Наследники Сантива.

      Изумрудная гончая попала в сильный шторм. Даже студиозусы оказались полезны в это время. Корабль опасно наклонялся, грозясь перевернуться, но под звучную ругань капитана, бортовые маги работали отменно. Нам же было указано следить за грузами, и экипажем. К счастью все обошлось, и никто не сорвался с бортов в воду.        Изумрудные паруса порвались, и когда после бури наступил штиль, мы плыли на одной только магии. Через пару дней капитан согласился на ускорение реактивной струей пламени Кэжжа, пока маги штопают парусину. Дата в наших свитках стала подсвечиваться изумрудным светом, говоря о том что сегодня должно что-то произойти.        Все фамильяры, включая Мортимера были на взводе, но мой пейт не мог объяснить причину. Он чувствовал что-то, и это не давало ему покоя. Разговорив кока я узнал что эти воды, где мы ползем со скоростью черепахи, принадлежат морскому народу. А значит причиной беспокойства фамильяров могло стать их присутствие. Дружная компания студиозусов договорилась между собой дежурить по двое на палубе с четырех сторон. В назначенный день, все пассажиры вылезли наверх, чем взбесили экипаж корабля. Изрядно пополнив свой словарный запас отборными старосантивскими ругательствами, студиозусы все же спустились под палубу. Однако, мы с братом уговорили капитана закрыть глаза на наше присутствие. Четверо, это не сотня, так что он согласился. Ноа с Мортимером были поглощены обсуждением нашего путешествия, а мы с рыжиком следили за водой. И как оказалось, не зря.        На закате, в прозрачной толще спокойной воды началось движение. К кораблю приближалось зеленое пятно, гонимое тремя серыми. Рыжик тут же перевоплотился в хранителя, и они с Ноа не сговариваясь, спрыгнули с борта, летя навстречу существам. Ларибэлль умел общаться мыслеречью, и похоже уже был в курсе происходящего. Он скомандовал нам с Мортимером готовить оглушающие заклинания.        Синяя и золотая стрелы нырнули в воду, оставляя за собой рябь на зеркальной глади. Секундой позже, граница воды над преследователями прогнулась, и лопнула от воздуха созданного моим братом. Из воды поднялись три серых нага, подброшенные все тем же заклинанием, и поймали своими головами пущенные нами оглушающие чары, падая обратно в воду. Еще секунда, и Рыжик с Ноа вынырнули из воды, держа под руки израненного зеленого нага, неся его на корабль.        — Наг на корабле — быть большой беде! — Гаркнул капитан Рельявелль.        — Он ранен, так что остается здесь! — Не уступал в получасовой перебранке Ларибэлль.        — Какая разница?! Нагам, не место на корабле!        — Все! Достал! — Фыркнул Рыжик и нанес на чешуйчатое плече испуганно смотрящего на всех нага, сантивийскую печать дипломата. — Кто тронет его, будет осужден по всей строгости сантивийского закона!        Капитан что-то проворчал, и покинул каюту, оставляя пятьдесят студиозусов, и нага.        Наг довольно маленький для своего вида. Его антропоморфное тело покрывает мягкая чешуя, а морда защищена более грубой, твердой пластинчатой чешуей. Мордочка вытянутая, слегка приплюснутая в конце, нос представал из себя две дырочки между чешуйками. Глаза посажены на манер человеческих, и над ними слегка утолщенная чешуя. От лба до затылка растут небольшие рожки, закругленные на концах, а ушки представляют из себя два приличных веера — плавника. Правда сейчас они были прижаты к голове от испуга, и этот салатовый веер сложился в трубочку. От носа растут два длинных толстых уса, заканчивающиеся пикообразными плавниками. Мускулатура нага была развитая, и даже под чешуей проглядывались угловатые формы его мышц. Его руки были ближе к человеческим чем к звериным, хоть и были немного крупнее. Ноги ему заменял мощный двухметровый хвост, с салатовым игольчатым гребнем на всю спину и до кончика, завершаясь тройным плавником. Несмотря на свое нечеловеческое обличье, лично для меня он был весьма привлекателен.        Черт! Наги ведь эмпаты! И сейчас на меня смотрели два удивленных салатовых глаза, заставив меня в смущении от своих мыслей отвернуться. Мортимер почувствовал это, и с ревностью тяпнул меня за руку. Знаю, заслужил.        