Наследники Сантива.

      Прав был старшой, за стеной и правда кто-то скребется. Ну это не страшно, ведь после занятий совершенно нет сил отвлекаться на подобную чушь. Когда я зашел в свою комнату то был готов увидеть все что угодно, от поехавшей от старости кровати, до выносного туалета в виде ведра. Но убранство комнаты меня удивило. Добротная кровать с двумя запасными комплектами белья, стеллаж с мантиями на каждый день недели, крепкий стол и стул со спинкой. Все это было укомплектовано в комнате три на пять шагов.       Комната Рыжика была абсолютно такой же. На столе был развернут свиток с перечнем занятий и запасная стопка бумаги. Я поразился разнообразию предметов, вчитываясь в краткие описания. В конце свитка было указано расписать предметы по дням недели, выстраивая желаемый график. Я не раздумывая взял перо и принялся расчерчивать и заполнять графы. Понедельник был ориентирован на практические занятия по зельям и травалогии, вторник на теории магических наук. Среда предвещала мне практические занятия с магическими артефактами, четверг рунические занятия, пятница забита алхимией, суббота и воскресенье занимали общие обязательные предметы. Так как я не одарен магической силой, и у меня практически отсутствует энергорезерв, такой график мне вполне подходил.       Первый день занятий прошел тяжело. Неподготовленная голова упускала практически все сказанное ректором. Хорошо хоть записывал. К вечеру, на столе образовалась внушительная стопка конспектов. Рыжик выбрал себе больше практических занятий по магии. Даже не будучи еще студиозусом, Ларибэлль хорошо колдовал, ведь дедушка сам учил его заклинаниям. А я просто наблюдал за их уроками запоминая формулы.        Четверг подошел незаметно. Занятия по рунической магии ведет сэр Арегро. Не скажу что он старый или молодой, по его лицу не скажешь, ведь он носит белую руническую маску. Человек он довольно веселый, и его шуточки над студиозусами были хорошо известны даже первокурсникам. Стоило группе зайти в зал, как полыхнула руна на полу, накладывая на нас волшебство парения.        — К концу недели, ваша задача научиться делать так же. — хихикал сэр Арегро смотря на барахтающихся под потолком первокурсников. — И меня не сильно волнует какой у вас график и насколько вы заняты. Только лучшие пройдут мои экзамены.        Первый урок заключался в расплетении рунического волшебства. В принципе, ничего сложного в этом нет, правда если ты сам не подвергаешься действию заклинания. Так что пятьдесят студиозусов плавали под потолком до самого вечера.        — Что же вы приуныли? Прошлая группа провисела всю ночь пока не поняли, не хочу тут сидеть до утра, так что скрипите мозгами дорогие мои, скрипите громче! — Хихикал преподаватель.       Что же могли сделать замученные студенты после суток барахтанья в воздухе над руническим кругом в окружении оберега? Все что приходило на ум, так это крепкое слово. Я подплыл к рунам и стал разглядывать их. Нанесены краской, а значит их так легко не стереть. Стереть?        И правда, если нарушить целостность круга, то волшебство станет нестабильным и рассеется. Пальцы расшатали, и выдернули линзу из оправы. На скрежет стекла о плитку обернулся ректор и хмыкнул.        — А я думал это будет дольше… — Он поднялся из кресла, подзывая своего фамильяра, бежевую летучую лисичку, и поспешно ретировался из зала, маневрируя между брыкающимися студиозусами. — Урок окончен, жду вас на следующей неделе.        Краска никак не хотела отдираться, и мне пришлось убрать линзу на место.        — Кэжж! — Позвал я знакомого.        — Ась? — Ко мне подплыл темноволосый магдорашинец.        — Тебе когда-нибудь говорили, что у тебя очень удачные рожки? — Я невинно улыбнулся.        — Нет, а что? — Трехрогий парил по кругу надо мной, его явно забавляла вся наша ситуация с рунами.        — Можешь клюнуть разок сюда? — я провел пальцем по зачарованной краске.        — Сломается же! — Кэжж пугливо прикрыл центральный рог пальцами.        — Магические дарования не сломать так легко. — У меня поползла бровь вверх. — К тому же похоже что краска не простая, я ее линзой содрать не смог.        — Ай, ладно, будет забавно. — Немного подумав сказал рогатый.        Кэжж осел на пол, огляделся, неспешно так прицелился, и довольно сильно размахнувшись, впилился рогом прямо в пол. Рунический круг полыхнул энергией и наконец погас, сбрасывая зазевавшихся студиозусов на пол.        Вернувшись в свою комнату я залез на кровать и отрубился. Благо в алхимической лаборатории было спокойнее, и я вновь пополнил свою стопку новыми конспектами.        Обед у нас был между занятиями, в общем зале. С первого дня нам с Ларибэллем стало ясно что если не занять место сразу, то есть мы будем стоя. Поэтому приходилось либо забегать в первой группе, либо приходить под самый конец перерыва. В один из таких обедов я пришел весьма вовремя.        