Эта необыкновенная Луна

       — Ну и что это за…? — Рон грязно выругался, отчего Гермиона чуть не выронила толстенную книгу в отвратительной красно-коричневой обложке. Зачем она её вообще притащила?        — Рон, следи за речью! — шикнула на брата Джинни. — Луна, попробуй еще раз.       Луна послушно начала прохаживаться мимо пустой стены в коридоре восьмого этажа, думая о тихо потрескивающих поленьях в камине и мягкой синей обивке уютных кресел. Ничего. Стена оставалась такой же пустой и холодной и никак не хотела открывать дверь в Выручай-комнату.        — Может, она сломалась? — С этими словами Уизли подошел к стене и от души её пнул. И уже в следующее мгновение не сдержался, повторно выругался, более изощренно, и схватился за носок правой ноги.        — Скорее всего, кто-то её уже занял, — сделала вывод Луна. — И теперь не хочет, чтобы его потревожили.        — И кто же у нас такой умный? — спросил Рон.        — Жаль, что на карте Мародеров комнаты нет, так бы сразу узнали, кого она скрывает. Может, кто-то из ОД? — предположила Гермиона, на всякий случай ощупывая стену.        — Ага, — подал голос Гарри, — или Дамблдору опять потребовалось большое количество ночных горшков всех цветов и размеров. — Он вспомнил историю, которую услышал от самого директора на Святочном балу два года назад.       Луна опустилась на пол и скрестила ноги перед собой. Прошла неделя с того разговора в Выручай-комнате. Попыток стащить дневник больше не было, и она вконец забыла эту неприятную историю. Том волновался — это было заметно по его рваному и постоянно меняющемуся почерку — и почти каждый день интересовался, как продвигается поиск крестражей, что Луна намеревается делать, что творит Волан-де-Морт. На первые вопросы девушка не могла дать никаких ответов, а вот новости о безумных и ужасающих поступках Темного лорда поступали к ученикам регулярно. Поводов для радости как у самой Луны, так и у всего магического мира в целом оставалось все меньше и меньше. Ничего не происходило.       Правда, вчера пришло письмо от её старого друга Роберта. Он сообщал, что этим летом закончил четырехлетнюю стажировку в больнице Святого Мунго и стал полноправным врачом. Судя по всему, он был весьма доволен своей работой: помогать людям, спасать смертельно раненных, поднимать настроение сошедшим с ума, вместе смеяться с пострадавшими от неправильно произнесенных заклинаний. К примеру, один пациент хотел быстренько погладить брюки, так как опаздывал на работу в Министерстве, ошибся одной буквой и превратил свои ноги в гусиные лапки. Также Роберт рассказал об одной миловидной медсестре, которая, предположительно, училась в Шармбатоне. К своему стыду, он не знает её имени, так как та все время молчит. Недавно Роберт начал замечать её смущенно-восторженные взгляды и легкий румянец на чуть пухловатых щеках. Луна искренне надеялась, что он найдет свою истинную любовь и будет счастлив. Она написала об этом в письме, которое отправила нынче утром.        — Лавгу-у-уд, ты чего, уснула? — Гарри присел на корточки и активно махал рукой перед её носом.        — Нет, просто задумалась. Может, нам стоит найти другое место для разговоров?        — Библиотека? — предложила Гермиона. От скуки она выпускала из палочки пестрые ленты, которые некоторое время летали в воздухе, а потом, шелестя, струились вниз, сворачивались в спирали и ложились друг на друга.        — Только не туда! — взмолился Рон.        — Он прав, как это ни странно, — подключилась Джинни. — Библиотека давно перестала быть могильником чужих тайн, там есть свои уши даже в отделе с травами и растениями; не в обиду тебе, Невилл.       Невилл вздрогнул, осознав, что друзья все-таки помнят о его существовании.        — Зал трофеев? Туда уж точно никто просто так не заглядывает, — сказал Гарри, поправляя очки.        — А сидеть на полу будем? — осведомился Рон.        — Тебя положим как лавку, — съязвил Гарри.        — А ведь это идея, — задумчиво произнесла Луна. — Нет, Рон, на тебя мы садиться не будем, но поговорить в Зале действительно возможно. — Чтобы слова не расходились с делом, она поднялась, отряхнула голени и быстрым шагом направилась к лестнице.        — Ну что ж, все за ней, — скомандовала Гермиона и навела палочку на кучку лент. — Экскуро. Вот так-то.       Вскоре вся компания расположилась на полу комнаты наград, предварительно применив заклинание чистоты.        — Итак, — начала Гермиона, укладывая подозрительный талмуд себе на колени, — ты узнала то, о чем я просила? — Она в упор смотрела на Луну, как строгий учитель, ожидавший исключительно правильный ответ на поставленную задачу.        — Да, я спросила. Оказалось, что дневник стал первым крестражем и о последующих Том ничего не знает: где они и что из себя представляют. Но он сказал, что предметы для следующих крестражей должны быть необычными, уникальными, даже реликвиями. Так же у него были мысли для четырёх крестражей — предметы, принадлежавшие четырем основателям Хогвартса.        — А вот тут уже легче, — внезапно заметил Гарри. И все дружно на него уставились. — В том смысле, что нам не придётся буквально рыться в каждом мусорном ведре в поисках любимой вилки Тома Риддла, которую он решил превратить в крестраж из-за ностальгии. А с реликвиями и того проще — не так уж и много личных вещей великих магов, доживших до наших дней.        — А ты прав, Гарри, — воскликнул Рон. — Осталось найти пособие для юных уничтожителей лорда Волан-де-Морта с картой и подробной инструкции по уничтожению.        — Кстати, как мы их будем уничтожать? — опять напомнил о себе Невилл.        — Об этом я собираюсь найти информацию в книге, — Гермиона похлопала по томику, предназначение которого наконец начало проясняться.        — Есть ещё кое-что по поиску. — Луна многозначительно обвела взглядом друзей, выдержав паузу. — Том сказал, что чувствует, когда рядом находится другой незахваченный крестраж. И… В Хогвартсе находятся два крестража.        — То есть Риддл буквально под носом у Дамблдора раскидывал осколки своей души и ухом не повёл? — изумился Невилл. — А он был смел.        — И чрезвычайно нахален, — добавил Гарри. — А раз под носом у Дамблдора, то и нам не составит больших трудов их найти.        — Так, а что там с уничтожением? Я полагаю, что не все так просто. Это не сучок переломить. — Рон даже ерзал на месте от нетерпения. Либо ему было холодно на полу. — Что у тебя за книжка, Гермона?        — Прямиком из запретной секции. — Девушка старалась не смотреть на Уизли, опуская голову или переводя взгляд на сидящего рядом Гарри.        — Что? Не верю своим ушам! Может, ты еще ограбила Снейпа? — Рон не уставал удивляться.        — Пока нет, — коротко ответила Гермиона, раскрывая книгу. — Здесь говорится, что крестраж впервые был создан Герпием Злостным и до Сами-Знаете-Кого никто не делал более одного. Уничтожить же артефакт может легендарный меч Годрика Гриффиндора, яд Василиска, адское пламя и поцелуй дементора.        — А, ну, совсем проблем нет, — саркастично заявил Уизли, — я вот только вчера василиска доил, яду — завались.       Гермиона и Джинни бросили на него яростные взгляды, отчего тот вмиг почувствовал себя неуютно и надолго замолк.        — Что же делать, мы почти ничего не имеем. — Гарри напряженно чесал лоб — шрам не давал ему покоя последние несколько дней; Волан-де-Морт резвился вовсю. — Только старый дневник Тома Риддла и еще более старый талмуд, который надо как можно быстрее вернуть на место, если мы, конечно, в плюс ко всем неприятностям не хотим огрести по полной от мадам Пинс.        — Я почитала подробнее о всех средствах, в том числе о мече Гриффиндора, — внезапно продолжила Гермиона. — Легенда гласит, что истинный гриффиндорец способен вытащить меч из Шляпы.        — Той самой Шляпы, которую МакГонагалл напяливает на первокурсников в начале года? — спросил Невилл.        — Именно.        — Она находится в кабинете Дамблдора! — осенило Гарри. — А что, если у кого-нибудь из нас получится выудить меч? Тогда у нас сразу будет оружие!        — Верно, — обрадовалась Джинни, — кажется, у нас все налаживается.        — А когда это ты успел побывать в кабинете директора, а, Гарри? — нахмурилась Гермиона.        — Ну… — замялся он, — это было в конце прошлого года, когда Сириус… — нервный вздох, — я… я тогда полкомнаты ему разнес, наверняка кучу полезных вещей испортил.       Джинни сочувственно положила руку ему на плечо и чуть сжала, передавая свои мысли, свои чувства через прикосновение. На несколько минут все замолчали, вспоминая потерю Гарри, свои и чужие потери в слишком уж затянувшейся войне против одного-единственного озлобленного на весь мир мага. Пытаясь отвлечься от грустных мыслей о матери, Сириусе, родителях Гарри и Невилла и тех людей, что почти ежедневно гибнут от рук Пожирателей, Луна достала из сумки дневник и принялась бездумно листать пустые страницы, как будто искала меж невидимых строчек ответы, подсказки, помощь.        — Так это и есть тот самый дневник? — удивленно вскинула брови Гермиона. Остальные чуть дернулись, словно выходя из транса, и тоже обратили своё внимание на потрепанную книжицу. — На вид ничего особенного. — Все, включая Луну, кивнули. — А ты можешь показать, как он… ну… работает?        — Конечно, — Луна открыла чернильницу, пошарила рукой в волосах и уже в следующую секунду посадила огромную кляксу на одну из страниц. Все, кроме Джинни, которая уже видела этот фокус, с изумлением наблюдали, как дневник впитывает в себя чернила, а потом выплевывает их обратно в одно-единственное слово: «Опять?»        — Вот оно что! — воскликнул Рон. — Но… — Он не успел договорить: за стеной послышались отчетливые шаги спускающегося вниз по лестнице, а вскоре дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появился мистер Филч. Следом за ним семенила миссис Норрис.        — Что это вы здесь делаете? — начал ворчать завхоз, склоняясь над сидевшими в круг друзьями. — И не говорите, что домашние задания — ни за что не поверю! Нашли место для обрядов, сатанисты? Пошли вон! А не то позову профессора Снейпа или натравлю на вас Пивза.       Ребята решили не вступать в дискуссию, быстренько собрались, кинулись прочь из Зала трофеев и, прощаясь на ходу, разбежались кто куда: Луна к Северной башне, Гермиона в библиотеку, Гарри к кабинету Дамблдора, а Невилл, Рон и Джинни в гостиную Гриффиндора.        — Как он нас назвал? — тяжело дыша, возмущался Рон.        — Сатанисты, — выдохнула Джинни.        — И кто это такие? — перепрыгивая через ступеньку-ловушку, полюбопытствовал Невилл.        — Не обращайте внимания, мальчики, Филч просто бредит.