Наг не проронил ни слова пока его раны обрабатывали и перебинтовывали. Когда процесс первой помощи был завершен, наг стал похож на мумию, зато все раны закрыты заживляющими мазями. Мы с братом выгнали всех из каюты и заперли дверь. Выходит, дата на бумаге указывала на встречу с этим нагом.        — Спасибо… — Прошипел салатовый. — Простите за проблемы…        — Да ладно, скажи лучше, почему тебя преследовали? — Ларибэлль убирал обрезки бинтов в ведро.        — Сложно объяснить… — Наг нахмурился. — Я кое-что взял, что принадлежит мне, но взял у тех, кто думает что это принадлежит им…        — Воровать не хорошо. — Вздохнула Ноа, скидывая капюшон, чем вызвала очередной удивленный взгляд нага.        — Не поймите не правильно… — Рука нага легла на его живот. — Это и правда принадлежит мне, ведь мой аʼхастос дала ему жизнь.        — Ты что… — Поднял брови Ларибэлль — Стащил архас? Наг кивнул.        — Что такое архас? — Вопросительно наклонила голову Ноа. Усы нага дрогнули, выказывая его смущение.        — Если перевести с языка нагов дословно, то аар' — жизнь, а хаст' — яйцо. Его ребенок. — Разъяснил Ларибэлль. — Я так понимаю, он сейчас в тебе?       Наг мотнул головой.        — Я спрятал его в рифе, я думал не смогу сбежать… — Наг попытался подняться с пола, но раны дали знать о себе, и он зашипел, падая обратно.        — Сиди спокойно, сейчас нельзя в воду. Если смоешь мазь, то раны откроются. — Рыжик вздохнул.        — Далеко твой архас?        — Я сам заберу его…        — Мы здесь что бы помочь тебе. Нас послала магия. Видимо ты и твое дитя важны для мира. — Вступил я в разговор.        — Магия? Зачем мой сын магии? Наш народ ведь ею не владеет… — Ушные плавники расправились веером.        — Не знаю. Но мы можем помочь. — Улыбнулся Ларибэлль. POV Ларибэлля.        В итоге он согласился. Наг по имени Кшистас подробно описал карту местности, где спрятал архас. Забрать его нужно как можно скорее, ибо яйцу нужно тепло, а сейчас далеко не лето. Я скрыл ненужную более одежду, и запустил сложную последовательность заклинания трансформации. На этот раз я обращался в нага, огненно рыжего цвета с переливами в красный. А все потому что риф слишком глубоко. Предположительно его будут осматривать наги, и придется драться. А поддерживать при этом заклинание воздушного пузыря довольно сложно. Видя мое преображение, Кшистас сначала внимательно смотрел, а потом жутко засмущался. В преображенном виде я так же как и он обладал эмпатией, и почувствовал безмолвную высокую оценку моего внешнего вида. Наги ведь двуполые существа, и у них нет распределения на самцов и самок. Есть распределение на тех кто может принимать в свое тело архас после его принесения в воды морей, и тех, кто не может. Первые ценились у нагов высоко, и были защитниками орды. А вторые занимались собирательством и охотой. Кшистас из первых, и мое заклинание преображения использовало знание о нагах, полученное исключительно при личном визуальном контакте. Так что я не удивлен спонтанным интересом нага ко мне.        Ползать учился буквально на ходу, чем вызвал легкий смешок нага, когда с непривычки врезался в стену. Перестав шипеть, я все же выполз в коридор. Вторым ощутимым препятствием была лестница, довольно больно врезаясь острыми краями между грубых чешуек на моем хвосте.        На палубу я выскочил шипя отборные сантивийские ругательства, чем изрядно перепугал экипаж Гончий. Если бы не магический герб Сантива на всю грудь, то меня бы скорее всего просто забили бы оглушающими заклинаниями. Я надолго запомню эти испуганные лица в пушном обрамлении капюшонов. Проскользнув по снегу на палубе, и сделав внушительную петлю своим телом, я прыгнул через борт, звучно падая в воду.        Холодно вашу же мать! Хотя далеко не так холодно как было когда я нырял в образе хранителя. Мы с Ноа отогревались жгучим огнем Мортимера, а сейчас я еще долго не смогу отогреться. В любом случае тело нага понемногу привыкало к холоду, и когда я опустился на дно, заметил что зрение в полумраке искажалось в синем цвете. Думаю, опустись я на такую глубину в человеческом облике, то я бы ничего не видел, а если бы и видел, то лишь размытые силуэты. Сейчас же все было предельно четко различимо.        