Потолок как всегда был оккупирован волшебными зверями, и общая картина их бесконечных игр отвлекала от учебной суеты. Над нашим с рыжиком излюбленным столом красовалось плетенное гнездо пейтов. Самочка огненного окраса иногда выглядывала из гнезда смотря на студиозусов внизу. Ее частенько подкармливали фруктами, подбрасывая их вверх. Выглядело это довольно мило.        Где-то через месяц, из гнезда стал доноситься различимый стук. Самочка частенько бегала из гнезда за свежей травой на улицу, и в этот момент мы с братом застали пугающую картину. Одно из яиц с буйным малышом выпало из гнезда, растолкав прутики, из которых была связана большая чаша. Хорошо хоть после занятия сэра Арегро с очередными шуточками, я уже проснулся. Я успел поймать крупное бежевое яйцо в ткань мантии. Сперва мы перепугались что скорлупа треснула, но из щелочки тут же показалась золотистая лапка, оцарапавшая скорлупу снаружи.       Маленький пейт протяжно пискнул и выпал из скорлупы в мои руки. Вернувшись, огненная самочка долго носилась под потолком ища свою пропажу, но увидав золотистого в моих руках успокоилась и вернулась в гнездо. Мы попытались вернуть его, но самочка лишь протяжно на нас зарычала. Ларибэлль пригрозил ей надёрганными ушами. Его остановил ректор Винтерборг, заметивший нашу дружную компашку выстроившую живую лестницу от стола к гнезду. Старый усатый зоолог лет ста семидесяти, с неизменным окружением десятка не менее старых фамильяров объяснил что она не признала малыша, потому что не видела как он вылупился из яйца. А в добавок к этому, на нем теперь еще и мой запах, так что бесполезно пытаться что-то объяснять ей. Пока мы общались, розовошерстый фамильяр вылизал малыша и прижал к пушистой груди, согревая его. Сэр Винтерборг попросил меня зайти с малышом в его кабинет после занятий. Учитывая что этот старый сэр знаком с дедушкой, то отказать я не могу.       Розовошерстый отдал мне золотистого и последовал за своим магом. Еще старик оставил колбу с молоком. Я даже знать не хочу откуда у него колба с молоком пейтов, и зачем он носил его с собой.        Занятия по рунам кончались как обычно с очередным подвохом. Сэр Арегро наложил на учебный зал рунический барьер когда уходил. И пол сотни замученных студиозусов ломали голову над тем, как опять выйти из зала. Проблема решилась с помощью центрального рога Кэжжа, который опять сделал им дыру, на этот раз в стене. Студиозусы конечно подкалывали его из-за этого, но были благодарны.        Сэр Винтерборг осмотрел золотистого, закапал ему глазки какой-то настойкой, и дал большую зачарованную колбу с молоком. Теперь этот золотой кусака живет в моей комнате. Глазки у него открылись через два дня, и я перестал кормить его с пипетки. Мелкий с умной мордочкой смотрел на все вокруг и прислушивался к звукам. Спал он в гнезде свернутом из моей старой мантии, и пил молоко из маленькой мисочки. Через месяц он уже бегал по столу как угорелый. Вниз он не спускался, видимо побоявшись упасть, поэтому постоянно докучал мне пока я прибирался в конспектах. Он кусал ткань моих рукавов и тянул их, хорошенько исцарапав стол своими коготками всего за несколько недель. Когда я говорил, он замирал и прислушивался, поднимая одно ушко.        Я не стал придумывать ему имя, так как пока я не рассчитываю заводить себе фамильяра. Я частенько сбагривал золотистую бестию брату, заседая ночами за рунами, или артефактами. К концу второго месяца я взял несколько выходных за накопившиеся баллы обучения. Это так сказать местная валюта. Студиозусы зарабатывали очки на занятиях, и тратили на удобства. Как по мне, так вполне удачное решение.        Усадив золотистого в передний карман на мантии, я направился в волшебные сады академии. Как слабый магически, я решил сделать себе простенький артефакт помогающий слабым магам концентрировать энергию.        Мы с золотистым проходили полчаса по бесконечным дорожкам мощенными камнем. В академическом саду растут практически все известные магические деревья и растения, и я сейчас искал одно дерево, высаженное великим Фамильяром самой магии. Оно единственное имело очень необычные, сочно зеленые листья. Это дерево прекрасно выделялось на пестром фоне остальной растительности. Для артефакта подходят только деревья отмеченные магией. Я подошел к необычному ребеевому дереву и аккуратно срезал толстую ветвь с фруктами. Почуяв запах угощения, золотистый едва ли не выпрыгнул из кармана, цепляясь коготками за крупный желтый фрукт. Вот и нашли чем будет питаться малец после того как кончится молоко в кувшине.        — Вкусно? — Я улыбнулся.       Золотистый в ответ лишь довольно чавкал угощением.