зажженной палочкой в руках и лютым презрением на лице.        — Я просто уронила…        — Остатки здравого смысла?        — Палочку, — Луна села на колени и продемонстрировала «беглянку».        — Может, тебе помочь? — с издевкой произнесла Эни, протягивая руку.        — Спасибо, — Лавгуд взялась за протянутую ладонь, которую девушка тут же отдернула, скривив губы. Раздался звук, отдаленно напоминающий журчание.        — Мой браслет! — взвизгнула Эни, рывком поднимая упавшую серебряную цепочку.       «Такая красивая, я её видела прежде?» — на мгновение задумалась Луна, как тут на шум проснулись остальные. С непониманием и раздражением они смотрели на то, как их соседка трясущимися руками перебирала порванную цепь. Эни взглянула на Луну полными ненависти глазами.        — Это все из-за тебя! — Она подчеркивала каждое слово, выплевывая его. — Ты — чокнутая, жалкая, неотесанная…        — Репаро, — тихим ровным голосом произнесла Луна, указывая тонким концом палочки на место бывшего соединения двух звеньев.       Целое украшение будто еще больше взбесило Эни, она сжала цепочку в руке, топнула ногой, развернулась на пятках и, провожаемая взглядами ничего не понимающих когтевранок, сердито затопала к своей кровати.       Через минуту сонные девушки, шумно выдохнув, задернули пологи и откинулись на подушки. Луна последовала их примеру, предварительно спрятав дневник Тома в прежнее место. Как только её лохматая голова коснулась свежей и прохладной наволочки, из неё тут же вылетел и неудачливый полуночный воришка, и разговор с Томом, и серебряный браслет.

***1992***

      Ранним утром Луна сидела на краю кровати и осторожно шевелила поврежденной накануне рукой, крутила и сгибала её во все стороны. Не болело, совершенно! Теперь уже без опаски девочка размотала бинты и оглядела совершенно здоровую ладонь — будто ничего и не было. Когда она была совсем маленькой девочкой и часто падала и разбивала коленки или царапалась о деревья и колючие кустарники, обильно растущие в саду у дома, мать точно так же быстро лечила её ранки и даже настоящие боевые ранения от встречи с соседской ребятней. Все-таки магия — удивительная вещь.        — Сегодня репетиция, Лавгуд, не опаздывай. — Это Эни. Она уже оделась и теперь спешила завтракать. Напомнила. Значит, все же хорошая.       Девочка решила не отставать: наскоро оделась в ярко-клетчатое шерстяное платье, пару раз провела гребнем по волосам, сделав только хуже, уничтожила использованные бинты волшебной палочкой, прихватила свою вязаную сумочку и в припрыжку понеслась в Большой зал.       Зал не был наполнен даже на половину — все студенты просто-напросто отсыпались в субботнее утро. Когда Луна проходила мимо стола гриффиндорцев, одинокий пухлый мальчик в школьной форме помахал ей рукой и тут же отвернулся, прикрывая ладонями вспыхнувшие щёки. Девочка поприветствовала Невилла и направилась в сторону своего стола, где ожидала увидеть бодрого и жизнерадостного Роберта. Но его там не оказалось. Более того, печального и измотанного тяжелой учебой Роберта там тоже не было. Спит, как и все, кто учился дальше третьего курса.       Зато была Роби — маленькая серая мышка с большим чувством справедливости.        — Доброго утра, Луна, — робко произнесла девочка.        — И тебе добра утром, Роби, — тепло улыбнулась она в ответ, усаживаясь рядышком и пытаясь охватить взглядом весь стол. — Какие красивые булочки, — мечтательно произнесла Луна, хватая одну, самую румяную, и надкусывая мягкий бочок.        — И очень вкусные, — добавила Роби. Луна промычала что-то нечленораздельное. — У тебя сегодня хор?        — Угу, — последний укус — вот и кончилась булочка, теперь нужно запить. Какао, да. Ох, слишком горячий. Луна чуть сморщилась.        — Если Эни опять начнёт выпендриваться и говорить тебе всякие нелепости и гадости — просто не обращай внимания, а ещё лучше — скажи профессору Флитвику. Давно пора приструнить эту девчонку. Ой, — Роби испугалась собственным словам. Поправив очки, она уткнулась носом в тарелку с овсянкой и, набив побольше ложек с густой кашей в рот, замолчала.        — Она больше не будет, она стала добрее, — сказала Луна, протягивая руку за ещё одной булочкой.       После завтрака Луна попрощалась с Роби, пожелав ей напоследок удачного дня, в холле столкнулась с Джинни, и они вместе уворачивались от чернильных бомбочек Пивза (одна из них все же достигла цели и растеклась синим пятном на подоле платья Луны), пытаясь попасть в него заклятьем Локомотор*, а после этой маленькой баталии девочка покинула замок и не спеша направилась к лесничему Хагриду. Давно пора было его навестить.       По дороге она пыталась сосчитать все цветки молли, но сбилась, как только обогнула каменный круг и отвлеклась на громко каркающих ворон. Походив вокруг тыквенных грядок, Луна подошла к хижине. На пороге гордо восседал огромный черный пес. С Клыком девочка уже была знакома, а потому поздоровалась с ним на почтительном расстоянии. Тот кивнул — все понимает — и слез со ступенек, пропуская девочку к двери. Постучав три раза и услышав громогласное «Входите!», Луна приоткрыла тяжелую дверь и проскользнула внутрь.       