Наследники Сантива.

      Толстая ветвь была благополучно освобождена от грубой коры и высушена на окне. Твердое дерево прекрасно подходило для моей задумки, и вечерами я покрывал гладкую поверхность инструмента сетью руноскрипта. Пока я занимался рукоделием, золотистая бестия отправлялась в комнату брата, где подвергала террору всю аккуратно сложенную одежду. Ларибэлль гонялся за маленьким дебоширом, но тот очень резво удирал практически по всем плоскостям кроме стен и потолка. В итоге Рыжик так и уходил с взъерошенной прической на занятия по боевой магии. Будучи весьма не слабым студиозусом, брат всегда старался показать себя. Они с Кэжжем частенько практиковались вместе, обмениваясь заклинаниями которые узнали вне академии. Брат был не против поделиться знаниями, но некоторые он все же не озвучивал. Дедушка обучил нас убийственным проклятиям, но строго настрого запретил ими пользоваться. Жизнь наследника королевского трона изначально предполагала что будут люди которые попытаются нас убить, и самое гуманное что мы можем сделать, так это ответить им той же монетой.        Закончил с артефактом я только через месяц, из-за маленького энергорезерва вливать силу в руны приходилось довольно долго. Может сэр Арегро и перегибал палку на занятиях, но именно благодаря его нестандартному подходу, я смог научиться зачаровывать предметы практически не используя собственный энергорезерв, которого и так не хватало. В итоге мой стол был завален всяческого рода инструментами и артефактами, позаимствованными на занятиях по теории магии.        Я сел на кровать держа в руках руническую ветвь. Золотистый пейт расхаживал по комнате учась ходить на задних лапах, и корчил забавную мордочку, падая на пятую точку не удержав равновесия. Надо опробовать ветвь. Не зря же я потратил на нее столько бессонных ночей. Двадцати сантиметровая ветвь откликнулась на мою энергию, полыхнув изумрудными рунами. Нужно испробовать что-нибудь простое. Творить волшебство можно разными способами. Самые распространенные, это голос и движение. В моем случае подходит именно второй вариант, так сотворить заклинание я рассчитываю именно ветвью.        Золотистый в очередной раз плюхнулся на попу и обиженно пискнул. Ему сложно давалось ходьба. Хоть он и ел за троих и силушки хватало, для его возраста это было рановато. Но мелкий упорно вставал на задние лапки. Но когда я впервые взмахнул ветвью, он остановился и стал наблюдать за тем, как рунический предмет оставлял за собой слабый зеленоватый шлейф энергии, выписывая в воздухе магическими чернилами формулу.       Завершив формулу, я коснулся кончиком ветви центра формулы, запуская последовательность. Символы втянулись в одну точку и образовали сферу нежно зеленого цвета. Заклинание «Фонарь» было одним из самых простых, для первогодок только поступивших в академию. И тем не менее, без ветви я коплю энергию для нее несколько часов. Сама по себе ветвь является хранилищем волшебной силы, а руны что я нанес, собирают витающую в воздухе силу.        Золотистый поклацал лапками в сторону плавающего фонаря, и встал под ним, внимательно осматривая сферу и принюхиваясь к ней. Волшебный фонарь качнулся в воздухе, и соприкоснулся с любопытным черным носиком, лопаясь и высвобождая хранящуюся в нем энергию. С испугу малец вдохнул заряженный магией воздух, и зажал лапками носик. Меня это почему-то заставило улыбнуться. Правда потом золотистый чихнул снопом желтых искр, поджигая полы моей мантии.        Волшебный огонь потушить не просто! Особенно если этот огонь создал пейт. Я выскочил из своей комнаты и побежал вниз по лестнице, распугивая впечатлительных одногодок. Спасительная зачарованная вода нашлась этажом ниже, в декоративном фонтане, в который я нагло запрыгнул под удивленные взгляды студиозусов. Кто-то начал ржать, и в ответ получил жест с оттопыренным средним пальцем.        Когда я вернулся, то заметил моего мучителя стоящим на задних лапках и держащего мою ветвь обеими лапками. Я застыл в дверном проеме, и в меня влетел Рыжик, решивший посмотреть чего это мы тут расшумелись.        Золотистый медленно выводил в воздухе кривые символы формулы фонаря. Он что, запомнил их?! В его лапках, руноскрипт полыхнул золотом, наполняя этим же цветом, дрожащий кривоватый волшебный фонарь. Мелкий шмякнулся на попу и выронил ветвь, и глянув на нас с братом, довольно пискнул.        Пейт сотворил заклинание ветвью. Ладно бы он использовал заклинания своего вида, но он скопировал человеческое заклинание, и это только раз увидав как его сделал я. Сейчас этот комок золотистого меха дрыхнет в своем гнезде с набитым брюхом, а его бракованный волшебный фонарь летает по комнате. Утром я разбудил сэра Винтерборга. Ну, я думал что разбудил. Древний старикан оказывается вообще не спит. Выслушав мой рассказ, сэр Винтерборг лишь покачал головой. Малец и правда довольно умный. Я таскал его с собой в нагрудном кармане, и он внимательно слушал лекции.       Тем временем Ларибэлль зазубривал теорию магии. Он сразу вошел в десятку лучших «кастеров» первогодок академии. Он учился произносить формулу одного волшебства, и одновременно руками призывать второе. Это похвальное, но необязательное умение. Узнав о том что я сделал ветвь, Рыжик посоветовал взять больше занятий по специализированной магии. Я согласился, и Ларибэлль выдал мне стопку конспектов по этим предметам. Я и не знал что он их записывает, ведь для него это совсем не свойственно. В любом случае я нагнал группу за пару ночей.        Так пролетело полгода. Золотистый неплохо подрос и теперь едва влезал в нагрудный карман. Я уже привязался к нему, и не представляю, как бы я просыпался на занятия, если бы не эта бестия с бессонницей, привыкшая будить меня прыжком со шкафа. Ел он фрукты которые тягал в академическом саду, либо со мной в общем зале. Ему выделялась порция как моему фамильяру. Однако от сухого корма наотрез отказывался. Сэр Винтерборг пробурчал на это фразу «Что-то мне это напоминает», и поспешно слинял из общего зала.        Ларибэлль часто играл с золотистым. Ну как играл… Скорее улепетывал в обнимку с конспектами, потому что этот наглый пейт жевал свитки из-за запаха чернил. Я же покрывал конспекты барьером, не пропускающим запахи. Вдоволь набегавшись за моим братом, золотистый залезал ко мне на стол и подставлял животик под почесывание. Это наверное единственное время кроме сна, когда золотое пятно не мечется по комнате.        На носу уже экзамены за полугодие, все студиозусы начинают нервничать. Это в принципе ожидаемо, ведь получившие минимальную оценку, автоматически идут на отчисление. Ректоры объяснили данное решение тем, что необходимо правильно оценивать свои возможности, и не лениться, раз взялись за дело. Каждого студиозуса оценивают индивидуально, по его способностям и прогрессу. Например такой слабый маг как я, приложивший достаточно усилий для того что бы осилить простое волшебство обязательно сдаст экзамены. А вот если студиозус способный до вступления в академию щелчком пальцев призывать и прогонять непогоду, и через пол года не доказавший что научился чему-то большему, будет с позором отчислен за леньтяйство. Мэтр Серафим очень строг к этому. Хоть мы с братом и выбрали различные предметы, готовились к сдаче мы все же вместе, в библиотеке.