Память услужливо поднимала расчерченную на пергаменте карту, и я сверялся с видом пока погружался на дно. Риф в километре от меня, а судно идет тихим ходом на северо восток. Надо спешить. Наг конечно говорит что спрятал архас в буйных водорослях, но даже они не согреют его ночью.        Тело нага понеслось сквозь толщи воды, довольно быстро сокращая дистанцию до моей цели. Наг в воде быстрее тренированных ящеров бегунов на суше, а это означает что полкилометра я проплыл всего то минуты за две. Когда на дне стали попадаться на глаза острые скалы, я стал притормаживать, и готовиться к бою.        Впереди были наги, и они без вопросов напали на меня. Это тело просто создано для драки! Столько силы в руках! Мои удары ломали кости под чешуей противников, но я знаю что стоит мне пропустить хоть один их удар, на поверхность я больше не вернусь. Защищался я измененным заклинанием оберега, покрыв им свои руки. Лишь на это у меня хватает энергозапаса в этом теле. Оно в принципе не накапливает энергию, и приходится черпать ее едва ли не насильно из воды, и лишь потом переводить ее в человеческую энергию. А это длительный процесс.        На меня напали два нага. Один серый, второй бурый. Первому я сломал ударом кулака пару ребер, но его это не сильно беспокоило. Тогда я увернулся от его костяного копья, и сжал в двух витках своего хвоста. Теперь хруст был сильнее. Атаки второго разбивались о нарукавники из оберега, от чего тот злился, и бил все чаще. Если бы не магия, то я давно бы лишился рук.        Все кончилось довольно быстро. Накопив достаточно энергии, я влил ее в свой голос и рявкнул от души прямо на бурого, отправляя его на дно. Серый в захвате моего хвоста тоже отключился. Я проверил, они живы.        Дальше по пути мне встречались еще наги, и чем ближе я подбирался к рифу, тем чаще натыкался на них. Хорошо хотя бы я быстро мог оглушать их голосом, иначе завязавшиеся драки вытянули бы слишком много сил. После десятого нага, от меня стали убегать, шипя что-то на своем языке.        Солнце скрылось за горизонтом и стало совсем темно, даже для зрения нага. Магический оберег на моих руках светился рыжим свечением, и выдавал меня с головой. Однако, те кто видел как я разделываюсь с нападавшими, тормозили своих соплеменников, и я быстро проплывал мимо них, прячась в выбоины в рифе        Десять минут поиска увенчались успехом. Буйные водоросли скрывали неприметную раковину моллюска, с люминесцирующим сокровищем внутри. Архас был совсем маленьким. Гораздо меньше чем я ожидал. Раковина была безжалостно оторвана от рифа, и я изо всех сил оттолкнулся хвостом, пружиня от скалы. Наги осмелели, видя в моих руках сокровище, нападали в попытках отобрать моллюска. Может стоило бы перевоплотиться в хранителя, и выпрыгнув из воды понестись по воздуху, но температура окружающей среды, вкупе с мокрым мехом меня попросту убьет. Так что пришлось тратить всю свою магию на то что бы восстанавливать свои силы, что быстро утекали из-за упорной работы хвостом. Пестрая орда нагов в количестве двадцати голов хоть и отставала, но не оставляла меня в покое. Все же я впервые обратился нагом и совершенно не знаю секретов их тел, а вот настоящие наги, довольно шустро пружинили в воде, и нагоняли меня. Пытаясь зацепить мой хвост, они отставали, но все же упорно преследовали. Распределив энергию, я стал накапливать ее по крупице, и буквально через двадцать минут прибавил ходу, оторвавшись на двести метров и остановился, поворачиваясь к преследователям. Это действие внесло замешательство в их ряды, и они слегка притормозили, давая мне бесценные секунды на восстановление сил и зачерпывание энергии.        Я рявкнул со всей силы вливая всю энергию. Видимая звуковая волна ударилась о тела преследователей, оглушая большую часть. Те кто не пошел ко дну были дезориентированы, и я улучив момент, рванул дальше. Гончая уплыла на три километра за время моей вылазки, и это расстояние позволило мне хорошенько разогнаться, для того что бы выпрыгнуть из воды на добрые пятнадцать метров, грузно шлепаясь о палубу.        Упырь встретил меня руганью и полотенцем, промоченным в горячей воде. Самое то для промерзшего тела. Мы вернулись в каюту с раненым нагом.        Кшистас уже мог стоять на хвосте и увидав в моих руках моллюска, набросился на меня, крепко обняв. Похоже у меня хрустнули ребра.