В нос ударил резкий и неприятный запах удобрений — зачем их вообще хранить дома? Круглый массивный стол непривычно пустовал: ни тебе горячего чайника, ни грубых чашек, ни каменных самодельных пряников. Сам Хагрид возился с сундуком, что стоял в углу полутемной комнаты.        — Ну, и кто ко мне пожаловал? — не оборачиваясь пробасил он. — Гарри, это ты?        — Нет, это я, — ответила Луна, занимая место за столом. Лесничий медлительно развернулся.        — Луна? Лавгуд? — обрадовался он и кинулся обнимать девочку, но вдруг остановился и начал хлопать крупными ладонями по бокам. — Я это, того, вишь, приготовил… ну, у меня для тебя есть кое-что. Во-от, — Хагрид выудил со дна одного из широких карманов маленькую картонную коробочку с маленькими дырочками на крышке и протянул её Луне.       Девочка приняла подарок и открыла коробку. По донышку ползало крохотное голубое существо.        — Кто это, Хагрид? — спросила Луна, осматривая животное. У него не было усиков, лапок, глаз — ничего. Но оно точно передвигалось. А потом вмиг приняло клетчатый окрас. — Неужто мозгошмыг? А как ты его поймал?        — Мозго…? Э-э, — протянул лесничий, почесывая бороду. — Нет, это Тоубукс. Существо, в общем-то, того, бесполезное, но не безынтересное. Не только окраску менять может, но и форму под то, что пожелаешь. Нужно просто представить, понимаешь?       Луна понимала. Она представила, как клетчатый Тоубукс стал лиловым крохотным чайничком. И тот стал, только пара из носика не хватало.        — Эвоно как, вишь, — бубнил Хагрид, — редкое существо, да. В капусте нашел, он притворился гусеницей, и я его чуть, того, не прихлопнул. А потом он как в рыжую бабочку обратится — еле поймал, вот. А ты любишь их, диковинных зверушек, так что забирай. Кормить его не нужно, только дважды в день поливай одной капелькой сладкой воды.        — Спасибо, Хагрид, большое спасибо, — Луна с искренней благодарностью посмотрела на лесничего, а потом кинулась его обнимать, отчего он смущенно заулыбался и спрятал стремительно краснеющие щеки в бороду.        — Ну-ну, не стоит, — мычал полувеликан. — Ты зачем приходила, а? Вопрос ко мне какой аль просто соскучилась?        — Давно не навещала, хотя обещалась, — отвечала девочка, размыкая объятия и усаживаясь обратно на табурет, где принялась задавать Тоубуксу всевозможные цвета и формы, не прерывая разговора. — На этой неделе я познакомилась с мальчиком из Гриффиндора, Невиллом, получила «Превосходно» у профессора Снейпа за сочинение о лунном камне, а потом и наказание от него же, а отбывала я его с мистером Филчем, чистила старые награды. Это так забавно — заниматься уборкой по-маггловски, без волшебства.        — Невилл? Это который такой неуклюжий и до безобразия невезучий? — Спросил Хагрид. — Знаю его, бедный мальчик, тяжелая у него, понимаешь, судьба, — он замолчал на минуту, покачал головой и продолжил: — А Снейп-то тебя за что наказывал, а?        — Опоздала, потому что заговорилась с портретами. Они рассказывают куда более интересные истории, чем варение зелий от кожной сыпи.        — Ну, это, не хорошо занятия пропускать-то, не хорошо.        — А как ты живешь, Хагрид? Что делаешь целыми днями? — поинтересовалась Луна.        — Да так, потихоньку. У лесничего дел много, понимаешь. К Хэллоуину вот тыквы ращу, видела, какие огромные уже? Пузатые, хе-хе, лишь бы не испортил кто. Помимо огорода за лесом надо приглядывать: чтобы кентавры не разбушевались, чтобы фестралы не улетели, чтобы соплохвосты не сожгли пол-леса.        — Фестралы? — и без того большие глаза Луны от удивления расширились еще больше и уже почти выкатились из орбит. — Здесь есть фестралы? Легендарные черные лошади, которых видит только тот, кто видел смерть? Они правда летают? Они правда возят кареты с учениками? Я читала об этом в «Истории Хогвартса», но и вообразить не могла, что они и в правду ходят по территории школы. А ты покажешь мне одного? Хагрид, пожалуйста-пожалуйста, покажи.        — Тише ты, тише, тараторка, — нарочито нахмурился Хагрид, — покажу я тебе, покажу, — девочка захлопала в ладоши, — если только ты сделаешь все домашние задания.        — Сделаю, сделаю, — закивала она и, накрыв коробочку с Тоубуксом, поднялась с места.        — Уже уходишь? — расстроился лесничий. — Вот голова дырявая, — хлопнул он себя по лбу, — я же тебя даже чаем не напоил. И конфет не предложил, растяпа. — Хагрид резко поднялся с места, протопал к застекленному шкафчику и принялся рыться на полках, отыскивая свои знаменитые ириски, которые склеивают зубы почище Акклутиума**. — Вот они, держи, — говорил он, щедро ссыпая конфеты в сумочку Луны, — их все мои любимые ученики просто обожают, да, особенно Гарри Поттер.        — Спасибо, Хагрид, за все спасибо, — прощалась девочка. А потом ловко выскользнула из хижины. — И тебе спасибо, Клык, — сказала она верному псу, после чего перестала просто ходить, а побежала вперед — или назад? — к замку, выполнять домашние задания и поить Тоубукса.