***1992***

      С задернутым пологом и под одеялом Луна грызла кончик пера, размышляя о том, как лучше поздороваться с дневником и тем, кто в нем обитает. «Привет», «Добрый вечер» и «Здравствуй» она использовала день за днем в течение месяца и наверняка казалась Риддлу не оригинальной глупой первокурсницей.       «Бонжур!» — наконец вывела она.       «Луна? Это точно ты?»       «Да, конечно же. Как твои дела?»       «У меня нет дел.»       «Тогда как твое настроение?»       «У меня нет настроения.»       «Что же у тебя тогда есть?»       «Желание.»       «О, правда? Какое же?»       «Я могу рассказать тебе.» — Луна ожидала, что рассказ последует сразу же, однако прошло несколько минут, но Том ничего не писал. Но как только девочка обмакнула перво в чернильницу и поднесла его к уже чистой странице, стала проявляться надпись: — «Я бы хотел тебе кое-что показать, если ты не против.»       Девочке показалось, что её собеседник нервничает: привычное слияние букв отсутствовало, слова то стояли вплотную, то налезали на соседние, то разрывались посередине, из-за чего смысл написанного был понятен не сразу.       «Нет, не буду. Не сейчас. Ты еще не готова.»       «К чему не готова? Я ко всему готова, можешь даже начать меня экзаменовать по любому предмету — я отвечу на любой вопрос. А еще у меня уже довольно неплохо получается превращать гусеницу в веревку и обратно. Профессор МакГонагалл очень меня хвалит. А еще профессор Флитвик попросил меня исполнить одну песенку на Хэллоуин. Эни почему-то расплакалась и убежала, наверное, она хотела выступить.»       «Что? Какая Эни? О чем ты говоришь? У меня к тебе серьезное дело.» — Том недоумевал и даже начинал злиться.       «Эни — моя соседка по комнате, она хорошая, но, по-моему, я ей чем-то не нравлюсь. Или она не высыпается из-за того, что я скриплю пером по ночам, когда переписываюсь с тобой. Оно так скрипит, если бы ты слышал! Может, попросить отца прислать мне новое? Он мне не откажет, ни за что на свете не откажет. Он у меня такой добрый, я тебе рассказывала?»       «Луна, остановись, при чем тут твой отец? Глупая девчонка!» — почерк становился все более рваным, словно самого Тома рвало на части. Сейчас внутри дневника было двое: свет и тьма, отчаянно борющиеся друг против друга и с самими собой.       «Почему ты называешь меня глупой? Я просто младше тебя, но это не моя вина, и скоро я вырасту и стану такой же умной, как ты. Тогда ты не будешь сердиться на меня?»       «Я не сержусь, просто хочу сказать тебе…» — следующая строчка перекрыла еще не успевшую впитаться строку: — «Почему ты не слушаешь меня? Хватит!»       «Я слушаю. Расскажи мне то, что хочешь. Я умею слушать, правда. А вот Тоубукс — нет…»       «Как поживает твой питомец?» — писала еще совсем крохотная светлая сторона Тома Риддла.       «…потому что у него нет ушей. И рта. И носика нет. Совсем ничего. Бедный он.»       «Перестаньперестаньперестань!» — тьма душила свет, подступая со всех сторон и отрезая пути к отступлению. Маленькая Луна топталась где-то рядом, не обращая внимания на проблему, и свет не мог вздохнуть, ему не хватало жизненной силы и подпитки от доброты и очарования девочки. И он сдался, сжавшись в комок и закрыв лицо детскими ладошками.       «Прости, Том. Я больше так не буду.» — одумалась Луна. Но было слишком поздно.       «Ты можешь кое-что сделать для меня?» — ликовала мрачная душа Риддла.       «Конечно! А что?» — ей так хотелось загладить свою вину, что она была готова на всё.       «Нужно навестить одну мою старую подругу. А сам я, как видишь, не могу этого сделать. Возьмешь меня с собой?»       «Без проблем. Кого надо навестить?»       «Миртл Уоррен.»